Она заметила меня первой. Губы скривились в брезгливой усмешке.

— Ой, мальчики, гляньте-ка, — голос перекрыл музыку. — Кого-то освежевали, а добить забыли. Это что за розовый поросёнок из подвала выполз. Эй, уродец, ты зелёную шкурку в ломбард заложил? Ущербыш.

Парни моментально подхватили. Вторая девушка в майке с бретельками и шортах, поджала губы. Стоит на месте.

А эти подступают. Свенг шагнул вплотную, грубо ткнул кулаком в голое плечо.

— Чё молчишь, обрубок? — наклонился ко мне. Перегар и чеснок. — Тебе тёлка вопрос задала.

Невовремя. У меня даже ножа нет, чтобы раны замаскировать. И тело до сих пор в процессе восстановления. Не знаю, что там был за артефакт у Маркова, но он меня едва не запёк заживо.

— Никогда не видела, как лопаются гоблинские яйца? — широко улыбнулась почти раздетая сука. — Мальчики, покажете?

Забавно. Совсем недавно я вспорол мошонку Маркова. Теперь угрожали уже моей.

Свенг замахнулся. Пьяно и показательно. Зря. Моя звериная часть и так рычала от ярости. А теперь я дал ей волю.

Хруст в пальцах. Суставы ломаются, покрываясь бронёй.

Шагнуть в сторону. Взмах левой. Когти входят в горло свенга, вырывая кусок трахеи. Кровь брызжет горячим веером.

Второй ещё не понимает, что происходит. Кидается вперёд. Когтями правой — в живот. Рвануть вверх. Вспороть. Левой — рассечь лицо, сбивая крик.

Третий пятится. В его лице — внезапное осознание собственной смертности. Пальцы тянутся к пистолету за поясом. Не успевает. Прыжок. Когти в горло. Сверху вниз. Колено в грудную клетку. Опускаюсь на землю вместе с ним. Я наверху, а он внизу — подыхающий и в луже крови.

Секунды. Трое на асфальте. Бьются в конвульсиях. Эффективная звериная работа. Густой запах железа и меди затапливает переулок.

Сука, что их подзуживала, против ожидания не завизжала. Рука молниеносно нырнула в сумочку. Пистолет. Маленький, дамский.

Но я уже рядом. Вспарываю её запястье и оружие падает на землю. Когтями второй рукой достаю до горла. На лице — удивление. Хватается за разорванную глотку. Пытается что-то сказать. Оседает.

Вторая девушка стоит. Молча смотрит на меня. Руки трясутся.

Убить? Оставить? Она ничего не сделала. Но при этом шла с ними. Как же сложно, когда речь идёт о самках. Наличие сисек, как будто бы сразу даёт им бонус к выживанию. И с этим ничего не поделать, ни на одном из уровней мышления.

Ладно. Пусть живёт. Меня всё равно видели. Знают, что надо искать гоблина. И наследил я тут вдосталь.

Взмахиваю рукой. Поняв, что та не врубилась — повторяю. Наконец понимает и пятится назад. Бежит, цокая каблуками.

Меток на трупах я не оставляю. Не тот материал. Уличный мусор, который имел неосторожность встать на дороге.

Куртка с одного — кожаная, великовата на два размера, воняет куревом и чужим потом. Но прикрывает торс. Грубая ткань трёт по новой плоти. Забираю один из трофейных пистолетов. И пару ножей, которые рассовываю по карманам куртки.

Теперь можно дальше. К своей финальной за эту ночь цели. Дальше двигаюсь без ошибок — благополучно избегая патрулей и нежелательных встреч. Где-то далеко за спиной воют сирены, но я уже свалил. А вокруг достаточно прохожих, чтобы к моменту прибытия мага, след затёрся в десятках мест.

Замираю, когда впереди вырастает контур нужного здания. Старые склады за рыбным рынком. Четвёртый ангар. Тот самый адрес, который назвали двое из «Ржавых».

Гарь. Жирная, маслянистая, отдающая палёной резиной. Запах намертво въелся в трофейную кожанку. За спиной, где-то далеко полыхал ангар. Хотя, может его уже и потушили. Как знать.

Двенадцать бандитов. Свенги, люди и один противный, в клочья бухой гоблин. Мелкая портовая банда, которая только начинала поднимать голову. После того, как я вырезал верхушку «Драконов», вся мелочь вокруг начала поднимать головы.

Первоначально я не собирался устраивать бойню. Хотел обстрелять их, завалить нескольких, включая ту пару, что забрала мотоцикл. А потом набрать с чужого телефона номер мундиров. В надежде, что они распознают технику убитого коллеги, пропавшую с места преступления.

Но нос учуял сладковатую химозную вонь. Белая дрянь. Никто из них её не юзал — мутантов среди бандитов не имелось. Но почти все побывали на производстве.

Запах ударил по нервам, как удар хлыста. Тормоза сорвало. Зверь показал миру свою оскаленную морду и я вырезал всех. Это было несложно. Пьяные бандосы не были опытными бойцами. Магических артефактов ни у кого из них тоже не было. Орудовал исключительно трофейными ножами, плюс сделал несколько выстрелов из трофейного же пистолета.

Потом нашёл среди оружия бандитов револьвер и прошёлся, делая выстрелы в уже мёртвые тела. Отащив тело единственного гоблина поближе к мотоциклу, вложил револьвер в его руку. И подпалил ангар.

Это не обманет опытных мундиров. Но те, кто доберутся первыми, испытают непреодолимое желание закрыть вопрос и объявить меня мёртвым. Даже если всё выглядит натянуто. Такой рефлекс есть у полиции любой страны мира. Быстрее закрыть висящее дело и поставить галочку. Наплевав на реальное раскрытие. А здесь, учитывая обстановку, он наверняка достиг абсолюта.

Как по мне, это должно было дать хотя бы пару суток передышки. Возможно некоторое ослабление патрулей. Ну и ресурсы отвлечёт.

Вот и задний ход лапшевни. Внутри темно. Пахнет застывшим жиром, специями и луком. Заведение давно закрыто.

Олег. За угловым столиком. Бутылка, стакан, огонёк папиросы. Услышав шаги — поднял голову. Рот приоткрылся для наезда. И тут же закрылся.

Слабый свет из окна выхватил мой образ — распахнутая кожанка, голый торс розового цвета, бурая кровь повсюду. И не слишком дружелюбное лицо.

— Тяжёлая ночка, Рил-тап, — протянул он. — Понимаю. У самого такая.

Ну да. Я убиваю и выживаю, он бухает. Реально одинаковые ситуации.

Дарья не спала. Стояла посреди комнаты. Босая, в футболке и шортах, которые постоянно подтягивала, потому что те спадали.

— Наконец-то! — выплюнула, скрестив руки. — Жрать хочу так, что желудок к позвоночнику прилип! А ты уходишь в ночь и пропадаешь на шесть часов!

Хотела продолжить, но слова вдруг оборвались.

Взгляд скользнул по чужой куртке. Опустился на свежую кожу. Дарья всё-таки жила у артефактора. И похоже наблюдала за испытаниями его продукции.

— Нарвался на магическую защиту? — сменила тон девушка. — Что-то температурное?

— Вроде того, — заперев дверь, подошёл к столу.

— Как ты после такого выжил? — удивлённо воззрилась она на меня. — Тебя должно было зажарить.

— Не зажарило, — отрезал я. — Хотя было неприятно.

Трофейный пистолет и ножи я сбросил по дороге. Теперь они где-то в канализации. Трупы «Ржавых» я детально обыскивать не стал. Забрал лишь перевязанную резинкой стопку мелких купюр, которые лежали на ящиках. Навскидку — сотен пять. Хотя надо будет пересчитать.

А вот и бумажник Маркова. Пухлый от количества банкнот, из хорошей кожи.

Мои собственные деньги, что лежали в карманах, по большей части обуглились. Уцелела лишь пара сотенных банкнот. Но капитан оказался при деньгах. Около девятисот рублей. Хруст новеньких купюр резко контрастировал с грязью на пальцах. Четыре банковские карты ни к чему. Эх. Надо было с него ещё часы снять.

В бумажнике были и визитки. Стопка чужих и десяток его собственных. Их я тоже выложил на стол. А подошедшая Дарья взяла визитную карточку самого капитана. Скользнула по ней взглядом.

— Капитан Марков, — произнесла одними губами. — Полиция Дальнего.

Посмотрела на бумажник. На кровь, пропитавшую кожу. На мой торс.

— Ты убил мундира, — в голосе сквозили нотки страха.

— Убил, — я продолжил сортировать купюры. — Но ты не волнуйся. Он был плохим мундиром.

Дарья дёрнулась. Визитка выпала из пальцев.

— Ты убил капитана полиции, — голос сорвался на громкий сиплый шёпот. — Не бандита. Человека из системы!