— Чадо, ты хочешь использовать служителей Господа как скоморохов на ярмарке?

А, нет. Епископ все правильно понял.

— Если бы могли помочь скоморохи, я бы их нанял. Но здесь нужны божьи люди, простите за откровенность. И я прошу помощи у вас.

Епископ не ответил, только качнул головой. То ли предложил продолжать, то ли сокрушался о глупости «чада». Виктор понадеялся на первый вариант.

— Гнездовцы ждали зрелища, — Виктор постарался говорить как можно убедительней, — нечасто через город проезжает кортеж имперской принцессы. Князь с гостьей планировали к вечеру прибыть по реке. Многие даже из деревень пришли посмотреть. А вместо праздника и сюжета для сказки внукам люди получили известие, что встречи не будет. Что князя загубили то ли имперцы, то ли маги, то ли все разом. От горя не только рыдают, но и крушат все вокруг. А уж если есть кого обвинить — совсем беда.

— Где же градоначальник? — поджал губы епископ. — Почему ко мне явился простой следователь, а не он?

Виктор, в общем-то, знал ответ. «В гнезде на гвозде», как заявили бы некультурные фигуранты дела о массовой драке.

Но епископу так не скажешь.

— Думаю, сейчас он вместе с полицмейстером убеждает командира гарнизона ввести войска в Гнездовск. Все городовые уже на улицах, но их слишком мало против толпы, а люди все прибывают. Вскоре добрые гнездовцы поймут, что стражников чуть-чуть, а их много. Если ничего не сделать, грандиозный погром — вопрос времени.

Епископ Копыто удрученно покачал головой и взялся рукой в старческих пятнах за подлокотник скамьи — встать и уйти от молодого нахала.

— Подождите, отче! — Виктор постарался вложить в эту фразу просьбу, а не приказ. — Прошу, выслушайте!

Старик скривился, руку с подлокотника не убрал, но вставать пока не стал. Виктор был бы рад вскочить — но тогда он будет нависать над сидящим, а давить на епископа нельзя ни в коем случае.

— Я скажу без прикрас, — грустно и твердо произнес Виктор. — Единственный, кто может успокоить людей, — князь Федор. Градоначальник, полицмейстер, командир гарнизона, воевода, Протектор и остальные будут жаться, мяться, пытаться переложить друг на друга ответственность и ждать приказа князя. Если подтвердится его смерть — наследника. Но наследнику всего девять лет, решать должны княгиня и регентский совет, а это длинная история.

Гнездовску давно не приходилось сталкиваться с безвластием. Если Федор и оставил кого-то «за себя», то номинально, взять ситуацию под контроль наместник не сумел, иначе по улицам уже шагали бы военные патрули. Пока у нас вместо патрулей — две сотни городовых на весь город. Когда толпа назначит виноватых, их сметут мгновенно. Дайте властям время взять ситуацию под контроль, пожалуйста!

— Крестный ход враз не организовать, — вздохнул епископ.

— Вы предпочтете панихиду со списком покойных?

Старик пожевал губами, снова покачал седой головой и даже пробормотал что-то вроде «охохонюшки». Повернулся к Виктору и неожиданно цепко посмотрел ему в глаза.

— Будут тебе скоморохи. Отработаешь, чадо.

Виктор встал и поклонился. Не время торговаться.

— Отработаю.

— Что, думал, я тебя за наглость прогоню? Или соглашусь без условий?

— Думал, погоните, отче.

— Зря. Ты прав, гнездовцев спасать надо, и мирных, и служивых. Сделаю, что смогу. Только начать надо не с крестного хода, а с пастырского наставления. Дальше — как пойдет.

Епископ приподнял ладонь. Подбежал служка.

— Хоругви готовь, облачение доставай и людей зови. Через час с паствой говорить буду. Потом молебен отслужим сразу во всех церквях. Может быть, и крестным ходом пойдем. За здравие династии.

Служка кивнул: «Сделаю, отче» и быстрым шагом пошел к храму.

— А ты, чадо, как закончится это всё, — приходи. — Епископ тяжело встал со скамейки. — Есть для тебя работа.

На паперти Виктор раздал нищим всю мелочь, что была в карманах, и велел бежать по городу, созывать на проповедь.

