Батя сжал кулаки в бессильной злобе. Остальные бойцы стояли молча, хотя Батя готов был поклясться, что и они не сильно понимали причину его гнева.

А возмутил командира далеко не сам факт насилия – в конце концов, действительно, зомбячке от того, что кто-то её поимел, было ни тепло, ни холодно, как урчала, так и продолжила урчать до тех пор, пока её не прирезали. Это за нормальную женщину он бы Ромео немедленно порвал на тряпки. Но Батя уже давно понимал разницу. Да и Док, которому ради повышения квалификации однажды привезли пару связанных по рукам и ногам зомби, подтвердил – личность несчастного в момент обращения стирается целиком и полностью. А вместо неё остаётся только один инстинкт – жрать.

Поэтому судьба зомбячки командира не волновала. А вот прямое нарушение приказа, да ещё и в обстановке повышенной опасности – очень даже.

– Во-первых, – с трудом сдерживаясь, чтоб не врезать любвеобильному бойцу по роже, отчеканил Батя. – Я отдал приказ не прикасаться ни к одной женщине без её на то разрешения. И не уточнял, идёт речь о сохранивших разум или зомби. Ты мой приказ нарушил. Во-вторых, боец, ты нарушил его, находясь на задании на вражеской территории. Покинул свой боевой пост и тем самым подверг опасности жизни товарищей.

За спиной еле слышно выдохнул Винт. Ага, хоть до одного, кажется, дошло.

– Командир, да мы зачистили тут всё. Спокойный лоскут, обычный рейд. Плёвое дело! Что, уже и расслабиться нельзя? Ты, мля, нас за людей совсем не считаешь...

Батя поднял АДС и коротко, без замаха, врезал прикладом горе-любовнику по лицу. Ромео, не ожидавший удара, упал. Он провёл в этом мире всего полтора месяца, но проблем успел создать столько, сколько за всю свою предыдущую службу в «Сотне» не создавал. В прежней жизни командир после такой ситуации, как нынешняя, не стал бы церемониться и написал рапорт с просьбой отправить в отставку бойца, более не способного выполнять свои прямые обязанности. Но что делать в этой, когда бойцов у него по пальцам рук можно пересчитать, и каждый на вес золота, он понятия не имел, как поступить.

«Да хоть бы при следующем обновлении баба эта его чёрная иммунной оказалась», – обречённо подумал Батя.

Ромео, вопреки ожиданиям, притих после удара. Но, судя по злому взгляду, не осознал, что натворил.

– Сворачиваемся! – зычно скомандовал Батя своим бойцам, решив, что рейд надо прекратить несмотря на то, что он только начался. – Ромео – обезоружить и в «браслеты».

Боец, с ненавистью посмотрел на командира и презрительно сплюнул. С ним после попадания в этот мир явно творилось что-то неладное.

– Бать, а как же хабар? – неуверенно уточнил Винт и покосился на стоящего неподалёку Психа. – Богатый вроде лоскут должен быть.

– К чёрту! – отвернулся от горе-любовника командир. – Возвращаемся в крепость.

Развернувшись, Батя первым двинулся к стоящему неподалёку MRAP-у. Бойцы, расстроенные тем, что буквально только что зачищенный лоскут придётся покинуть, приуныли – хабар обещал быть богатым. Кто из них будет разоружать Ромео, он не указал, предоставив парням решать самим этот вопрос. И тем самым мало того, противопоставил Ромео всем остальным, так ещё и напомнил сомневающимся, что он – по-прежнему их командир.

– Ромео, брат, ты нас извини, если чё... – тихо послышалось сзади.

Ясно, вдвоём взялись. Тем лучше.

Обойдя MRAP, Батя уселся на пассажирское сиденье.

– Зря только горючку жгли, – с непонятным выражением вздохнул Горелый.

– Ромео поблагодари, – резко бросил механику-водителю Батя. – Разрешаю завтра взять его и вдвоём сгонять на Бензоколонку. Пополнить запасы.

– Виноват, ляпнул, не подумав, – торопливо отмазался Горелый. – Командир, разреши с другими бойцами сгонять?

– Разрешаю, – буркнул Батя и замолчал.

