Издалека, с дороги, Лунный замок казался прекрасной игрушкой на высоком холме. Сверкали на солнце заснеженные крыши башен, тонкой иглой блестел невесть как сохранившийся флюгер, гранитные стены древней крепости смотрелись единым монолитом, мощной твердыней, не тронутой веками заброшенности.
Не хватало только флагов, пения труб и почетного караула, встречающего новую хозяйку. Но пока единственным признаком жизни был вьющийся дымок над караулкой у ворот.
Вблизи стали видны заколоченные окна, полуразвалившаяся стена, проржавевшие цепи подъемного моста и обмелевший ров, не способный остановить даже некрупную козу. На валу как раз паслась парочка, выкапывая из-под снега траву и мох.
Доски моста, к счастью, не прогнили. Но Мишка все равно на всякий случай остановил карету на пятачке перед въездом и пошел вперед, проверить, выдержат ли они тяжелый экипаж.
Элиза приоткрыла дверцу кареты. Вдохнула полной грудью необыкновенно чистый воздух предгорий. Пахло уютным дымом домашней печи, чуть пригоревшей кашей, старыми камнями, снегом… и чем-то неуловимым, тонким, неясным, как тень надежды или воспоминания.
Она не была здесь с рождения, никогда не жила в этих стенах, но почему-то перехватывало горло и щипало в глазах.
Это был ее замок. Собственный.
Больше — ничей.
Мрачные серые камни хранят память о многих веках славы рода Луниных, и она — единственная наследница всех побед и поражений, злых и добрых дел, глупостей и верных решений…
В воротной арке показался сухонький старичок в потрепанной куртке. Дед держал в руках мушкет и стоял так, чтобы при малейшей опасности спрятаться за угол. Он цепко глянул на охранников и Элизу, хмыкнул каким-то своим мыслям и поинтересовался, что это за рождественский подарок к нему прикатил, да еще и с большим опозданием.
— Не бухти, старинушка, — миролюбиво прогудел Мишка, — а поздоровайся с хозяйкой. Госпожа Лунина выкупила замок своих предков.
— Вона как! — слегка удивился дед, но ружье не опустил. — Звиняйте, барыня, не признал. Доброго вам, сталбыть, здоровьичка. Хозяйка новая — эт чудно, токма мне б на бумагу поглядеть, для порядку.
Элиза улыбнулась, подошла к нему поближе и предъявила свидетельство с печатью имперской канцелярии. Сторож аккуратно поставил мушкет у стенки, взял документ, поцарапал ногтем золотое тиснение на львиной морде напечатанного герба, пошевелил губами, разбирая каллиграфически выведенное: «Лунный замок со всеми прилежащими землями и хозяйством…». Вернул ей и с достоинством поклонился.
— Добро пожаловать домой, госпожа Лунина, — солидно произнес он. Повернулся и крикнул вверх: — Ванька! Слазь, все нормально, хозяйка приехала!
Над головой Элизы что-то прошуршало, и со второго яруса ворот спрыгнул парень лет двадцати с таким же мушкетом. Судя по всему, всё это время он держал приезжих на прицеле, оставаясь невидимым в укрытии штурмового коридора.
— Я, значит, Мартын, — представился старик-сторож, — Лунный замок охраняю уже, почитай, лет десять. А этот охламон — внучок мой, Иван, помощник, сталбыть. Теперь, значит, на вас работать будем, коли не погоните.
«Какая принцесса, — самокритично фыркнула про себя Элиза, — такая и встреча. Вот он, твой почетный караул».
Нужно было провернуть разом множество дел. Протопить хотя бы одну печь в замке, выбрать более или менее подходящие для жилья комнаты, нанять работников в деревне и сделать еще множество вещей. Первым делом — разгрести сугробы во дворе. Там был прокопан узкий проезд для телеги, но для широкой дорожной кареты места было маловато.
Наверное, Элизе стоило бы прислушаться к советам — сначала послать кого-нибудь подготовить замок для новой хозяйки, а уже потом приезжать самой, но что сделано, то сделано.
Как-нибудь не пропадем. Надо прямо сейчас послать в деревню за людьми. Пара мужиков быстро раскидает снег, тем временем сторож растопит печи, еду можно заказать в местной харчевне, а там и кухарка найдется…
— Э, барыня, кого нанимать-то собрались? — удивился сторож. — Вечереет уже, у нас рано спать ложатся. Попроситесь, значит, к священнику переночевать, не в корчму же вам идти. Гостиниц для благородных тут не водится. Ну а завтра, Бог даст, будут вам работнички.
