Красиво сделано, полковник, ничего не скажешь!

«Грандиозный шухер», как нижние чины мгновенно окрестили операцию по демонстрации силы гнездовского правопорядка, принес немало плодов.

— Кто на что учился, — наставительно заявил мастер Николас, покачав указательным пальцем в перчатке, вымазанной содержимым внутренностей очередного «постояльца» морга. — Кому достанутся проблемы, кому галочки в графе «раскрытия», кому награды и звания… а нам с тобой, Анька, как обычно — трупы. Так что давай пошевеливаться, скоро в леднике место закончится. Надо хоть кого-нибудь на кладбище сплавить, пока следаки нам новых не наволокли.

Анна и мастер Николас не вникали, какими чудесами оперативной смекалки неделю назад старший следователь Жданович сумел выйти на захоронение в болоте, где последние пару лет одна из гнездовских криминальных группировок топила трупы. Главарь и трое исполнителей уже сидели в камерах, но показания давали неохотно, прекрасно понимая, что шансов отвертеться от казни почти нет.

— Николас, на тебя вся надежда, — сказал Жданович, передавая главе судмедэкспертизы протоколы осмотра места обнаружения тел, — расскажи мне, как их убивали. С твоей наукой я этих душегубов вернее раскручу. Если что — с меня бутылка.

— Иди ты в пень со своей бутылкой, старый хрыч, — удрученно ответил Николас, глядя на процессию телег, на которых привезли тела из подсохшего жаркой весной болота, — нам с Анькой тут не меньше месяца возиться. Притащил, понимаешь, подарочек… Радуйся, если мы их хотя бы опознаем.

В секционной Анна склонилась над очередным телом из «болотной могилы». Мужчина, лет двадцати пяти — тридцати, останки частично скелетированные, есть клочья полусгнившей одежды. Видимо, этого притопили неглубоко. Более ранние трупы лежали в болотной тине почти без доступа кислорода и неплохо сохранились.

— Ну что, посмотрим, кто ты такой… — сказала Анна телу.

И тут же с досадой обернулась на негромкий стук.

— Не заперто! — крикнула она. Хотела добавить: «кого там черт несет?», но вместо этого неловко закашлялась.

В дверях стоял господин фон Раух с большим букетом разноцветных тюльпанов.

— Добрый день, Анна Георгиевна, — вежливо поклонился он. — Ваш начальник разрешил отвлечь вас на пару минут.

За спиной кавалергарда маячил мастер Николас, наблюдая за происходящим с искренним интересом.

— Добрый день, — ответила Анна, снимая перчатки. Чуть повысила голос, чтобы мастер Николас точно ее услышал, и поинтересовалась: — А мой начальник вам сказал, что посторонним в секционную заходить нельзя?

Фон Раух, сохраняя на лице все ту же вежливую улыбку, сделал шаг назад.

— Да вы не пугайтесь, — по-отечески прогудел мастер Николас, — Аннушка у нас только с виду суровая. А рядом с трупами вам, господин хороший, и правда делать нечего. Идите лучше во двор, там и поговорите.

Кавалергард кивнул старому судмедэксперту и открыл перед Анной дверь на улицу.

— Извините, что отвлекаю от работы, — он вручил Анне охапку тюльпанов, — но мы с вами договаривались поужинать. Завтра вечером вы сможете уделить мне время?

«Шеф предупреждал, что ты появишься. Делаешь вид, что я тебе понравилась? Думаешь, невзрачный эксперт ошалеет от счастья в лучах твоего благосклонного внимания? В общем-то, правильно думаешь…»

Пауза затягивалась.

Нужно сказать хоть что-то. Любой ответ, хоть «пошел к черту!» был бы лучше, чем это неловкое молчание.

Анна зачем-то поправила волосы и не сумела удержать одной рукой букет. Тюльпаны посыпались на мощеную дорожку парка, она попыталась подхватить цветочную волну, но только выронила оставшиеся.

Движение фон Рауха она не заметила. Кавалергард поймал тюльпаны, не дав им упасть на утоптанную дорожку парка. Аккуратно сложил их и снова передал Анне.

— В следующий раз попрошу перевязать ленточкой, — улыбнулся он.

Магичка потерянно посмотрела сначала на букет, потом на собеседника.

