– Есть! – вскинулся боец, щелкнул каблуками пыльных ботинок с высоким берцем и тут же умчался освобождать Ромео.

А Батя, незаметно выдохнув, продолжил путь. Может, оно и к лучшему, что тварь эта появилась. Покажет Ромео, что осознал – можно будет демонстративно простить. Снова накосячит – пойдёт по строгачу, то есть – вон из «Сотни» и крепости. Не с пустыми руками, понятное дело, до того, чтоб выгнать бойца, не снабдив его оружием, боеприпасами и едой на первое время, Батя не опустится. Но всё равно – вон! Нечего дурной пример коллективу подавать.

Винту, хоть он тоже из-за Ромео ходил по грани, Батя почему-то верил. Сам не понимал, в чём причина, но верил. А потому не стал злиться, что тот снова пришёл просить за проштрафившегося сослуживца.

Вообще, круговая порука в «Адской Сотне» приветствовалась с самого высокого уровня – она, как считало командование, тоже сплачивала бойцов. Но случаи бывали разные, поэтому лично Батя её демонстративно не одобрял, хотя иногда – вот как сейчас, – пользовался желанием бойцов выгородить друг друга.

Ворота, укреплённые стальными полосами, снятыми с крыши хижины, не нашедшей себе иного применения, кроме как стать запасом импровизированного строительного материала, были заперты. Перед ними, слегка чадя, уже стоял наготове «Чёрный Орёл». Батя махнул рукой Горелому и взбежал по шаткой приставной лестнице на длинную дощатую платформу для стрельбы поверх стены. Псих, Док и Акуйя уже были здесь.

– Докладывай! – велел Батя ополченцу.

– Тама, – пальцем ткнул Акуйя. – Адъин кэмэ. Пыл поднять, не видна. Башой-башой.

Пыль действительно стояла столбом – сухая африканская земля, в общем-то, располагала к такому явлению. Но что-то Бате в этой пыли сильно не нравилось.

– Бинокль!

Акуйя тут же протянул командиру прибор. Тот приложил его к глазам и долго стоял так, пытаясь разглядеть хотя бы очертания твари в надежде хотя бы примерно определить её сильные и слабые места и заранее спланировать рисунок боя. Но облако поднятой пыли было настолько плотным, что разглядеть тварь, поднявшую его, оказалось попросту невозможно.

– Псих, смени Винта, – процедил Батя. – Док, бери второй MRAP и гони его сюда. Винт, ты со мной. Не нравится мне что-то эта тварь, не могла она в одиночку такую пылищу поднять. То ли Дар у неё какой, то ли она всё-таки не одна.

– Адъин, адъин, – отрицательно замотал головой ополченец. – Моя видель свой глаз.

– А что ж ты молчал, жопа чёрная? – возмутился не успевший спуститься с платформы Док.

– Док! – тихо сказал Батя, не отрываясь от бинокля.

– Так точно! – уже с земли отозвался военный врач.

– Акуйя, опиши эту тварь.

– Башой-башой.

– Это я уже слышал. Дальше.

– Длинай, как поезд. Нога многа... Похож на етава... етава...

– Какого «етава»? – передразнил плохо говорящего по-русски ополченца подошедший Винт.

– Змея, вота, – наконец-то нашёлся Акуйя и экспрессивно замахал руками. – Толстый и короткий змея с многа нога...

Винт неожиданно побледнел и набросился на ополченца с вопросами.

– Многоножка? Со жвалами? И тело такое белёсое, всё покрыто щитками? Ещё волосня какая-то спереди, вокруг рта, да? Как щупальца?

Батя, отлипнув от бинокля, с удивлением посмотрел на бойца. А тот, получая утвердительный кивок от ополченца на каждый следующий вопрос, всё мрачнел и мрачнел. А потом поднял на Батю совершенно ошалелый взгляд и бесцветным голосом произнёс...

– Командир... Это не тварь. Это то существо, которое...

Батя понял сразу. И быстро заговорил в рацию.

– Отойти от ворот на тридцать метров! Максимальная угроза! К нам движется приятель, походя разнёсший перед прошлым обновлением двух тварей и наш забор. Горелый, «Орёл» полностью на тебе, боеприпасов не жалеть, танк беречь. Псих, вы с Ромео занимаете грёбаного брандашмыга, постреливая из пулемёта, но в ближний бой не суётесь. Винт, ты к Доку. Возьми чёртову гадину под контроль. А мы с Акуйей попробуем лупануть по нему из оставшихся РПГ.