— П-пастораль, — прошипела Элиза себе под нос.
Сторож нетактично хмыкнул.
Элиза не ответила. Достала ключи, полученные при покупке замка, и стала их перебирать, пытаясь понять, каким открывается большой навесной замок на окованной железом двери в центральную башню.
Сторож посмотрел и ткнул пальцем:
— Вот ентот, барыня. С гербом.
Ключ повернулся неожиданно легко, и Элиза потянула за массивное кольцо. Тяжелая створка поддалась не сразу, пришлось дернуть посильнее. Раздался негромкий треск, посыпались льдинки, и дверь открылась.
В лицо Элизе ударила волна запахов заброшенного дома. Смесь пыли, подгнившего дерева, каменной крошки, рассыпающихся гобеленов и еще множества вещей, которые когда-то были роскошным интерьером богатого замка, а теперь стали просто горой хлама.
Она знала, что поместье давно заброшено, но не предполагала, что все настолько плохо.
Оценщики из имперской канцелярии явно не перетрудились, составляя опись. Зафиксировали факт: «строение в пред аварийном состоянии» и на этом остановились. Видимо, вполне обоснованно решили, что все ценное отсюда давным-давно вывезено владельцами в действующие резиденции, а древним развалинам досталась участь захламленного чердака.
Судя по старым следам на слое пыли, кто-то иногда проходил по всем помещениям башни, но не приближался ни к облезлой кабаньей голове на стене, ни к потемневшим картинам, ни к ветхим диванчикам в гостиной.
Только камином на первом этаже явно пользовались довольно часто. В нем были свежие угли, рядом на резной плитке пола лежали несколько расколотых поленьев, а к фигурной оградке была прислонена погнутая кочерга.
— Дык я это, — пояснил сторож, — как холода настали, топлю, значит, раз в три дня. Такой тут завод, много лет ужо. Шоб, значит, библиОтика не погнила. Летом-то пореже топлю, только когда дожди, а зимой часто. Дров уходит — караул. Раз в неделю цельный воз из деревни пригоняют.
— Сейчас-то дрова есть у тебя, старинушка? — поинтересовался Мишка. — Надо бы снова протопить.
— Есть, служивый, как не быть, у сарая свалены. Пойдем, поможешь принести.
На следующий день Элиза ожидаемо стала главной новостью для всей деревни. Она даже удостоилась упоминания в проповеди местного священника — он выражал чаяния всех жителей, что с появлением новой хозяйки замка дела пойдут намного лучше. Элиза не стала возражать, хотя не была в этом так уверена.
Она просто любовалась на фрески в небольшой церкви, построенной во времена Мстислава и ее предка Гришко Лунки. Жители деревни, не скрываясь, разглядывали Элизу.
После службы она обошла церковь. Это тоже — ее земля. Ее дом.
Элиза, запрокинув голову, смотрела на каменный крест на фоне тяжелых снежных облаков. Сколько лет он стоит здесь? Четыреста? Чуть меньше? Меняется небо, за ветреной зимой приходит дождливая весна, в церковь несут новорожденных — крестить, потом они приходят сюда венчаться, и отпевают их тоже здесь… Стареют пасторы, на смену им назначают новых, а крест все тот же.
Наверное, на этот крест смотрел и ее дальний предок Лунка. Так же, как Элиза сейчас. Или…
Она почувствовала, что кто-то дергает ее за плащ. Раздраженно обернулась — что за фамильярность?!
Рядом с Элизой стояла девочка лет шести, закутанная в теплую шаль поверх крестьянского кожушка. Девчонка смотрела на нее с таким искренним восторгом, что раздражение владетельной госпожи разом улетучилось.
— Барыня, вы привидений не боитесь? — громким шепотом спросила она у Элизы.
— Не боюсь, — покачала головой Элиза. — А нужно?
Девочка не успела ответить. Всполошенной курицей налетела ее мать, схватила чадо за руку, охнула: «Простите вы ее, неугомонную!» и потащила в деревню. До Элизы донеслось: «Никакого с тобой сладу!» и «Вот ужо задам я тебе!».
