Во дворе прозвучал еще выстрел, что-то звонко выкрикнула Ксения, но Виктору было не до них.
Во флигеле было тесно, потолок рассчитан на полевиков, а не на рослого человека, приходилось пригибаться. Виктор не пытался ничего обходить, рвался к Сене, пока тот не опомнился.
Семен потерял пару драгоценных мгновений, изумленно глядя на следователя. Потом, детально вспоминая короткую схватку, Виктор понял, что без этой заминки все пошло бы иначе.
Но — повезло.
Сеня рванулся назад, к задней стене флигеля. Виктор кинулся следом. Сзади что-то упало, над ухом просвистела пуля, Виктор почти оглох от выстрела. Почуял — смотреть времени не было — Эрик прикрывает, и полностью сосредоточился на Семёне.
К счастью, заряженные пистолеты у Сени закончились. Зато нашлась прочная, сколоченная на века табуретка. Полевик кинул ее Виктору под ноги, рассчитывая, что верзила споткнется.
Верзила споткнулся. Его учили так спотыкаться — в нужном направлении, не размахивая руками. Аккуратно перекатиться куда надо, ничего себе не отбив и не поломав.
Если в процессе удастся что-нибудь поломать противнику — тоже неплохо.
Табуретка хрустнула, Семен схватился за щеколду задней двери, думая, что выгадал несколько секунд.
Хрен он угадал.
Виктор всей своей массой врезался в полевика. Сеня успел извернуться в последнее мгновение, удар пришелся вскользь — иначе следователь поломал бы ему ребра. Виктор приложился плечом о створку и немедленно отпрянул — острый ножик Сени пропорол ткань мундира, повезло, что самого следователя только слегка поцарапал. В тесной комнатенке флигеля Виктору не развернуться. У компактного полевика было намного больше свободы, и тот всерьез собрался этим воспользоваться. Понял, что удрать не выйдет — и целился перерезать следователю горло или проткнуть что-нибудь жизненно важное.
Черти б тебя драли, паскуда мелкая!
Виктор поймал нож левым предплечьем, на вставку из толстой кожи, а правой от всей души приложил Семена в челюсть. Что-то хрустнуло, но тут уж не до сантиментов. Пока полевик не очухался, Виктор заковал его в наручники и оглянулся — чем бы ноги паршивцу перемотать?
— Командир, ты как? — спросил Эрик, протягивая то ли рушник, то ли расшитую занавеску.
— Нормально, — с улыбкой ответил Виктор, глядя на рожу со шрамом, почти родную после заучивания розыскных листов. — Приз добыт, пора домой.
— Погодь, — хмыкнул Эрик.
Он присмотрелся к роскошной жилетке на Семене — плотная ткань, кожаные ремешки и главное — множество карманов.
Полевик метко плюнул кровью в Эрика, но егерь только спокойно утерся. Он аккуратно, чтобы не поцарапать арестованного, срезал с него жилет.
— Бес его разберет, — пояснил Эрик, — что там за сюрприз припасен в карманцах. Лучше перебздеть, чем недобдеть.
— Резонно, — согласился Виктор.
Выяснилось, что все прошло относительно мирно. Михась разок выстрелил в стену над головой таки собравшегося погеройствовать пацана, а Ксения парализовала возницу. Купеческий приказчик понимал, что ничего хорошего ему теперь не светит, и попытался сделать ноги в разгар драки.
Эрик, прикрывая Виктора, прострелил руку одному из племянников Семена. Второй толком не пришел в себя, его опоили полянскими обезболивающими зельями.
Всех троих обездвижили и посадили в возок.
Когда Семен понял, что нападавших было всего четверо, никакой лесной стражи, он грустно покачал головой и выдал несколько развесистых эпитетов в адрес Виктора.
«Внебрачное отродье больной собаки» был, пожалуй, самым вежливым.
— Польщен высокой оценкой профессионализма гнездовской стражи, — с безупречной вежливостью поклонился в ответ следователь.
Было бы полезно обыскать хутор, наверняка здесь масса интересного, но есть риск надолго увязнуть. Подойдут родственники-свойственники, слово за слово, хвостом по столу, как говорят в деревнях… Скромнее надо быть, целее останешься.
Виктор наскоро обыскал добычу и вывалил перед колдуньей Ксенией горсть амулетов. Кивнул Эрику — отдавай, что тут нашел.
