В памяти Петра опять всплыла ненужная сейчас информация, на этот раз — корявый параграф из школьного учебника:
«Давным-давно, когда князь Мстислав остановил нашествие с востока, он живым вышел из горнила магической битвы. С тех пор богопротивная магия не действовала ни на него, ни на его потомков. До помазания на царство принцы и принцессы могли сами согласиться на магическое воздействие, и тогда оно срабатывало. Помазанник Божий от магии полностью защищен».
Пусть Реген Мстиславич и не совсем прямой потомок, и магия на него, наверняка, действует, но фамилия…
К тому же, — хмыкнул Петр про себя, — быть того не может, чтобы кавалергарды об этом не знали. Ты не нашел ничего нового, господин советник третьего ранга. И совершенно непонятно, не полетит ли твоя голова за такие находки. Закон такой есть — «Об оскорблении величества и членов императорской фамилии».
Две недели назад…
Аналитическая записка о делах императорского родственника почти готова. Петру уже даже не стыдно за трусливое желание отложить возможный конец карьеры.
Хочется пожить, хочется когда-нибудь дослужиться до должности канцлера империи при…
Молчи!
Память! Заткнись немедленно!
Он встал, прошелся по кабинету и несколько раз с усилием провел ладонями по лицу. Стал проговаривать про себя табель о гражданских рангах, потом воинские звания. Не дав себе опомниться, перешел на зануднейшую лекцию по истории права.
Появление в кабинете фон Рауха стало избавлением.
Начальник смерил Петра взглядом, никак не стал комментировать его явно растрепанный вид и кивнул на кучу бумаг на столе:
— Есть что доложить?
— Есть, — выдохнул Петр.
Кавалергард выслушал краткий пересказ анализа. Хмыкнул. Посмотрел приложенные документы и расхохотался в голос.
— Ты из-за этого, что ли, дергался? — спросил он, помахав стопкой исписанных листов. — Ты всерьез думал, что я тебя запустил в выгребную яму, не подозревая, какую пакость ты можешь вытащить?
Петр только хмыкнул.
— М-да, — фон Раух сел на край стола и покачал ногой, — хорошего же ты мнения о начальстве… Впрочем, вполне оправдано.
Он быстро пошевелил пальцами на правой руке, и Петру показалось, что блеснули острые когти. Но нет — всего лишь элегантный маникюр.
— Почему оправдано? — вырвалось у Петра.
— Завтра в газетах прочитаешь. Я только что из Ярмберга, пришлось там принять пару отставок… Ладно, не о том речь. Тут, я вижу, несколько страниц не дописано? Завтра мне полный отчет. До дедушки пока руки не доходили, но раз уж ты материал собрал — дойдут. Только дело не полное, ты по верхам нахватался. К нему нужно добавить подробности о взяткодателях. Ясно?
— Да, господин кавалергард. Сделаю.
— Давай. А потом все силы бросишь на схемы обогащения за счет церковных строек.
На следующий день в утренней газете Петр прочитал солидный некролог о герцоге Ярмбергском, убитом заговорщиками. Некая злокозненная группа готовила покушение на императора Александра, собиравшегося посетить провинцию. Но героический герцог раскрыл намерения негодяев. Выжившие предстанут перед коронным судом. Жаль только, что начальник регионального отдела тайной канцелярии, глава заговора, был застрелен при сопротивлении аресту.
Вступивший в права наследования племянник герцога, отозванный из армии майор кавалерии, торжественно принесет императору вассальную клятву во время августейшего визита в провинцию.
Петр с сарказмом хмыкнул. Предполагать, что покушение готовилось без прямого участия герцога — большой оптимизм.
В памяти всплыл элегантный образ фон Рауха, иллюзия блеснувших когтей и слова о «паре отставок».
Неделю назад…
Старческий пушок вокруг лысинки смотрителя архива императорской благотворительности колыхался в такт его шаркающим шагам. Смотритель с явным усилием нес большую стопку тетрадей.
— Позвольте вам помочь! — Петр подскочил со старого продавленного стула и подхватил верхнюю часть стопки.
