Пулемёты ПКТ под калибр семь-шестьдесят два и КПВТ под четырнадцать и пять, установленные на БТР-ах, комвзвода зарядил под завязку, хотя и не был уверен, что они пригодятся. Ещё несколько цинков разобрал, в отдельные ёмкости ссыпав пули, гильзы и порох. В качестве ёмкостей использовал найденные по лоскутам кастрюли, электрические чайники со стеклянными стенками и даже женские сумочки. Разделив порох поровну, смешал его с пулями, в каждую ёмкость добавил по гранате и получил кустарные бомбы с неплохим радиусом поражения. Все их укрепил на корпусах «мотолыги» и БТР-ов, приготовил запальные шнуры, вымоченные в бензине. Для «мотолыги» вдобавок придумал механизм, позволяющий эти «бомбы» сбрасывать, чтоб взрывать под ногами тварей, которые наверняка за ней увяжутся, как только Батя начнёт действовать. Подумал немного и на БТР-ах в итоге применил его же, убрав запальные шнуры.
БТР-ами было комвзвода планировал при необходимости пожертвовать. В итоге в салоне тоже расположил по «бомбе». Случайно найденной краской намалевал на бортах надпись «За Лариску!». Немного подумав, остатками краски написал на бортах мотолыги «Я русский», а на носу – «Адская Сотня». И, удовлетворившись подготовкой, принялся ждать.
За три дня до очередного появления кисляка над Африкой Батя подогнал замаскированные БТР-ы на позиции и всё вокруг жирно обсыпал перцем из недавно обновившейся «Троечки». Поскольку место он выбрал на южной границе Африки, на лоскуте с какой-то заброшенной и поросшей деревьями ещё до появления тумана промзоной – замаскировал боевые машины ветками. В «мотолыгу» загрузил запасы еды и пойла, залез внутрь сам и принялся ждать.
Как ни странно, сильного волнения Батя не испытывал. Наверное, успел свыкнуться с мыслью, что всё здесь – копии, а не оригиналы, и шанс, возможно, будет не один. Но некоторую нервозность, выраженную тремором рук и лёгкой испариной, чувствовал. Впрочем, такое с ним бывало и раньше. Обычная подготовка нервной системы к тому, что сейчас будет бой, и надо Бате будет сначала выдать максимум своих возможностей, а потом ещё немного добавить сверху.
Ничего необычного, просто работа такая – делать чуть больше, чем это возможно.
Ровно через сутки твари начали подтягиваться к границам Африки. Было их сильно меньше, чем во время тумана на лоскуте, соседствующем с Небоскрёбом – логично, жратвы на Африке тоже ожидалось в сотни раз меньше. Бате это было только на руку. Он сидел в замаскированной МТ-ЛБ тише воды ниже травы и ждал кисляк.
Наконец, пространство над Африкой начал заволакивать туман. Твари заволновались. Комвзвода, в отличие от них, остался спокоен – у него в этот момент был обед. Доел третью банку тушёнки, запил пойлом, глянул на часы и приготовился.
Вовремя – туман начал рассеиваться. За несколько секунд до того, как он окончательно исчез, Батя слегка приоткрыл люк «мотолыги» и дёрнул шнур, протянутый к гранате в стоящей в десяти метрах от МТ-ЛБ малолитражке с надписью «Я русский».
– Получи, фашист, гранату!
Шнур натянулся, завибрировал и резко ослаб. Батя, выбросив его наружу, быстро задраил люк.
Ровно через пять секунд громыхнуло. «Мотолыга» от взрыва лишь слегка покачнулась. Зато запустилась цепная реакция из пропитанных бензином шнуров, концами опущенных в топливные баки машин.
Часть тварей, находившаяся в первых рядах, успела проскочить границу, но те, что были чуть дальше от неё, оказались в огненном аду. Рёв поднялся такой, что даже внутри МТ-ЛБ ушам Бати стало больно от громкости.
– Гори, гори ясно! – весело буркнул командир, заводя «мотолыгу», и повёл её к крепости.
Вообще, этот вездеход по прочности брони, манёвренности и скорости сильно уступал тем же БТР-ам, которые Батя определил во вспомогательную технику. Но установленные на них пулемёты против развитых тварей были практически бесполезны. А вот АГС-17 «Пламя», имевшийся на «мотолыге», был пусть и не панацеей, но намного более весомым аргументом хотя бы от середнячков вроде топтунов и моллюсков.
