Батя с самым серьёзным видом из всех возможных кивнул.

Док, попеременно поглядев то на ухмыляющегося Винта, то на едва сдерживающего улыбку командира, расслабился.

– По лицам вижу, что команда «Вольно!» уже прозвучала.

– Раз прозвучала, то объясняй, – потребовал Батя, предварительно кашлянув в кулак.

Док повернул голову к вскрытому наросту.

– А ты покопайся внутри – сам поймёшь. Кстати, эту янтарную субстанцию тоже не выкидывай, она, по ходу, имеет те же свойства, что и нити, которые ты мне сбагрил. Только действует сильнее.

– А чё сам-то лезть не хочешь? – хитро прищурился Винт.

– Смысла не вижу, – не растерявшись, отпарировал Док. – И так чувствую, что там. Да и на что похоже окажется, тоже догадываюсь.

Батя, вздохнув, присел рядом с содержимым нароста. С некоторой опаской протянул руку к янтарной субстанции. Будь в ней что-то опасное, Док вряд ли бы так настаивал на том, чтоб командир в ней копался. Так что была не была.

Пальцы прошли сквозь содержимое, почти не встретив сопротивления. Засунув руку по локоть в крошащийся янтарь, Батя наудачу сжал пятерню в ладонь и потянул на себя. Поднял ладонь к глазам, раскрыл и принялся медленно разминать янтарь в руках до тех пор, пока не почувствовал в нём нечто округлое и плотное, за какую-то секунду нагревшееся от тепла ладони.

– Твоя, – удовлетворённо заметил Док. – Зуб даю. Уже настраивается на твою ДНК.

Батя вдруг почувствовал непреодолимое желание закинуть этот странный кругляш в рот. Ощущение было сродни жажде, которую он испытал, очнувшись после боя, ставшего началом его жизни тут. Измученному ранами и нехваткой пойла, ему почудилось озерцо, на деле оказавшееся наростом на затылке крупной твари. Он тогда наглотался янтарного цвета паутины, а вместе с ней случайно проглотил такой же гладкий шарик, давший ему, по уверениям Док, Дар становиться невидимым. А заодно лишивший возможности обрести другие Дары.

Батя, просеяв янтарь сквозь пальцы, пригляделся к кругляшу. Ну да, как и ожидалось – жемчуг. Только на этот раз чисто белый, с переливающимся перламутровым блеском.

– Глотай, глотай, не сомневайся, – подначил командира Док.

Белого жемчуга Батя в этом мире пока ещё не встречал, только чёрный и красный. То есть тот, который ему глотать было бесполезно. А чем, кроме цвета, отличается этот, раз уж Док так настаивает, чтоб комвзвода его проглотил? Неужели тем, что может обойти блок на второй Дар? Хорошо бы, если так.

Употребление пойла и гороховки как-то уже вошло в привычку, а тот факт, что оба раствора сделаны из чужой органики, немного забылся. Но белая жемчужина всё равно воспринималась чем-то инородным и потому внушала опасения. Так что Бате пришлось немного побороться с самим собой перед тем, как он всё-таки решился.

Выдохнув, командир отряхнул жемчужину от остатков янтаря и резким движением отправил в рот. Сорвал с пояса флягу с пойлом, запил – без изрядного количества жидкости горло зашлось в спазме и совершать глоток категорически не хотело.

– Ну что? Как самочувствие?

Глаза Дока светились неподдельным научным интересом.

– Датчики нацепи и посмотри, – буркнул Батя. – Тоже мне, нашёл лабораторную крысу. А так нормально вроде. В животе даже потеплело слегка.

– Отлично! – обрадованно потёр ладони Док. – Теперь дай-ка я над тобой немного пошаманю.

Не дожидаясь разрешения, Док выставил руки по обе стороны от батиной головы и прикрыл глаза.

– Та-ак... – забормотал он. – Прекрасно. Ага, и вот тут... Сюда... Ох, красота-а... Отлично просто... Да, давай, давай, выравнивайся.

Батя стоял и действительно чувствовал себя лабораторной крысой, над которой проводят эксперименты. Никаких ощущений, кроме приятного тепла в животе и щекочущих заросшие щетиной щёки потоков воздуха от рук Дока, не было. Сил не прибавлялось и не убавлялось. В общем, в его понимании не происходило примерно ничего.

Винт стоял чуть в стороне и тоже ничего не понимал.

