– Всё, – неожиданно и очень тихо сказал Винт, оседая на пол. – Всё, командир. Бальше не могу.
Псих тут же бросился отпаивать ослабевшего бойца пойлом.
Тварь, выйдя из-под контроля, сообразила, что добыча уходит, и ринулась в погоню. Расстояние до тягача она сокращала быстро, так что бойцам, засевшим в кузове, ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы и приготовиться к смерти. Псих, правда, потянулся было к установленному на подставке гранатомёту, но почти сразу плюнул – по такой махине стрелять из него было абсолютно бесполезно.
А Бате, всё пытавшемуся сделать тягач невидимым, вдруг показалось, что его тело как будто бы увеличивается в размерах и становится бесформенным. В порыве отчаяния он вдохнул поглубже, представляя, что от этого расширяется ещё сильнее, и заключил в воображаемый мыльный пузырь весь MAN.
Сразу накатила дурнота, в глазах потемнело и застучало набатом в висках. А тварь неожиданно замедлилась и принялась недоумённо озираться и принюхиваться, словно наконец-то потеряла добычу из виду.
Батя внутренне возликовал – работает, чёрт дери, всё-таки работает этот магический ядрён-батон! И медленно опустился на колени – сил стоять у него не осталось.
Псих, первым сообразив, что тварь потеряла их из виду, радостно хлопнул по плечу бледного Винта. Тот вместо ответа слегка покачал головой и прижал дрожащий палец к губам.
Всё правильно – из виду тягач с бойцами пропал, но запах и шум движка остались. Так что надо было срочно найти какое-нибудь пахучее укромное место, способное вместить в себя весь MAN, заглушить мотор и переждать, пока тварь уйдёт. Именно это более опытный Винт и объяснил Психу, а тот, в свою очередь, прошёл до кабины, постучал в её заднее стекло и коротко передал Горелому, что нужно делать.
Так и сделали, свернув во дворы и остановившись у мусорной площадки с неубранными, полными протухших помоев контейнерами. Душман тут стоял такой, что даже людям, уже привыкшим к постоянному запаху разложения, поплохело.
Спустя минуту во двор заглянула голодная тварь. Поводила носом. Сморщилась, совсем как человек, и внезапно пропала из виду.
Псих и Винт посмотрели на Батю.
– Ждём, – с трудом процедил тот. – В засаду села.
– Долго ждать? – поинтересовался Псих.
– Пока не поверит, что нас тут нет, и не уйдёт. Или пока я не обессилею.
Потянулись минуты томительного ожидания. Слегка пришедший в себя Винт снова смог чувствовать тварь, но взять её под контроль пока был не в состоянии. А Батя держался из последних сил. Сознание плыло, в голове бил набат, конечности тряслись, как у закоренелого алкоголика, не нашедшего, чем опохмелиться. По-хорошему, надо было бы перекинуть невидимость на бойцов и, бросив тягач, отступать в подъезд ближайшего дома. Но сделать невидимым весь тентованный MAN с людьми на борту оказалось легче – магия воспринимала всё это как единое целое со своим носителем. Но как только Батя пытался хоть немного ослабить вцепившиеся в кузов пальцы, связь с тягачом и находящимися в нём бойцами начинала трещать по швам.
– Бать, ты продержись ещё немного, ладно? – неожиданно прошептал Псих. – Ща мы с Горелым всё порешаем.
«Не вздумай!» – хотел было возмутиться командир, сразу подумав, что бойцы решили атаковать тварь, но онемевшие губы подвели его, не издав ни звука.
А Псих тем временем снова перебрался к кабине и о чём-то тихо заговорил с Горелым. Подозревая худшее, Батя, тем не менее, ничего не мог с этим сделать – магия забирала все его силы.
Но оказалось, что бойцы придумали кое-что получше. Псих, вернувшись, прошептал что-то на ухо Винту. Тот сначала нахмурился, обдумывая услышанное, а затем кивнул. Псих показал ему большой палец, снова переместился к кабине и махнул рукой.
Заурчал двигатель MAN-а, тягач медленно, на самых низких из возможных оборотах развернулся и сдал задом к ближайшему подъезду, подмяв колёсами остатки газона и обломки старой деревянной скамейки. Прячущаяся под невидимостью тварь, как ни странно, на звук не среагировала.
