— Или потому, что такими специалистами не разбрасываются, а осваивать Мутные болота Федор намерен всерьез. Или ты тут нафантазировал не пойми что, а наш князь просто хороший политик и сумел правильно воспользоваться ситуацией. И еще. Если князь один из организаторов этой истории, то скажи мне, почему он чуть не пожертвовал, как ты выразился, «дамой сердца»? И как он сам собирался спастись с перевала, если бы Анна начала убивать всех подряд?

— Ксения на все его ухаживания реагировала абсолютно без восторга, — ответил Виктор. — Мог и обидеться, не самая невероятная история. Или что-то пошло не так. А спастись — довольно просто. По заказу Федора Эдгар сделал очень мощный телепорт. Артефакта хватило бы, чтобы уйти с Мутных болот, а там магический фон еще хуже пляшет. Это не я придумал, это мне Динхофф объяснил. Кстати, маг-инженер будет новым ректором — еще одна победа князя, его и такой вариант полностью устроит. Без компромата, зато договориться с Динхоффом можно запросто.

Силин покачал головой.

— Многовато предположений абсолютно без улик. У меня не хватает информации, чтобы сделать однозначный вывод. А у тебя?

— И у меня не хватает. Но свербит.

— Почеши, раз свербит, — оборвал Виктора полковник. — Ты нашел преступника, его вина доказана. От наказания он не ушел. Твоя работа сделана, пусть ты и считаешь, что не полностью. Но скажи, ты ни разу не закрывал глаза на не проясненные обстоятельства? И распространяется ли на князя презумпция невиновности?

— Закрывал, — признался Виктор. — И — не знаю. Наверное, отпуск мне все-таки нужен. По семейным обстоятельствам.

— Считай, получил. Бумажки у Светланы подпишешь, — полковник взял карандаш и скрутил какой-то новый, не виданный Виктором финт. — Вот что я тебе еще скажу. Наша работа — служить и защищать. Разгребать дерьмо большой политики нужно не здесь, и ты лучше меня это знаешь.

— Вы правы, шеф. Спасибо.

Винс тихонько сидел на подоконнике и смотрел на вечерний город. Виктор тоже глянул в окно. Яблони еще не цвели, и после празднично цветущего Дракенберга Гнездовск казался немного мрачным. Через пару недель здесь все окутается белой дымкой, а пока только крокусы в палисадниках напоминали о весне. Дул пронизывающий, холодный ветер начала апреля. В дымоходе завывало, но в крохотной квартирке под крышей «Толстого кота» было тепло.

— Вы, значит, имперский наследник, барон и князь? — спросил Винсент. — И я тоже? Это все всерьез?

— Вроде того, — кивнул Виктор. — Ты в уникальной ситуации, Винс. Перед тобой весь мир, ты можешь стать кем захочешь.

— А вы?

— И я.

Виктор сощурился на закатное солнце.

Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. Вся жизнь впереди.

— Ну что ж, пора… Делия Рейн вернулась домой, — со злой усмешкой проговорила. Окинув беглым взглядом родовое гнездо, решительно ступила на мощённую камнем дорожку, — а здесь не так всё плохо, как ты описывал.

— Делия, это лишь фасад, — хмыкнул Кип, ехидным голосом добавив, — у Фрэнка исключительный талант спускать монеты на хорошеньких и глупых девиц.

— Кип, как можно! Никакого почтения к графу, — едва слышно рассмеялась, благодарно улыбнувшись мужчине. Как я ни готовилась к этому возращению, но всё равно было жутко волнительно!

Дыхание перехватило, стоило мне выбраться из кареты, сердце тут же пустилось вскачь, как только я увидела особняк.

— Простите, мадам, в трущобах манерам не учат, — шутовски поклонился Кип, в ту же секунду вернув былую серьёзность, прошептал, — опасную игру ты затеяла, Дель.

— Знаю, Кип, ты уже говорил, — лукаво подмигнула, чуть замедлила свой шаг, чтобы мужчина смог опередить меня. Графство Рейн сейчас переживало не лучшие времена. Стражу Фрэнк давно разогнал, даже привратника он не смог содержать, поэтому мы беспрепятственно подошли к зданию. В особняке слуг тоже практически не было, и объявить о моём возвращении Кип решил сам.

