— Я… что?! — почти крикнула Элиза.

— Телепортировалась. А потом остановила кровь из отрубленной руки Павла Лунина. Впечатляюще выглядело, мне стоило большого труда не дать охранителю в тебя вцепиться.

— Так я могу все это… Не только в своем замке?

— О как, — фон Раух наконец-то повернулся к ней. — Так ты не в курсе? Я-то, старый дурак, был уверен, что ты давно и сознательно пользуешься унаследованными от меня талантами.

— Н-нет. Это проявилось только здесь, в бывшем Серебряном царстве. На моей земле.

— Да ладно, — хмыкнул фон Раух. — А кто мне чуть затылок не прожег от большой ненависти? Кого пришлось опоить, чтобы без помех изобразить умирающего из твоего Пьера? Кто потом на похоронах чуть ли не в голос орал, что в гробу не он? Хорошо хоть, сумели списать на горе юной вдовы… — он загибал пальцы и улыбался каждому описанному случаю. — Кто по глупости поймал проклятие, но получил вместо кирпича на голову всего лишь бессонницу, да и от той быстро избавился? У чьей кошки сломанная лапка заросла намного быстрее, чем у обычного животного? А на кошек магия, вообще-то, не действует, они сами — во многом колдовство. И это только то, о чем я знаю, наверняка есть еще примеры.

Он всмотрелся в лицо Элизы и покачал головой.

— Да-а, ты и правда не знала. Извини. Ты видишь магию и можешь перенаправлять ее потоки по своему желанию. У тебя нет своей силы, зато, если рядом есть хоть что-то магическое, ты можешь творить с ним, что хочешь. Удобная штука, если, конечно, уметь пользоваться.

— У меня… столько вопросов. Не знаю даже, с какого начать, — ошеломленно пролепетала Элиза. — Отец Георгий сказал, что я — не совсем человек. Значит, вы… Ты…

— Да, — кивнул фон Раух. — Я, как бы это выразиться… не рожден. Я результат магического эксперимента. Стояла в Рутении одна колдовская башня, там ученые маги в компании Древних развлекались магической наукой, хотели создать инструмент для управления силой. Создали, на свою голову. А когда долбануло, башня малость покосилась, я и выбрался, — он белозубо ухмыльнулся. От бабушки ушел, от дедушки ушел… Кто из научных работников, — в голосе кавалергарда отчетливо прозвучал сарказм, — выжил при землетрясении, тот кончился при встрече со своим творением. Потом я прибился к Мстиславу, он выживших собирал — ну и понеслось. Завоевали мы Тридевятое царство… Ох, и помахал я дубиной! У тебя в гостиной картина висит, там в углу весьма правдоподобно запечатлен один из эпизодов… В итоге стал хранителем трона. Не самая плохая профессия.

— Так тебе… четыреста лет?

— Примерно так. Раз в полвека приходится менять внешность и изображать собственного сына или племянника. Императоры в курсе, остальные не задумываются. Люди вообще не очень любят думать, особенно, если ответ предложить на блюдечке с каемочкой. Да и какая разница? Вот размеры пошлин, или стремление подсидеть начальника, или нехватка гроша на бутылку — это серьезно. А какие-то древние твари? Да кому мы нужны, пока не начинаем кичиться возможностями и возрастом? Самые разные таланты есть у массы народу, я далеко не единственный имперский долгожитель, просто это неважно. Здесь же Тридевятое царство было, помнишь? Разнообразных тварей — за каждым поворотом.

— Я… Не знаю. А со мной что теперь? Тоже, — Элиза ехидно фыркнула, — хранить трон? По наследству?

— Зачем? — искренне удивился фон Раух. — Конечно, если хочешь на государственную службу — пожалуйста, но что ты умеешь?

Элиза ошарашенно смотрела на него.

— А магия? — воскликнула она с обидой. — Я же… Уникальна!

— Несомненно, — кивнул кавалергард. — Но к таланту еще б добавить умение им пользоваться. И желание работать. У тебя пока ни того, ни другого. У тебя есть лунинская сила сливаться со своей землей и моя способность управлять магией, но без понимания. Ты, конечно, можешь делать все, что заблагорассудится, но я бы порекомендовал сначала научиться чему-нибудь полезному, чтобы не наломать дров. Замок ты себе уже развалила, хорошо хоть, никто не пострадал.