В том, что на этот раз существо собралось напасть именно на засевших в крепости людей, сомнений у командира не было – траектория движения поднятого существом облака пыли наглядно демонстрировала его намерения. Но разбираться, чем они ему помешали, было некогда.

– Акуйя, за мной!

Батя подбежал к стоящим наготове двум одноразовым гранатомётам и принялся готовить их к стрельбе. Один сразу отдал ополченцу, второй взял себе. Одновременно с этим он активировал свой Дар и набросил его на стоящие наготове боевые машины.

– Акуйя, отходим в стороны, бьём по моей команде.

– Йест, комъандыр, – откликнулся ополченец.

Коренной африканец Акуйя, вопреки первоначальным ожиданиям, парнем оказался смышлёным. Выучка у него, конечно, была так себе, да и элементарными знаниями по тактике ведения боя он не владел – где ему было их взять в своей оккупированной америкосами стране? Но все свои недостатки парень успешно компенсировал старательностью и заслуживающей уважения дисциплиной. А ещё он обладал поистине феноменальными физическими данными, которые в этом мире получили и вовсе запредельное развитие – таков оказался, по словам Дока, его Дар.

В общем, за ополченца Батя практически не волновался – выживет, даже если на MRAP-е его переехать. Потому и оставил его на одном из флангов.

Убедившись, что Акуйя занял позицию, Батя активировал рацию:

– Приготовились! Двадцать метров!

На это ему, разумеется, никто уже не ответил. Да и сама команда была излишней – бойцы сами знали, что им нужно делать. Да и у Бати уже не осталось времени на пусты размышления – облако пыли докатилось до крепости, обсыпало засевших на флангах командира и ополченца. А в следующее мгновение ворота и часть частокола рядом с ними, громко затрещав, оказались погребены под огромным многосуставчатым телом.

Существо оказалось воистину огромным. И уродливым. Даже самые развитые и крупные твари, встречавшиеся Бате до сего дня, рядом с ним показались бы безобидными и милыми кутятами.

Больше всего оно напоминало гигантскую, бронированную многоножку. Белёсое, лишённое какого бы то не было пигмента тело сплошь покрывали находящие друг на друга краями хитиновые щитки, которые при каждом движении издавали характерный треск. Многосуставчатые лапы были похожи на богомольи, но при этом оканчивались заострёнными шпорами, способными легко взрыть не только землю, но и, похоже, даже асфальт.

Единственным местом, лишённым, брони, была морда. Или, по крайней мере, то, что, по мнению Бати, было на неё наиболее похоже. Глаза у монстра визуально отсутствовали. Зато присутствовала пасть – круглая, зубастая, в окружении тех самых щупалец, больше похожих на приросших к морде червяков.

«Вот же образина, мля», – успел подумать Батя до того, как над ухом громыхнуло, и раструб гранатомёта выплюнул струю пламени вслед за снарядом.

Отдача потянула назад и вбок. Командир не стал сопротивляться. Выронив бесполезный теперь гранатомёт, рухнул на доски, из которых была сколочена платформа, покатился к краю, перевалился через него. Приземлился с перекатом и сразу отбежал в сторону.

Вовремя! Не успел гранатомёт скатиться вслед за ним, как платформа под ударом членистой лапы торопливо прекратила своё существование. С той стороны, где находился Акуйя, тоже громыхнуло. Ударила пулемётная очередь, затем пушка «Чёрного Орла».

Существо, собравшееся было преследовать Батю, отвернулось и с размаху обрушилось на обидчика бронированным пузом.

– Акуйя, ходу оттуда, мля! – заорал в рацию командир.

Ополченец не ответил, но Батя и сам уже увидел, как он за мгновение до удара спрыгнул с платформы и помчался в сторону спрятанного под невидимостью танка.

– Куда??? – врзмутилась рация голосом Горелого. – Влево, влево вали, не пали позицию!!!

Акуйя, как ни странно, услышал и траекторию движения изменил. Членистоногий брандашмыг, сообразив, что жертва ушла, извернулся всем телом и снова нацелился на ополченца. Батя выждал секунду и в тот момент, когда враг неожиданно быстро для своих огромных размеров бросился на Акуйю, набросил на ополченца невидимость и крикнул: