– Всё равно спасибо, – улыбнулась я, поднимаясь с места. – Я буду наблюдать за их уроками, а вечером мы вместе Дашей будем танцевать ещё и перед сном. Медленная мелодия – я могу её напевать вполголоса, плавные движения. Это поможет расслабиться и снять напряжение. Чем спокойнее будет Даша, тем быстрее мы поборем этот кхм… недуг.

Дмитрий смотрел на меня так, будто над моей головой внезапно засветился нимб.

– Вы удивительная, Ольга Георгиевна. Делайте то, что считаете нужным.

После обеда, когда мы с Дашей закончили арифметику, к нам заглянула Марья Фёдоровна:

– Оленька, там учитель танцев прибыл. Ждёт Дарью Дмитриевну в малой гостиной по распоряжению его превосходительства. Там уже всё готово.

Даша подняла голову, удивлённо хлопая глазами. Я не стала ей заранее говорить про танцы, чтобы она не отвлекалась от занятий.

– Уроки танцев, Ольга Георгиевна? – полюбопытствовала слегка разочарованно. – А как же живопись?

– Одно другому не мешает, – я погладила её по плечу. – Хорошо танцевать должен уметь каждый дворянин. Это и осанка, и грация, и умение держать себя в обществе. А живопись никуда не денется. Даю слово, если ты порадуешь папеньку успехами, мы попросим его найти учителя рисования.

Даша вздохнула, но спорить не стала. Взяла меня за руку, и мы направились в гостиную.

Помещение выглядело слегка непривычно: мебель отодвинули к стенам, освободив середину комнаты. Паркет блестел, начищенный до зеркального блеска.

У камина стоял молодой мужчина.

Высокий, стройный, явно не старше тридцати. С тёмными вьющимися волосами и внимательными карими глазами. Неброский, но элегантный мундир сидел на нём безупречно, подчёркивающий широкие плечи и тонкую талию.

Заметив нас, он сделал шаг навстречу и учтиво поклонился – сперва Даше, а следом и мне.

– Дарья Дмитриевна Строганова? – поинтересовался он приятным баритоном.

– Да, – кивнула Даша, приседая в реверансе.

– Честь имею представиться – Михаил Васильевич Львов, отставной артист императорского театра, ваш будущий наставник в танцах.

Уделив должное внимание Даше, он повернулся ко мне, и я заметила, как взгляд мужчины задержался на моём лице чуть дольше, чем того требовали приличия.

– А вы, должно быть, Ольга Георгиевна? – спросил он. – Гувернантка Дарьи Дмитриевны?

– Верно, – я кивнула, чувствуя, как под его взглядом к щекам приливает лёгкий румянец. Всё-таки не каждый день на меня так смотрели представители мужского пола. – Ольга Георгиевна Шувалова.

Михаил Васильевич чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло неприкрытое восхищение.

– Безумно рад знакомству с такой очаровательной особой, Ольга Георгиевна, – произнёс он с лёгкой улыбкой.

Я растерянно моргнула, а Даша хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Уверен, – добавил он, – наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.

Я растерянно заморгала. Комплимент был неожиданным и, чего греха таить, приятным. Тем более ссадина на лице ещё не зажила.

– Взаимно, Михаил Васильевич, – кивнула ему, и Львов перевёл всё своё внимание на Дашу.

– Скажите, Дарья Дмитриевна, вы раньше занимались танцами?

Девочка задумчиво прикусила нижнюю губу и подняла глаза к потолку.

– Немного, – помедлив, призналась она. – Но не с учителем. Одна из прежних гувернанток немного учила меня, пока… – густо покраснев, Даша опустила голову, но договорила. – Пока папа не поймал её в своей комнате. На воровстве – так он мне сказал.

Воровстве ли?

Я скептически хмыкнула, а неуёмное воображение подкинуло мне картину, как уставший и замученный Строганов возвращается в спальню. Мундир расстёгнут, как и две верхних пуговки на рубашке. А на его разобранной кровати, приняв соблазнительную позу, лежит молодая красавица-гувернантка в полупрозрачном пеньюаре.

Воздух попал не в то горло, и я зашлась в приступе кашля, краснея до самой макушки. Михаил Васильевич сглотнул смешок и снова обратился к ничего не подозревающей Даше.

– Понимаю, но я должен оценить ваш уровень. Покажите, пожалуйста, что вы уже умеете.

