— Что, барыня, унаследовали большие тыщи? — деловито поинтересовался Эрик.
— Не знаю пока, — покачала головой Элиза. — Надеюсь, хватит хотя бы на ужин.
Все тот же вежливый приказчик радушно встретил Элизу. Провел в кабинет, предложил чаю или кофе и выложил перед ней бумаги.
— Итак, сударыня, вы вступаете в наследство. Вам принадлежат счет и сейф. Содержимое сейфа мне неизвестно, вы сможете с ним ознакомиться, когда пожелаете. Сумма на счете…
Элизе стоило некоторого усилия не охнуть.
Она могла выкупить почти всю собственность Луниных прямо сейчас. И осталось бы еще на безбедную жизнь. Значит, она — богатая наследница?
Так бывает?
Безумная авантюра удалась?
Она осторожно взяла со стола стакан воды и выпила его до дна. Приказчик понимающе посмотрел на нее.
— Может быть, хотите бренди, Елизавета Павловна?
— Д-да, — кивнула Элиза. — Будьте любезны.
Приказчик вышел. Пока его не было, Элиза несколько раз глубоко вздохнула, перечитала бумаги — да, все верно, ей не показалось. Она вытерла платком вспотевшие ладони (стыд-то какой, господи!) и к возвращению приказчика успела принять светски-спокойный вид.
Следом за приказчиком в кабинет вошла девушка в черно-белой форме работника банка. Она несла поднос с небольшой бутылкой, стаканами и закусками. Элиза смотрела на тарелочку с тонко нарезанной ветчиной, колбасками и сыром, украшенную зеленью и дольками маленьких помидоров, а в голове крутилось:
«Молодцы, подготовились. Опытные люди, знают, что наследникам может понадобиться время прийти в себя».
— Спасибо, — кивнула Элиза обоим.
Приказчик разлил бренди и снова сел за свой стол. Достал еще одну бумагу, положил перед Элизой.
— Елизавета Николаевна, ваша тетушка, выписала доверенность на управление счетом на имя Казимира Штутгарта. В течение всего времени существования счета он активно им пользовался. Желаете продлить?
— Штутгарта?! Путешественника — исследователя? — изумилась Элиза. — Любителя ходить по болотам?
Она сразу вспомнила свой детский восторг от его «Описаний». Она просила папеньку оставить ей листы газет, где рассказывалось о путешествиях и подвигах Штутгарта. Набралась пухлая папка… Где-то она теперь?
— Да, все верно, — кивнул приказчик. — Какие будут распоряжения?
Элиза глотнула бренди. Почувствовала, как по телу разливается блаженное тепло, как понемногу отпускает жуткое напряжение, как растворяется ком в горле. Такие доверенности выдают самым близким людям… Где же ты был, папаша, всю мою жизнь? Почему не дал о себе знать?
Догадка мерцала на краешке сознания.
Елизавета Лунина — старшая служила императрице…
Элиза подцепила вилкой кусочек сыра с прожилками сине-зеленой плесени.
— Отмените доверенность, — велела она, чувствуя, что шагает с обрыва в мутный водоворот. — А теперь покажите сейф.
Не так Элиза представляла себе сокровищницы. Они должны быть в подвале, за тяжелыми, окованными железом дверьми, в центре лабиринта переходов, лестниц и залов. По древней кладке сочилась бы вода, в далеких закоулках могло бы что-нибудь кряхтеть и вздыхать, а у стены непременно лежал бы скелет в кандалах.
Чистый сухой коридор с оштукатуренными бледно-желтыми стенами ее слегка разочаровал. Хорошо хоть, он был под землей, и дверь на входе в хранилище полностью отвечала ее представлениям о безопасности вкладов.
— Знаете, — улыбнулась она приказчику, — я почему-то ждала мрачных драконьих подземелий. По-детски, да?
— Что вы, — совершенно серьезно ответил он, — мы рады превзойти ваши ожидания. Наше хранилище надежнее драконьего. Если хотите, могу для красоты притушить лампу.
— Не стоит, — покачала головой Элиза.
Комната с сейфами тоже оказалась чистой, сухой и скучной. Приказчик повернул ключ в замке одной из ячеек, вручил Элизе второй ключ, указал на замочную скважину и оставил ее наедине с неведомым наследством.