— Спасибо, молодой человек, — вздохнул смотритель. — Руки-то уже не те, и глаза отказывают… Всю жизнь с этими бумажками вожусь, давеча медаль получил, за полвека безупречной службы. Сожрали меня бумажки…
— Полвека?! — восхищенно ахнул Петр. Дед явно рассчитывал на такую реакцию, а ожиданиям надо соответствовать, если ты хочешь получить чуть больше, чем: «пишите запрос, рассмотрим».
— А как же, — довольно крякнул смотритель, — я моложе вас был, когда сюда впервые спустился. Все добрые дела трех императоров через меня прошли. Бросит самодержец: «Помогите такому-то бедолаге», секретарь запишет, составят поручение, средства перечислят — а бумаги мне, на вечное хранение. А ежели поручение не на один раз, а, к примеру, раз в год перечислять — так я списочек составляю для казначея, чтоб, значит, заплатил нуждающимся. Интересуетесь?
— Конечно!
— Только я вам выносить отсюда ничего не дам. Вот вам стол, молодой человек, вот вам стульчик, хоть и ветхий, а послужит еще, — смотритель хихикнул собственной шутке. — Читайте, переписывайте, коли надо. Удивили вы меня, юноша, сюда из канцелярии почти что и не заходит никто… Что ж стряслось-то?
— Служба, сами понимаете, — неопределенно развел руками Петр.
Под патронажем императорской фамилии было немало благотворительных заведений и монастырей. Многие из них построены в незапамятные времена. Часть разрушилась, какие-то пострадали во время гражданской войны, другие были реконструированы… А некоторые, как, например, школа Святой Ингрегерды для девочек-сирот, получали финансирование и от императора, и от благотворительного общества, и от архиепископского казначейства. Причем на сирот явно шла далеко не самая большая часть денежного потока, зато начальница школы недавно перестроила имение.
Посмотреть, на что еще тратятся деньги из императорской благотворительности, было вполне логичным шагом. Если уж рыть носом землю — так до самых корней.
Больше всего Петра интересовали постоянные платежи. Он выписывал названия монастырей, приютов, больниц и богаделен на несколько листков:
— Известные действующие заведения
— Нужно уточнить статус
— Разрушены или прекратили свое существование по любой другой причине
И самый интересный список: понятия не имею, что это такое.
К каждому платежу прилагалось основание. Чаще всего — «Приказ императора от такого-то числа», но бывали и «приказ кавалергарда» (представители Корпуса имеют право говорить от имени императоров) или «распоряжение такого-то по доверенности, выданной…»
Опаньки!
Вот нихрена ж себе!
«Платеж № …, от 13 февраля … года. Получатель — Елизавета Лунина. По приказу кавалергарда Империи Георга фон Рауха. Сумма … Ежегодный. Номер счета — ГН-367808652»
Петр перечитал запись в журнале раз десять.
В течение двадцати лет с личного счета Императора уходила стоимость небольшого поместья. Судя по тому, что суммы не возвращались — кто-то их исправно получал в отделении имперского банка в Гнездовском княжестве.
В момент создания счета Элизы Луниной, жены Петра, еще в проекте не было. Значит, деньги предназначались ее покойной тетке. Допустим, первый платеж могла получить и она. А остальные?
Тайный опекун моей супруги, говорите, господин кавалергард?
Ну-ну…
Память тут же подсунула очередной бесполезный факт:
«Я, Ульрих из рода Мстислава, бывший до сего дня наследником короны, отрекаюсь от прав на престол Империи… Подписано… дата…, свидетели…»
Четыре дня назад…
— Церковь Святого Луки? Да шоб с приютом? Барин, да енто вы чего-т попутали. Была такая, до войны, да. Вооона там, на горушке, стояла. Погорела церква, да и приют с ею погорел. Дважды, значится, дитёнки осиротели. Мы их, того, по семьям разобрали. Жалко ж, живые души…
А потом, как анператор наш новый приют построил — дык дитёв попы туды свезли. Токма многие остались, как вон Гришка мой. Задохлик был — без слез не глянуть! Зато нынче вымахал, орясина. На ём без лошади пахать можно. Гришка! Подь сюды, тут барину про старый приют интересно.