Эрик нехотя выложил обрезки полянской жилетки. Виктор был готов поклясться, что она стала чуть легче, но решил не заострять на этом внимание.
— Разберусь, — кивнула Ксения. — В Гнездовске. Продолжайте пока блокировать магию, мало ли что.
В момент, когда Виктор отошел на шесть метров от флигеля, кто-то истошно заорал «пожаар!!».
Стена дома, о которую разбился первый снаряд с вонючей жижей, полыхала синеватым пламенем. Хозяин хутора причитал, но встать с земли без разрешения не решался. Зато шустрая бабка подхватилась к колодцу — поднимать ведра, заливать, пока все не погорело. Её никто не остановил.
В птичнике истошно кудахтали куры, дворовый пес, ранее рвавшийся с цепи порвать незнакомцев, отпрянул к будке и негромко скулил.
Из флигеля, где прятался Семен, потянуло дымом. Огонь на стене подбирался к соломенной крыше — еще пара мгновений, и полыхнет.
— Тихо все! — рявкнула госпожа Красницкая. — Странно посмотрела на Виктора и негромко бросила ему: «Отойдите за ворота и оставайтесь под Благословением».
Колдунья кинулась к горящей стене. В момент, когда она оказалась достаточно далеко от Виктора, чтобы могла сработать магия, Ксения взмахнула рукой, запустив в пожар ледяную волну. Горящие бревна зашипели, взметнулось облако пара, и огонь захлебнулся.
В это мгновение во флигеле что-то грохнуло, выбив остатки стекол. Крепкий сруб дрогнул от удара и начал заваливаться сам в себя, превращаясь в высокий костер.
— Горюшко-о! — завопила бабка-поляница.
— Мать твою! — охнул Эрик.
— Ыыыыы, — нечленораздельно взвыл хозяин хутора.
Семен на мгновение крепко зажмурился, потом снова посмотрел на горящий флигель и отвел глаза.
Виктор с трудом устоял на месте. За секунду до броска он понял, что только помешает боевому магу устранять последствия взрыва.
Ксения была ближе всех к флигелю. Она пошатнулась, смахнула со щеки кровь от пореза осколком стекла и снова ударила ледяной волной. Сруб окончательно развалился, но уже только тлел. Ксения перевела дыхание, счастливо улыбнулась и махнула рукой стражникам — пойдемте, здесь больше делать нечего.
Виктор вернулся во двор, посмотрел, как хозяин поднимается с земли, и грустно сообщил:
— Укрывательство беглых преступников ведет к большим потерям. По закону надо бы и тебя в камеру посадить и под суд отдать, но нет у меня такой задачи. Тебе тут дел хватит, пожег гость хозяйство.
Хозяин промолчал, зато за бабкой не заржавело:
— В тебя целил, орясина, как промахнулся-то, а? — потрясла она кулаком. — Одни беды от вас, шебутных!
— Не промахнулся, — медленно проговорил Виктор. — Он попал.
Внутри все похолодело. Виктор наконец-то понял, что пропитавшая мундир вонючая гадость должна была гореть. Так же жарко, как полыхали стена и флигель.
Вот почему Семен так изумленно на тебя смотрел. Ты не должен был выжить!
Ты бы стал живым факелом, Виктор Берген. Мучительно умирающим живым факелом… Ты видел, что бывает потом — обугленные трупы на пожарище. Тебя ждала та же участь.
— Горим! — крикнул кто-то от повозки.
Новый вопль о пожаре выдернул Виктора из оцепенения. Эрик среагировал мгновенно — отобрал у бабки ведро с водой и вылил на тлеющих арестованных. Быстро осмотрел их и махнул рукой:
— Нормально. Чуток подкоптились, пару дней почешутся.
— Вы измазали их колдовским горючим, когда скручивали, — сказала Виктору Ксения. — Пара капель, ничего страшного. Зато вы, Виктор, если уберете Благословение, полыхнете как ведьма у Охранителей, уж простите мне черный юмор. У вас вся одежда в этой гадости. И волосы тоже.
— Гори-гори ясно… — мрачно хохотнул Эрик. — Командир, ты долго эту… антимагию поддерживать сможешь?
— Не знаю, — бесцветно ответил Виктор. — Не было случая выяснить.