— Объясните для тупых, — потребовал Румянцев, — с чего это вы ударились в религию?!

— Нужно чем-то отвлечь толпу, — объяснил Виктор, — пока они не поотрывали головы всем встречным имперцам. Гнездовцы не злые, но с горя по князю могут наворотить жутких бед. Пусть лучше псалмы поют. Толпа — страшная штука, особенно растерянная толпа. Людям надо сказать, что делать, и лучше, если это будет не призыв «бей имперцев». Ваша идея, кстати, спасибо. Местные начальники к церкви не очень серьезно относятся, зато народ попроще ее любит. У епископа огромный авторитет, вот пусть он и успокаивает народ.

Румянцев покачал головой, то ли с сомнением, то ли с восхищением.

Стажер от происходящего обалдел и помалкивал. Послушно топал следом за Виктором, стараясь изобразить на физиономии спокойствие и уверенность. Получалось плохо. Зато, когда Виктор остановился глянуть на толпу у ратуши, резво встал рядом, прикрывая командира. Неумело, зато со всем рвением.

Румянцев остановился в паре шагов, посмотрел на них и нервно хихикнул. На удивленный взгляд Виктора хохотнул уже в голос.

— Над собой смеюсь, — пояснил Петр. — По уставу Корпуса я сейчас головой отвечаю за вашу жизнь. Придется вам терпеть еще одного личного охранника.

— Что, простите? — с ледяной светскостью спросил Виктор.

— «…Обязан приложить все усилия к бережению потомков Мстислава, если не поступил другой приказ от старшего по званию офицера Корпуса», — процитировал Румянцев. — Прошу, пойдемте в посольство, а то мирные обыватели начинают недобро на нас поглядывать, а служители Господа до них пока не добрались.

Здание гётского посольства, построенное в прошлом веке, напоминало рыцарский замок с картинок самого романтического толка. Такие печатают на обложках романов о благородных рыцарях и прекрасных дамах прошлого. Воздушные, устремленные вверх башенки по четырем углам, множество резных каменных фигур на стенах, как жутковатых, так и прекрасных. Огромная двустворчатая парадная дверь, украшенная чеканкой со сценами из героического гётского эпоса. Сверкающие на солнце витражи в окнах, флаги на шпилях, ажурные парапеты и прочие архитектурные ухищрения делали посольство одним из самых любимых сюжетов для местных художников.

Это облегчало жизнь спецслужбам. Следить из-за мольберта намного удобнее, чем изображая дворника или продавца каленых орехов.

Имперцы, ясное дело, всё знали о внимании к своим делам. Однажды даже подарили гнездовскому Протектору картину кисти великого ван дер Висса с замком на закате.

Протектор восхитился и повесил её в парадной приемной.

Другое дело, что вся эта красота замечательно подходила и для обороны. На башенках удобно размещать стрелков. Выбивать тараном дверь будет сложновато: попробуй, разгонись по ступеням высокого крыльца. Первый этаж поднят, окна узкие как бойницы. С балкончиков можно поливать атакующих чем-нибудь нехорошим. И так далее, и так далее.

Конечно, если подвезти пушки и бить по зданию прямой наводкой, толстые стены не спасут. Но пушки в центр Гнездовска нужно еще как-то затащить, это дело небыстрое.

На месте князей Виктор бы не потерпел чужое укрепление в своих владениях. Но следователя никто не спрашивал, и очаровательный замок продолжал вдохновлять поколения заозерских живописцев.

На крыльце, как обычно, стояли караульные в парадной форме. Компания мастеровых у фонтана в сквере напротив посольства на них даже не смотрела, но Виктор все равно почувствовал напряженное внимание.

Их впустили без вопросов.

В прохладном вестибюле навстречу Виктору встал секретарь. Он был чуть бледнее, чем обычно, но старался действовать по уставу.

— Добрый день, — кивнул ему Виктор. — Мне нужен посол. Немедленно!

— Посла сейчас нет на месте, — заученно сказал секретарь. — Пожалуйста, зайдите позже.

Времени на препирательства не было. Когда-то Кентавр Гарца умел перекрикивать грохот конницы. Видит Бог, Виктор не хотел прибегать к таким методам.