Ромео посадили во второй MRAP. Обе машины стараниями Горелого уже были больше похожи на грузовики из постапокалиптического фильма «Безумная Мэри», чем на самих себя. Окна в дополнение к бронестёклам закрыли кусками брони с искуроченных танков. На колёсные диски наварили короткие шипы из треугольных кусков заточенной стали – сначала Горелый хотел сделать их длинными, но потом решил, что в городской застройке это уменьшит манёвренность и без того не маленьких бронеавтомобилей, и придумал компромиссное решение. Длинные шипы, правда, тоже пригодились – их приварили спереди к бамперу. В дополнение лобовое стекло закрыли решёткой из толстой арматуры.

Обратный путь не доставил излишних проблем. Так, нарвались на небольшую стаю под предводительством гориллы, и не стали даже связываться с ней – Батя врубил невидимость, скрыв сразу оба MRAP-а (да, теперь он умел и такое) ещё до того, как на опасность среагировал Винт.

Вернувшись в крепость, Батя незамедлительно распорядился:

– Ромео – запереть. Без моего ведома к нему не заходить, не разговаривать и передачки не носить. Винт, тебе так же донести суть приказа до Дока и Акуйи.

– Есть, – упавшим голосом отозвался Винт и повернулся к салону второго MRAP-a. – Ромео, вылезай. Двинули. Приказ ты слышал.

Батя, не оборачиваясь, отправился к себе.

Жил командир в крохотной хижине метрах в пятидесяти от ворот. В ней устроил спальню, бросив прямо на земляной пол спальный мешок из запасов «Сотни», рядом поставил стол, на котором разложил карту для того, чтоб удобно было её дополнять.

Двери в хижине изначально не было, только замызганная занавеска. Самому Бате было на это глубоко наплевать, но бойцы после зачистки крепости самостоятельно приволокли дверь и повесили её, мотивируя своё самоуправство тем, что в рабочий кабинет командира, пусть и совмещённый со спальней, входить положено со стуком. На вопрос Бати о том, почему нельзя постучать по стене вместо двери, бойцы стушевались и не ответили.

Усевшись за стол, Батя вытащил из кармана рацию, поставил её на стол, предварительно отключив гарнитуру, и невидяще уставился на карту. М-да, ну и денёк! Правильно Горелый сказал – только топливо зря сожгли. И патроны, которых вроде как в достатке, но кто знает, удастся ли пополнить запасы при следующем обновлении.

Подняв голову, Батя взглянул на стену, исписанную цифрами наподобие календаря. Собственно, это и был календарь, пусть и условный. Итак, до следующего обновления осталось девять дней. Вернее, всего лишь девять дней. Один из которых, сегодняшний, к тому же был безвозвратно потерян из-за грёбаного Ромео. С которым, кстати, теперь совершенно непонятно, что делать.

Тяжёлые размышления были прерваны рацией, заговорившей голосом Акуйи.

– Комъяндыр, тута мъонстра башой-башой. Адъин штук.

Да что ж за день-то такой, чтоб его???

– Где именно, Акуйя?

– Варъота, комъандыр. Тры кэмэ.

Тварь в трёх километрах от ворот, если он правильно понял неразборчивую речь чернокожего ополченца. Большая. Развитая, получается. И вроде как одна. Что, мать её, забыла тут эта образина чёртова? А-а, какая разница? Если мимо крепости пойдёт, то и хай себе мчится, не до неё. А попрёт сюда в поисках мясца – батины бойцы её задвухсотят. Разделывать и раскладывать куски вокруг нет смысла, слишком мало времени осталось до обновления. А вот содержимое нароста надо будет забрать – пригодится в хозяйстве.

– Всем занять боевые посты у ворот! – не раздумывая, скомандовал Батя. – Горелый, заводи «Орла». Винт, MRAP!

– Есть! Так точно! Выдвинулся! – поочерёдно отчитались Псих, Горелый и Док.

Сам Батя тоже встал и твёрдой походкой отправился к воротам. Но, едва только открыв дверь, сразу же наткнулся на Винта.

– Есть занять боевой пост на MRAP-е! – первым делом отчитался боец, едва только увидев хмурого командира. – Бать, я это...

И смущённо замолчал, подбирая слова.

– Три минуты до подхода твари, – отчеканил Батя. – Что хотел?

– Я про Ромео, – смущённо опустил голову Винт. – Лишний ствол бы не помешал. Не, командир, если ты...

– Только на время боя, – не стал дослушивать Батя. – Накосорезит – оба ответите!