Даша растерянно замерла. Я же, выдохнув, подбодрила её кивком.

– Давай, Дашенька. Покажи, чему ты научилась.

Девочка несмело вышла на середину комнаты и встала в позицию, хотя и не слишком уверенно: пятки вместе, носки врозь, спина прямая, а руки плёточками висят вдоль корпуса.

Львов чуть прищурился, оценивая:

– Неплохо для начала, – протянул задумчиво, осматривая девочку с ног до головы. – Давайте так. Я буду показывать базовые движения, а вы повторяйте.

Даша, то и дело поглядывая на меня и не скрывая волнения, приблизилась к Михаилу Васильевичу, и они встали в пару. Учитель аккуратно положил правую руку ей на талию, а левой взял девочку за кисть.

– Дарья Дмитриевна, положите свободную ладонь мне на плечо, – мягко скомандовал он, и продолжил терпеливо объяснять. – Вальс состоит из трёх шагов. Раз-два-три. Сначала ступаете на носок, и только потом на полную стопу. Сначала учим движение ног без музыки.

– Не переживай, Даш, – шёпотом подбодрила её, и плечи девочки расслабленно опустились. – У тебя всё получится, моя хорошая.

Львов ненадолго отпустил её и сперва показал всё сам: шаг правой ногой вперёд, левой – в сторону, правую приставить к левой. Двигался Михаил Васильевич, ловко и грациозно, я аж залюбовалась!

Потом он повторил всё сначала, но уже медленно, объясняя Даше каждое движение. Каблуки его туфель тихо стучали по начищенному до блеска паркету.

– А теперь ваша очередь. Не бойтесь и попробуйте, Дарья Дмитриевна.

Даша снова покосилась на меня и, вздохнув, сделала первый шаг. На втором сбилась и замерла, опустив глаза в пол.

– Не смотрите на ноги, – ободряюще поправил её Львов. – Чувствуйте пол, тогда ваши ноги сами найдут дорогу, и вы будете двигаться всем на зависть!

– Даш, вообще не переживай, это же первый урок, – снова подбодрила её из своего угла. – У тебя всё получится, я в тебе не сомневаюсь.

Даша кисло улыбнулась, выпрямила спину и повторила. На этот раз получилось чуточку лучше, и Михаил Васильевич одобрительно похлопал.

– Гораздо лучше. А теперь давайте попробуем в паре.

Они снова встали в позицию. Львов начал отсчитывать ритм негромко, почти напевая:

– Раз-два-три, раз-два-три…

Конечно же, Даша двигалась до ужаса неуверенно. Не знаю, чему её на самом деле учила одна из гувернанток. Явно не вальсу, хотя если память мне не изменяла (ведь память моей предшественницы с каждым днём неуклонно угасала), в середине девятнадцатого века этот танец как раз набирал популярность.

И тем не менее, девочка старалась. Да, часто сбивалась и наступала учителю на ноги. В комнате было слышно лишь её прерывистое сопение, да тихий голос Львова, то и дело поправляющего Дашу.

– Раз-два-три, плечи расслабьте. Раз-два-три, не зажимайтесь. Раз-два, шире шаг. Да-да.

Мой взгляд был прикован к Даше, но я заметила, как он то и дело поглядывал в мою сторону. Сначала мельком, потом чаще. И всякий раз, встречаясь со мной взглядом, он едва заметно улыбался.

“Он что, флиртует? – мелькнуло в голове. – Вот так сходу? Мы ведь толком и не знакомы. Да и хоть мы оба наёмные работники, я всего лишь гувернантка, а он учитель танцев из императорского театра. Птица более высокого полёта.”

Не-е-е-е, наверное, это профессиональное. Сейчас я для него не женщина, а публика.

Даша сбилась после очередного па и с досадой топнула ногой.

– Не получается! – со злостью ответила она. – Та мадемуазель правду говорила, что я деревянная!

Глаза девочки предательски заблестели, а щёки пылали – то ли от смущения, то ли от стыда.

– Даш, ты чего? – растерялась я, не ожидав такой болезненной реакции.

– Всё у вас получается, – невозмутимо парировал Львов. – Ольга Георгиевна верно сказала – это только первый урок. Танец – это не механика, а чувство, и когда вы перестанете думать о ногах, они сами пойдут правильно.