Она не стала креститься, читать молитвы и вспоминать тетушку, которая, как оказалась, была ее матерью. Мир вокруг Элизы за последние полгода стал настолько безумен, что дальше, наверное, некуда. Гадать бессмысленно — что будет, то пусть и будет. Фамильные драгоценности, драконье яйцо, древний магический артефакт или просто пустой ящик?
Посмотрим!
Элиза повернула ключ и потянула на себя дверцу сейфа. Внутри обнаружилась небольшая коробочка и пара пожелтевших листов плотной бумаги.
«Я, Ульрих из рода Мстислава, отрекаюсь от прав на трон Гетской империи от своего имени и от всех своих потомков, родившихся после…» — каллиграфически было выведено на листе. И подписи свидетелей — Императрица Изольда, кавалергард Георг фон Раух, фрейлина Елизавета Николаевна Лунина и отец Дмитрий, юрист Церкви, доктор обоих прав.
Внизу, очень мелко, приписка: «Документ составлен в трех экземплярах».
На втором листе: «Повелеваю оказать предъявителю сего любое содействие» — за подписью императрицы Изольды.
В коробочке лежал железный перстень с грубо высеченным гербом Мстислава. Элиза примерила его, хотя было видно — перстень мужской, свалится с тонких девичьих пальцев, разве что на большом как-то удержится.
— Не то что бы я сильно удивлена, — сказала она вслух перстню, бумагам, глухим подвальным стенам и памяти об императрице. — Чего-то в этом роде я и ждала. Елизавета и Ульрих. И это значит…
Она прошлась по комнате, царственно кивая направо и налево, как будто там стояли склонившиеся подданные. Остановилась, крутанулась на носочке туфельки и исполнила придворный реверанс. С лица Элизы не сходила счастливая улыбка.
Так вот почему кавалергарды сдували с меня пылинки! — тихонечко прошептала Элиза. — Пусть я не имею прав на престол, пусть я незаконнорожденная… Или? Они ведь могли и обвенчаться, Ульрих был вдовцом, что мешало?
Она уже видела перед собой не штукатурку стен банковского хранилища, а позолоченную лепнину тронного зала Цитадели. Слышала не свой слабый голос, а громкое, веское объявление церемониймейстера: «Принцесса Елизавета!».
И тогда все, все-все, кто отводил от нее глаза, подобострастно поклонятся сестре Императора. Нужно только встретиться с отцом, Казимиром — Ульрихом, придумать, как сообщить о себе…
Не случайно она зачитывалась его сочинениями о путешествиях! Видимо, чувствовала родного человека.
И тогда, в гостинице под Гарцем… Благословение Мстислава. Возможность блокировать магию. Говорят, впервые оно проявляется у потомков императоров в момент душевного напряжения, переживания, боли, страха или счастья… Значит, она тоже так может?! Занервничала при виде кавалерист-девицы Юлии — и вот? Фонарики погасли, а с вампира слетела маскировка?
«Я — принцесса, — сказала Элиза в полный голос. Настоящая принцесса!»
Она забрала с собой все содержимое сейфа. Прикрыла дверцу и вышла из комнаты к ждавшему ее приказчику.
Элиза постаралась не слишком явно улыбаться, но счастье было не скрыть.
— У вас ведь есть адрес господина Штутгарта? — спросила она.
— Да, конечно.
— Пожалуйста, отправьте ему письмо. Я напишу прямо сейчас.
Почему-то Элиза стеснялась сама идти к отрекшемуся принцу, своему отцу. Пусть он придет. Так будет… Правильнее? Наверное, он не знал о ее существовании, Лунины сумели скрыть, как они думали, грех Елизаветы. Если бы знал — разве не объявился бы? Разве не помог бы, не принял участие в ее судьбе? Не нужно человека ошарашивать сходу, лучше дать время привыкнуть, что у него есть дочь.
Элизе хотелось обнять весь мир. Или, хотя бы, тех, кто рядом… Сделать им что-нибудь хорошее! Обрадовать! И она, кажется, знала, как.
Элиза дождалась, пока Эрик уйдет по делам и оставит их с Настей наедине. Заварила чай, расставила тарелочки и вазочки с вареньем и плюшками. Какое-то время болтала о пустяках, а потом решались.
— Настя, — сказала Элиза, — прости, возможно, я сейчас полезу не в свое дело. Если тебе будет неприятно об этом говорить — дай знать, я тут же все забуду.
