Анна вздохнула.

– Ты хочешь донести до меня светлую и свежую мысль, что политика – грязное дело? Что фрайин Ингрид не прекрасный ангел? Что ж ты шефу эту историю не выдал?

– Никаких доказательств. Слово против слова. К тому же я ей все-таки должен, она мне жизнь спасла… Так что и тебе, доктор, молчать придется.

– Да уж промолчу как-нибудь. Убийца найден, а провокация… Сам понимаешь, доказать практически нереально, даже если бы все улики были на месте. Да и не мое это дело. Я всего лишь эксперт.

Виктор фыркнул.

– Дело закрыто. Если мне позволят остаться в следственном, буду рад.

– М-да… – протянула Анна, – не ожидала. Я думала, что ради прекрасных глаз фрайин ты свернешь горы. Ну что ж, добро пожаловать в клуб чистоплюев-неудачников. Мы с тобой, напарник, друг друга стоим.

– Почту за честь, сударыня, быть с вами в одном клубе, – церемонно кивнул Виктор.

– Польщена, – чуть поклонилась Анна, – а то мне показалось, что ты от меня шарахаешься. Ну да ладно, это лирика. Тебе отдыхать надо, и вот тебе на сон грядущий немножко скучной прозы. Сказочка, специально для следаков-неудачников. Рыцарям такое ни к чему, а нам – в самый раз.

Виктор подпер ладонью подбородок и с карикатурной заинтересованностью уставился на Анну.

– В большом-пребольшом княжеском замке есть много разных слуг, – нараспев начала она. – Не покладая рук слуги работают, чтоб княжьим гостям было удобно. И есть среди них, помимо всех прочих, прачки. Стирают без устали ношеные рубашки да чулки. Если какой-нибудь хитрый некромант к прачкам проберется…

Виктор резко сел на кровати. В глазах потемнело – плевать, пройдет.

– Ага, – усмехнулась Анна, – нравится сказочка? Тогда вот тебе сразу середина. Лазать по покоям мергенской делегации мне, понятное дело, никто не дал. Зато у прачек нашлись простыни, на которых спал Кори. Он сейчас довольно далеко, но направление и расстояние я определила четко. Прикинула по карте…

– Давай без театральных эффектов, госпожа маг-эксперт, – попросил следователь. – Он в Альграде? Телепорт-то туда был.

– А вот и нет. Предместья Гетенхельма, имперской столицы. Сигнал быстро пропал и больше не определяется. Кори, видимо, зашел в храм, а потом на исповедь. Я еле-еле успела его поймать.

– А конец сказочки?

– Конца я не знаю, – улыбнулась Анна, – его еще не было. Но мне почему-то кажется, что живость характера альградских баронов нам с тобой еще аукнется.

– Поживем – увидим, – мрачно кивнул Виктор.

В скверике рядом с Гнездовской ратушей обитал небольшой «творческий базарчик». Там торговали плетеными соломенными фигурками, хитро вытканными полотенцами, недорогими украшениями и прочим хламом, который можно продать приезжим на сувениры. Пока у князя гостили благородные господа со всего Заозерья, базарчик слегка разросся и неплохо разбогател. Теперь, спустя месяц, настали времена потруднее.

Но особо упорные продолжали раскладывать на небольших столиках расписные ложки и расшитые салфетки, в надежде если не на богатых гостей, то хотя бы на местных оригиналов.

Там же собирались и художники, предлагающие любому желающему написать его портрет. Судя по выставленным образцам сомнительной художественной ценности, заказчикам они льстили без зазрения совести.

Заказчики, похоже, не возражали.

Виктор, не особо торопясь, шел мимо базарчика в управу. До совещания у шефа еще полчаса: ничего полезного начинать не стоит, но и спешить некуда. Он скользнул взглядом по выставке плетеных корзин и резных туесков, по деревянной стойке с портретами… И остановился, изумленно приподняв бровь.

Вполоборота к нему на складном стульчике сидела Анна Мальцева. Перед ней стоял мольберт, за которым чуть ли не приплясывал смутно знакомый персонаж.