— Мадам Делия Рейн, — вскоре громко огласил мой помощник и охранник в одном лице, широко распахивая передо мной массивные двустворчатые двери, почтительно склонив голову. Я же, гордо подняв подбородок, плавно прошествовала в холл дома, остановившись ровно в центре комнаты, пристально посмотрела на замершего у камина, ошеломлённого старика.

— Мадам? — потрясённо выдохнул старый дворецкий — единственный, кто остался в этом доме из прошлого, его губы задрожали, а глаза застили непролитые слёзы, — мадам Делия, я так рад вас видеть.

— Лудо, ты почти не изменился, — ласково улыбнулась мужчине, поддавшись порыву, сжала его сухонькую ладонь, — я тоже очень рада тебя видеть. Это мой помощник Кип и он будет жить в соседней комнате с моими покоями. Лудо, покои родителей занял мой муж?

— Да… мадам, — чуть запнулся дворецкий, стыдливо опустив свой взгляд.

— Вынести все его вещи в комнату для гостей. Сменить постельное бельё, подушки выбить и прожарить на солнце, а лучше вообще заменить. Пледы, одеяла тоже хорошенько почистить, ковры вынести и выбить. Наряды Мэдлин выставить на улицу, в своём доме я не потерплю любовниц мужа, — приказала, краем глаза заметив любопытное личико молоденькой служанки, мелькнувшее в коридоре, ведущем в половину слуг.

— Как прикажете, мадам, — не скрывая радости проговорил Лудо, верный слуга моего отца, — сию секунду, госпожа.

— Я подожду в кабинете, — произнесла, неторопливо прошлась по холлу, внимательным взглядом окинула небольшое, некогда уютное помещение. Которое, впрочем, почти не изменилось: те же высокие окна с полукруглой верхней фрамугой, тёмные панели из отполированного до блеска дерева. Тканевые обои с изображённым на них растительным орнаментом и крохотными бабочками, которых маленькая Дель могла часами рассматривать, взобравшись на кресло. Сейчас их цвет стал блёклым, рядом с камином они были покрыты бахромой сажи, а в правом углу под потолком один их край грустно свисал. Всё как в воспоминаниях, разве что исчезли фарфоровые статуэтки на камине, которые отец привозил матери из разных городов, да дорогие парчовые шторы сменили на противный коричневый бархат.

— Мадам Делия, я прикажу подать вам чай, — просипел старик, всё ещё не пришедший в себя, чуть помедлив, пробормотал, — с молоком и кусочком горького шоколада?

— Да, Лудо, спасибо, — благодарно улыбнулась дворецкому, устремилась к широкой мраморной лестнице с красивыми, коваными перилами. Верный Кип отправился за мной следом, с лёгкостью для такого тщедушного тела неся мои чемоданы.

Коридор тоже не изменился, может, сейчас он выглядел мрачнее, чем в воспоминаниях, и стал немного уже. А так те же панели, обои вновь с растительным орнаментом, но на этот раз место бабочек заняли стрекозы. Пошарпанная дорожка закрывала мраморный пол, а вдоль нее чёрной полосой тянулась въевшаяся грязь. По обе стороны коридора были размещены восемь широких, крепких, из тёмного дерева дверей с красивыми латунными ручками.

— Богато жили.

— Да, отец много работал, чтобы ни я, ни моя мама не знали нищеты. Эти земли достались ему в награду, как и титул, — проговорила, только сейчас осознав, что именно так сильно изменилось в этом мрачном ходе: не было портретов… ни одного. Презрительно хмыкнув, медленно, растягивая каждое слово, произнесла: — А Фрэнк всё уничтожил.

— Дель…

— Идём, — прервала мужчину, широким шагом устремилась к знакомой двери, за которой Дель провела своё счастливое детство, — здесь была моя комната.

— Зайдём?

— Нет, не сейчас. Он, скорее всего, там, а я пока не готова к этой встрече, — пробормотала, замерев всего в шаге от двери, за которой находился тот, ради кого я всё это затеяла, — далее покои родителей.

— Тоже не хочешь заходить? — хмыкнул Кип, каждый раз удивляя меня своей проницательностью.

— Противно, не хочу видеть их вещи, — сморщила нос, проходя дальше по коридору, — здесь кабинет отца, ещё есть на первом этаже, но в этом он чаще всего засиживался. А в большом обычно проводил встречи.