Горелый, снова заглушив двигатель, медленно вылез из кабины, прижавшись спиной к борту и держа АДС наготове, прокрался к задней части кузова, где Псих уже помогал вылезти снова обессилевшему и уже не держащемуся на ногах Винту.
Заведя его в подъезд, Псих вернулся. Кивнул засевшему за колесом Горелому и снова залез в кузов.
– Командир, пойдём. Сейчас будет легче.
Ничего не понимающий Батя помотал головой.
– Пойдём, пойдём, – не отставал Винт, пытаясь отцепить пальцы комвзвода от борта кузова. – Парни уже внутри, тварь их не достанет. Тягач – да чёрт с ним, у нас ещё есть. С местными особенностями мы такими ещё разживёмся. Пойдём, надо, снимай свою невидимость, она уже не нужна.
Слова бойца сквозь набат в голове командира пробивались с трудом. Смысл их ускользал, терялся в последних, практически уже рефлекторных усилиях продержать действие магии ещё хотя бы несколько секунд.
– Батя-я-я, – протяжно звал его кто-то...
Нет, не до того, надо держаться, надо держаться, надо...
Чтоб оторвать Батю от кузова, Психу пришлось позвать Горелого. Вдвоём они с трудом заставили невменяемого, впавшего в некоторое подобие транса командира разжать пальцы одной руки, после чего тот и вовсе отключился. А вместе с ним – и невидимость.
Бойцы едва успели затащить Батю внутрь подъезда, когда снова ставшая видимой тварь нанесла удар по тягачу, смяв кабину и снеся к чертям тентованный кузов.
– Вот урод! – прокомментировал Горелый и добавил пару выражений покрепче. – Я столько времени и сил на этот грузовик угробил.
– Окрепнем – найдём этого гада, – мрачно поддержал его Псих. – И в асфальт закатаем.
Вдвоём они оттащили Батю на пять этажей выше, в квартиру, окна которой выходили на другую сторону, и оставили его на пару с Винтом приходить в себя. А сами поднялись ещё выше и принялись наблюдать, как тварь разносит их тягач.
Та лютовала целых полчаса, разбирая MAN едва ли не на запчасти. Потом ещё несколько минут тыкалась носом во все доступные ей по росту окна в поисках ускользнувшей добычи. И только после этого, разочарованно взвыв, убралась.
Бойцы, вернувшись к командиру, принялись отпаивать его и Винта пойлом. Боец пришёл в себя довольно быстро, а вот командир находился в беспамятстве ещё довольно долго. В себя он начал приходить, когда уже стемнело, и первым делом поинтересовался, все ли целы.
Псих коротко обрисовал ему суть положения, в котором они оказались.
– Понял, – коротко кивнул Батя. – По темноте идти слишком опасно, твари видят в ней намного лучше нас. Так что ночуем здесь. Первым дежуришь ты, Псих, за тобой Винт, потом Горелый. Его сменю я. Утром собираем манатки и чешем домой пешком со всеми осторожностями.
– Бать, мы сами подежурим, отдыхай, – запротестовали было бойцы, но командир прервал их коротким:
– Я сказал.
И сразу же завалился спать на старом, продавленном диване – безмерная усталость и нервное напряжение взяли своё.
Бойцы, переглянувшись между собой, быстро перераспределили дежурства.
– Какого чёрта? – первым делом поинтересовался Батя, проснувшись. – Я отдал приказ!
– Какой приказ? – с невинным видом уточнил Горелый. – Парни, вы слово «приказ» вчера слышали?
Винт с Психом нарочито недоумённо переглянулись и синхронно замотали головами.
– Введу, нахрен, субординацию, как положено, – проворчал Батя, но отчитывать бойцов не стал.
Умом он понимал – парни всё сделали верно. Не смог бы он во вчерашнем своём состоянии отдежурить, заснул бы на посту, как пить дать. Но, как командир, был просто обязан хотя бы формально возмутиться подобным неподчинением.
Бойцы, в общем, тоже всё прекрасно понимали. В «Адской Сотне» при сборе подразделения в обязательном порядке учитывалась психологическая совместимость по огромному количеству характеристик, и в результате бойцы могли, даже не сговариваясь и не получая приказов, действовать как единое целое. В многом именно благодаря этому достигалась крайне высокая результативность любых операций «Сотни». И это же позволяло убрать из общения внешние признаки воинской субординации, что, в свою очередь, тоже работало на результат.