– Сударыня? – чуть иронично поклонился Виктор. – Решили себя увековечить?

Анна обернулась было к нему, но художник взвыл, и магичка замерла в прежней позе.

– Коллега, – сказала она, почти не разжимая губ, – мне стоило бы придумать остроумный ответ, но как-то не клеится. Так что – либо не мешайся, либо иди куда шел.

– Извини, – примирительно ответил Виктор.

– Господин следователь? – Художник шагнул к Виктору из-за мольберта, радостно взмахнув руками. Чуть не ткнул в следователя карандашом, засмущался и отскочил назад.

Виктор наконец-то узнал его. Тот самый хмырь-поджигатель, которого он давно (всего-то чуть больше месяца назад!) так удачно сплавил инквизиторам. Еще до того, как…

Неважно. Дело закрыто.

– Сбежали от Тайного приказа? – с усмешкой спросил Виктор у художника.

– Что вы! Ни в коем случае! Выпустили меня, под подписку, я ведь со следствием сотрудничал, а от пожара никто не пострадал… Вот только нужно возмещать ущерб, а у меня… Но я совершенно не о том хотел вам сказать!

Хмырь зашелестел листами в большой папке и через несколько секунд протянул Виктору плотный лист с рисунком.

– Вот! Пока я у инквизиторов в камере сидел… Они добрые, разрешили карандаш и бумагу взять… Я не знаю, почему именно так, но по-другому не выходило… Меня как заело на вашем портрете… извините, если что не так…

Виктор уже не слушал сбивчивые объяснения художника. Он смотрел на портрет.

На рыцаря в полном доспехе, стоящего на клетке шахматного поля. Забрало поднято, рыцарь смотрит вперед, но кажется – не на фигуры противника, а на игрока за доской. И во взгляде точно не готовность служить… Скорее, своя игра, где игрок рискует стать фигурой.

Обнаженный меч в руке рыцаря чуть отведен в сторону, это начало движения, но каким оно будет? Салют? Атака? Не угадать…

– А ты тут как живой, – услышал Виктор из-за плеча. Магичка опять подкралась незаметно, как знаменитый северный лис. – Даже живее, чем на самом деле.

– Да уж, – хмыкнул Виктор, – куда живее-то…

Он шагнул вперед, аккуратно отодвинул художника и посмотрел на рисунок на мольберте.

Дама, смотрящая на него с портрета, казалась намного старше Анны. Усталый взгляд, почти незаметно согнутая спина, будто на нее давит огромная тяжесть. Руки, сложенные на коленях… А еще дама на рисунке была крепостью. Тюрьмой для чего-то невыносимо жуткого. За спокойным, почти равнодушным взглядом скрывались адские бездны, но было предельно ясно: она сдержит что угодно.

Живая Анна с вызовом глянула на Виктора. Мол, давай, скажи что-нибудь, рыцарь!

Но следователь промолчал. Аккуратно свернул свой портрет, порылся в кошельке и, несмотря на вялые попытки художника отказаться: «Да вы что! Да это же я так, не надо денег!» – вручил ему пару серебряных.

– Не желаете поработать рисовальщиком в страже? – буднично поинтересовался Виктор. – Доход невелик, зато регулярно. На портретах дамочек в сквере много не заработаешь. – И добавил, видя сомнение на лице художника: – Заодно со штрафом поможем разобраться.

– Да я… Я бы с радостью, но меня уже инквизиторы наняли… Потому и выпустили, а то сидел бы я у них дальше. Обещали половину долга списать, если буду усердно работать, рисовать, кого скажут… Сегодня просто выходной, а так я в Тайном приказе теперь… Почти там же, где сидел – только не в подвале, а… Ой… Это вроде как секрет, но вы ведь следователь, вам можно, да?

– Можно, – ответила вместо Виктора Анна. – Нам все можно. Пойдем, напарник, тут нас опередили. Пора к шефу. Ходят слухи, дело очень серьезное.

Виктор вежливо предложил даме руку, и они ушли в сторону управы.

Художник сначала долго смотрел им вслед, потом вскинулся, схватил чистый лист и начал рисовать быстрыми штрихами.