Наконец, Док вышел из своего транса и опустил руки.

– Готово, Бать. Поздравляю – жить ты будешь.

– А долго? – мрачно юморнул командир. – Или до первой встречи с ещё одним брандашмыгом?

– Ну, способ, которым ты закончишь своё существование, мне неизвестен, – снова превратился в нудного учёного Док. – Хотя, наверное, и такие Дары тут бывают. Но я не об этом, командир. Помнишь, я говорил, что первая жемчужина, которую ты съел, дала тебе очень мощный Дар, но перестроила твои энергетические потоки так, что второй ты получить никак не мог?

– Мог бы не портить настроение, – насупился Батя. – И так на дне лежит.

– Так вот, командир, эта белая жемчужина для тебя – лекарство. Твои энергетические каналы приходят в норму, ДНК снова перестраивается. Короче, жди скоро новый Дар. Сказать, какой он будет, не могу, не решился вмешиваться, да и пожеланий ты не высказывал. Так что не обессудь.

Доходило до Бати непростительно долго. А когда дошло, командир долго стоял, переваривая тот факт, что скоро всё-таки обретёт второй Дар. Правда, снова активизировалась совесть, напомнившая ему, что ценой лечения стали жизни троих его бойцов и чернокожего ополченца.

Внутренне Батя понимал, что не в его силах было их уберечь. Он сделал всё, что мог. Просто оказался недостаточно силён, и в этом тоже не было его вины. Просто этот мир – одна большая, непрекращающаяся война. А на войне люди умирают намного чаще, чем хотелось бы. И в первую очередь те, которым ты доверял прикрывать свою спину. То есть – самые близкие. Побратимы.

Все бойцы «Адской Сотни» бойцы были профессионалами своего дела и прекрасно осознавали риски. Они никогда и ни на кого не перекладывали ответственность за свои жизни. Так что и нечего терзать себя. Надо жить дальше, раз уж так повезло. Восстанавливать взвод, превращать его в новую «Адскую Сотню».

А погибших парней надо просто помнить. И да, следующему Горелому обязательно надо будет передать привет от Горелого, который погиб. Это, пожалуй, будет лучшей из почестей, которую можно в этом мире оказать.

– Говоришь, штуку эту оранжевую тоже надо собрать? – на всякий случай уточнил Батя у Дока.

Тот кивнул.

– Да. Изучу на досуге. Да и жемчужина там не одна, ещё два десятка, а то и больше, имеются. Их бы тоже изучить. Согласись, командир, у лекарства, способного исправить даже то, что случилось с тобой, должны найтись и другие уникальные и, главное, полезные свойства.

Разумеется, после заявлений, что теперь и у Бати появится второй Дар, спорить никому не хотелось. Содержимое нароста вместе с обрывками самого нароста аккуратно уложили в багажник MRAP-а – для этого снова потребовалась помощь «своих».

Глядя на их невероятную покладистость, Батя едва не приказал Винту взять их с собой. Но заметив, что боец, как бы не уверял всех в том, что управление «своими» даётся ему легко, уже едва держится на ногах, передумал.

«Свои», едва только исчез сковывавший их поводок, со всех ног драпанули прочь от трупа брандашмыга. Бойцы минуту постояли, прощаясь с погибшими Психом и Ромео. И собрались в обратный путь.

Крепость встретила их порядочной разрухой. Целых хижин практически не осталось, один из гружёных скарбом MAN-ов превратился в не подлежащий восстановлению металлолом. Второй каким-то чудом уцелел, хотя по царапинам на борту было видно, что и ему порядком досталось. Из-под обломков двухэтажного здания удалось извлечь батину карту.

– Сделать копии, – коротко распорядился Батя. – Чтоб в каждой машине были, помимо штаба.

Бойцы кивнули.

Остаток дня занимались тем, что выковыривали из искорёженного танка останки Горелого и собирали куски Акуйи. Сначала хотели устроить им погребальный костёр, но решили, что запах горелой плоти, не замаскированный вонью плавящихся в огне покрышек, гарантированно привлечёт тварей.

Пришлось взяться за лопаты. Могилу на западной стороне крепости – одну на двоих, – копали уже в сумерках. Останки завернули в обрывки тента с почившего MAN-а и со всем тщанием закопали. Несмотря на то, что существовать этой могиле оставалось всего лишь несколько дней, Винт из черенков от тех же лопат, которыми копали яму, соорудил грубое подобие креста.