— Хорошо, что это были не розы, — покачала она головой. И добавила, как будто опомнившись, — Я рада вас видеть, господин фон Раух. Завтра у меня нет дежурства, и я с удовольствием с вами поужинаю. Спасибо за цветы.

— Что, к Светке за нарядом побежишь? — спросил мастер Николас, когда она вернулась в морг. — Это правильно, это хорошо. В кои-то веки приличный мужик, с цветочками. Да не смотри ты на меня волком, я же шутя. Следаки у нас — сплошь охламоны, даже Витька, хоть и из благородных. И Малышом его уже не назовешь — повзрослел наш рыцарь из следственного. А этот вроде ничего, на трупы морду не кривит, ведет себя вежливо. Ладно! — замахал он руками в притворном ужасе. — Все-все, молчу, пока ты меня не загрызла.

Анна действительно обдумывала, не обратиться ли к Светочке. Может, и не за платьем — но с макияжем секретарша Горностая точно может помочь.

Но после тирады Николаса как-то расхотелось.

Потому что… Потому.

«Во что я умудрилась влипнуть? — задала себе Анна риторический вопрос. — Надо подумать. Только сначала — успокоиться. А то у тебя, дорогая, руки трясутся. Трупам, конечно, наплевать, но все равно. Прояви уважение к мертвым, хоть бы и к бандитам».

Срезать одежду с тела. Видимых повреждений кожи — той, что сохранилась — нет. Теперь разрез…

Ее звали не на романтический ужин, как бы это ни выглядело со стороны. Галантность, букет, поцелуи рук… Мишура. Здесь что-то другое.

«Лживая сволочь», — едва слышно прошипела Анна.

Теперь выделить то, что осталось от органокомплекса, проще говоря — внутренностей. Тут явно постарались болотные твари, печени почти нет, селезенка отсутствует, все остальное просто растеклось в руках.

В тазик. Здесь искать нечего. Даже если и были какие-то повреждения, теперь их не найти. Поехали дальше.

На операции у тебя был идеальный ассистент. Лучший за всю жизнь. Понимающий без слов и продолжающий твои движения.

Имперский кавалергард, гость князя Гнездовского. Бред какой-то!

Стоп.

Семен говорил, что именно фон Раух настоял на том, чтобы ее позвать. Он слишком много знает о какой-то Аннушке Мальцевой, слабеньком маге-медике. Или…

Или о некроманте.

Ах ты ж зараза!

О том, что она в прошлом году вылечила обгоревшую плясунью, были в курсе немногие, и кто-то, похоже, проболтался. Сейчас уже не выяснить, откуда просочилась информация к имперцам. Важно другое.

Фон Раух в Заозерье явно имеет какие-то дела с полевиками. Раз уж Семен, организатор налета на серебряные рудники Кошица, его беспрекословно слушается — значит, кавалергард в том домике точно не сыр покупал. По идее, это должна быть секретная миссия.

Но фон Раух без всякого стеснения идет ее провожать! И раскланивается на крыльце управы с Виктором, который его прекрасно знает!

Хотя у князя Гнездовского тоже есть планы на полевиков. И давняя вражда с Кошицем.

Итак?

О, а вот это уже интереснее. Ребра-то у покойника сломаны, судя по цвету костей — незадолго до смерти. Ага, точно, множественные травмы, нанесенные тупым предметом, скорее всего, короткой дубинкой, любимым оружием бандитских разборок.

Еще не забудь про «Ваша Светлость» в обращении к Виктору. Уж не хочет ли этот хитрый имперец сманить твоего напарника домой? Витька, конечно, утверждает, что война проиграна и он больше не барон фон Берген, но что он запоет, если позовет Император?

Так что нужно фон Рауху?

Уж точно не ты, магичка-недоразумение. Или… имперцу зачем-то понадобился некромант? Виктор говорил, что фон Раух — карающий меч Императора, убийца на службе династии… Романтикой тут и не пахнет, сплошная политика.

Почему же так тоскливо от того, что вам больше не оперировать вместе? Не почувствовать понимание без слов?

«Потому, что я не гётский Император, — хмыкнула про себя Анна, — таких доверенных лиц у меня нет и не будет никогда. Мне завидно!»