В хаосе из горящих тварей, не успевших умчаться вперёд до подрыва периметра, Батя подъехал к крепости. Местные ополченцы читать на русском вряд ли умели, но, похоже, сообразили, что буквы на бортах явно не английские. Такой вывод комвзвода сделал потому, что по броне мотолыги ударили лишь две короткие очереди, а затем ополченцы вновь перенесли огонь на тварей.
Первоочерёдной задачей для Бати было спасение своих, а не африканцев. Так что командир на полном ходу пронёсся мимо укрывшихся за забором ополченцев и направился туда, где виднелись силуэты тварей, окруживший один из приписанных к его взводу танков.
Приблизившись, произвёл два выстрела из АГС, привлекая к себе внимание тварей. Частично ему это удалось. Развернув «мотолыгу», Батя вновь вжал газ и принялся сбрасывать с бортов кустарные «бомбы». Принцип работы у них был прост – при срыве ёмкости «бомбы» с борта выдёргивалась чека у закреплённой внутри гранаты. Через пять секунд она взрывалась, воспламеняя насыпанный в ёмкость порох. Энергия взрыва разносила к чертям собачьим саму ёмкость, превращая её в смертоносные осколки, и разбрасывала закинутые внутрь ёмкости пули. Получалось что-то вроде усиленной осколочной гранаты – как раз против тварей, пусть и не самых крупных.
Экипаж танка, получив неожиданную передышку, заметил «мотолыгу» и сделал единственно правильный вывод – свои. Наставил дуло пушки в спины тварей, преследующих Батю, и добавил жару. Возле крепости боевые машины поддержали и африканцы.
Плюнув на всё, Батя притормозил перед ними, высунулся в люк и призывно махнул рукой.
– Comeon!
Международный язык общения вместе с международным же жестом помогли – африканцы бросились за «мотолыгой». Батя повёл их к реке (по крайней мере, он надеялся, что и в этот раз она появится). Спасённый танк прикрывал группу отступления.
Миновав водную преграду, на этот раз довольно узкую и практически без течения, вылез из люка. Добежал до замаскированного наломанными ветвями БТР-а.
– Is somebody can drive this?
На положительный ответ он не рассчитывал, но неожиданно из толпы африканцев вперёд вышел рослых негр с заплетёнными в дрэды волосами.
– N’bongo drive. N’bongo was studento in Soviet, and had some friends from armie. He tought me a little...
– Get in, – без раздумий скомандовал Батя, радуясь неожиданной удаче.
Он-то думал, что придётся взять кого-нибудь из экипажа первого танка и ехать на помощь остальным на двух машинах, а тут, кажется, получится задействовать все три.
Негр по имени Н’бонго, позвав одного из своих, принялся отбрасывать ветви. А Батя направился к подъехавшему следом танку. Люк «Орла» при его приближении распахнулся, и в проёме показалось удивлённое лицо Севы, а за ним – физиономии Ромео и Ветрянки.
– Бать, своими глазами видел, как тебя один из этих монстров надвое разорвал...
– Глаза протри! – Резко оборвал его комвзвода.
– Виноват, – тут же расплылся в улыбке Сева. – Есть протереть глаза.
– Ромео, там ещё БТР, ходу к нему. Возьми с собой кого-нибудь из этих, кто в состоянии справиться с КПВТ. На броне есть кустарные «бомбы», сбрасываются с помощью тросов прямо из кабины. А теперь слушать сюда всем. Сейчас разворачиваемся и все вместе идём обратно вытаскивать наших и, по возможности, негров. Тварей меньше двух с половиной метров ростом и зомби, даже если наши окажутся, мочим из пулемётов. Крупный калибр бережём для крупняка. У развитых тварей природная броня – хрен пробьёшь. Плюс встречается такая чёртова дрянь, как подобие энергетического щита. Отставить вопросы! – прервав объяснения, рявкнул Батя на открывшего было рот Ветрянку. – От вторых драпаем максимально быстро, они нам не по зубам. У первых есть уязвимое место – нарост на затылке. Тоже прикрыт бронёй, но есть небольшая щель. И да, парни, на броню наших машин не рассчитываете, эти твари её вскрывают как картон. Всех наших, кто живой и не жрёт себе подобных, грузим в машины. Всех не спасём, говорю сразу. Проходим по полю боя один, максимум, два раза. И валим обратно сюда. По пути жарим из всех оставшихся стволов и сбрасываем «бомбы», чтоб прикрыть задницы. Сможем пересечь реку – окажемся в безопасности. Воду твари не любят, а с другой стороны у меня для них сюрприз приготовлен. Всё, погнали!