— Замок?

Кавалергард глубоко вздохнул. Так вздыхают учителя, когда ученик на экзамене несет полную чушь, и ему даже тройку натянуть не за что.

— Елизавета, ты пользовалась своей властью над Серебряным царством. Ты ведь потомок не только Григория Лунки, утонувшего в роднике с живой водой и воскресшего там же, а еще и местных цариц. Ты убивала нападавших, искала сбежавшего, спасала кошку… Наверняка еще что-нибудь натворила. А силу откуда на это брала? — Он приподнял брови, не дождался ответа и пояснил сам: — Силу ты тащила из всего, что было рядом. В том числе — из замка, а он и так дышал на ладан, старая развалюха. Вот и не выдержали древние руины, раскатились по камушку.

— Ох… — только и смогла выдавить Элиза. — Так это я виновата?!

— Сила есть, ума не надо, — кивнул фон Раух. — Очень тебе советую взяться за ум. Твои предки, кстати, забросили это имение совсем не из-за непригодности к извлечению прибыли. Всемогущество на своей земле — огромное искушение, а платить за него приходилось развалинами замка, эпидемиями, недородом и другими бедами. Твой, кажется, прапрадед, хотел повысить урожай винограда, уж очень хорошее вино здесь получалось. Виноград вырос — загляденье, но пришел мор, от которого погибли его жена и трое детей. Он и приказал забросить Лунный замок, и единственному выжившему сыну ни слова не сказал о семейных талантах. Так что, повторюсь, тебе невероятно повезло всего лишь развалить башню.

Элиза отвела взгляд и долго разглядывала руины. Хотелось заплакать от обиды и несправедливости. Признать правоту этого… существа было унизительным, но, увы, единственно верным решением.

— Ты меня научишь? — тихонько спросила она.

— Прости, но у меня масса работы.

Элиза не поверила своим ушам.

— Работы?! — вскрикнула она. — Тебе не нужен уникальный колдун? Собственная дочь не нужна?! Тебя где-то носило всю мою жизнь, а теперь — работа?!

Она повернулась было убежать, но в последний миг поняла, что никто не кинется следом, и это будет совершенно, абсолютно ужасно.

Фон Раух ответил чуть севшим голосом.

— Мне нужна дочь. Со способностями, без них — не важно. Уникальных колдунов, древних тварей и прочих интересных личностей я повидал немало, — в его голосе отчетливо проскользнуло «повидал — и не все они выжили после встречи». — Я… прости, я не знаю, как быть отцом, но точно не смогу учить тебя магии. С этим гораздо лучше справятся в академии Дракенберга, если хочешь — поезжай туда, я оплачу обучение. Дочка, — он шагнул чуть ближе, — ты можешь делать все, что хочешь, я поддержу в любом случае. Но решать ты будешь сама. И еще… вот, — он протянул Элизе небольшого симпатичного тряпочного медведя. — Когда я узнал, что ты есть на свете, зачем-то купил игрушку. Знаю, ты взрослая дама и давно не играешь в куклы, но это тебе.

— Спасибо, — прошептала Элиза, обнимая медведика. — Спасибо тебе. Я подумаю, как быть дальше. Хотя… подожди. Так я угадала? Пьер живой?

— Да. Его собирались убить, и достали бы, если бы мы не вывели мальчишку из-под удара и не заставили всех поверить в его смерть. Петр сейчас в Гетенхельме, и очень хочет перед тобой извиниться за все беды.

Элиза не ответила. Она медленно сняла с руки обручальное кольцо и подкинула на ладони.

Первые дни весны

Отец Георгий сидел в одной из гостиных Цитадели. Перед ним на столике был сервирован легкий завтрак — кофе, булочки, блины в честь масленичной недели и, кажется, омлет. Под высокую круглую крышку над тарелкой охранитель не заглядывал. Кусок не лез в горло.

Он ждал императора.

Епископ еще раз придирчиво оглядел облачение — не пропустил ли служка на черной ткани серую кошачью шерсть? После возвращения своего человека кот Дымок сначала долго возмущенно орал, а потом наотрез отказался слезать с плеча охранителя. Так и ездил на епископе почти все время.

Отец Георгий сбросил с себя пару шерстинок и отметил что нужно будет устроить втык нерадивому смотрителю гардероба.