— Разумеется.

— И Денис не должен ничего увидеть! Ни слова ему не говорите!

— Это уже работа твоей службы безопасности.

Сестра убрала папку.

— Ну всё, мы с мамой поехали, — она подхватила сумку, чмокнула меня и Василия в щёку. — Вернёмся к вечеру. Приедет Денис, Марья Ивановна уже решила, что готовить на ужин. Не скучайте тут без нас.

Женщины ушли, а мы с Василием заговорщически переглянулись.

Скучать? Мы планировали как следует поработать!

Дом, тем не менее, уже вовсю готовили к приёму гостя.

Марья Ивановна распределяла работу между двумя помощницами и поваром. На кухне разделывали стерлядь, замешивали тесто для расстегаев и спорили, требуется ли к запечённой птице брусничный соус. Вопрос решался с такой серьёзностью, словно вечером в гости ожидался не Денис, а, по меньшей мере, великий князь.

Мы с отцом отправились в мастерскую.

За время поездки в Поднебесную количество заказов выросло почти вдвое. Китайская аристократия желала получить шкатулки, украшения, настольные механизмы и несколько предметов, назначение которых заказчики пока формулировали исключительно через слова «уникальный» и «достойный древнего рода».

Российские клиенты тоже никуда не исчезли. На столе лежали графики по двенадцати текущим проектам, заявки на ремонт фамильных артефактов и список изделий для весенней коллекции.

Отец разложил документы по срокам.

— Если конкурс займёт ещё два этапа, я выпаду из текущей работы минимум на месяц.

— Больше. В случае победы Двор начнёт присылать заказы сразу, не дожидаясь, пока мы освободимся.

— Китайцы тоже ждать не будут.

— Значит, пора расширяться.

Раньше эти слова означали покупку ещё двух рабочих столов и найм нескольких подмастерьев. Теперь требовалось другое.

Дом Фаберже держался на сильных мастерах, которых становилось недостаточно. Хорошего огранщика можно было переманить деньгами. Опытного эмальера — интересной работой и долей прибыли. Артефактора, способного самостоятельно вести сложный проект, нельзя было заказать вместе с новым оборудованием.

— Нам нужна ещё одна мастерская, — сказал отец.

— И люди для неё.

— Можно расширить набор учеников.

— И через пять лет получить первых специалистов, если половина не уйдёт раньше.

Василий взял чистый лист и разделил его на три колонки: действующие мастера, подмастерья, свободные позиции.

Свободных позиций оказалось больше, чем хотелось.

— Пора открывать собственное училище, — произнёс я.

Отец поднял голову.

— Слишком рано.

— Через год будет поздно. Мы уже не успеваем выращивать людей под свои задачи. Гильдейские школы дают базу, но ювелиры и артефакторы учатся отдельно. Потом мы тратим два года, чтобы объяснить одним устройство контуров, а другим — почему нельзя уродовать оправу ради удобного канала.

— Училище требует лицензии, преподавателей и помещения.

— Помещение найдём. Теорию можно вести там, а практику — в наших мастерских.

Василий задумался.

— И кто будет преподавать?

— Мы, наши старшие мастера и приглашённые специалисты из Гильдии. Вряд ли они окажутся, если хорошо попросим.

Отец постучал карандашом по листу.

— Если я получу статус придворного ювелира, это может упростить получение лицензии.

— И сделает училище ещё более престижным, — добавил я. — Впрочем, думаю, к нам уже сейчас выстроится очередь.

Мы начали считать.

Для начала решили взять два потока по двенадцать человек. Отдельные места предусмотрели для одарённых учеников без средств на обучение. Обязательная практика и контракт с Домом после выпуска. Зарабатывать на училище мы не планировали, но нам нужно было удержать людей у себя и компенсировать потраченное на обучение время. Стипендии, общежитие, инструменты, расходные материалы мы предоставляем сами.

— Начнём с подготовительного класса, — решил Василий. — Восемь учеников. Посмотрим, сколько останется через год.

— Двенадцать.

— Десять.

— Согласен.

Отец записал число.

За окнами уже стемнело. В мастерской зажглись верхние лампы. Мы перешли к графикам заказов, перенесли два ремонта, выделили отдельную группу под китайских клиентов и решили временно отказаться от частных заказов без артефактной составляющей.

Когда я в следующий раз посмотрел на часы, было без двадцати шесть.

— Мама с Леной должны скоро приехать, — сказал я.

— Хорошо бы, — сказал отец. — Денис обещал приехать к семи. — Хорошо бы им успеть освободиться. А то мерки, фасон, ткань, вышивка. Твоя мать способна выбирать пуговицы дольше, чем мы рассчитывали «Полярную звезду».

Это было правдой.

Я достал телефон и написал Лене:

«Как продвигается эвакуация невесты? Ужин почти готов».

Отправив сообщение, я вернулся к таблице. Но через десять минут проверил телефон и увидел, сообщение оставалось непрочитанным.

Ничего странного. Во время примерки телефон мог лежать в сумке.

Но и ещё через десять минут Лена не ответила. Это было странно. Сестрица — человек, который выпускает телефон из рук не больше, чем на пару минут. Да, примерка — обстоятельства особые, но она наверняка должна была что-то фотографировать…

Я решил позвонить ей и набрал номер. Сеть несколько секунд пыталась установить соединение, затем сообщила, что аппарат недоступен.

— В салоне могли попросить выключить телефон, — сказал Василий.

— Могли.

Я набрал Лидию Павловну, но её телефон тоже оказался недоступен.

Вот это уже было странно вдвойне.

Лидия Павловна могла забыть зарядить аппарат, но никогда бы его не выключила. Лена всегда носила в сумке автономный блок, запасной кабель и маленький энергетический накопитель.

Два выключенных аппарата означали либо правило салона, либо проблему.

Я выбрал первое объяснение и не поверил себе.

— Как называется модный дом? — спросил я. — «Ламанова»?

Отец отложил карандаш.

— Да, «Ламанова». Но адреса не знаю.

— У Лены в календаре наверняка всё есть.

Её кабинет находился на втором этаже. Я включил компьютер и ввёл пароль. Сестра сменила его после моего возвращения из Поднебесной, но новый вариант сообщила в тот же день. Семья имела слишком много общих дел, чтобы играть в тайны с рабочими документами.

В календаре стояла запись:

«12:00. Ламанова. Закрытая примерка. Большая Конюшенная, служебный вход».

Окончание — в восемнадцать часов. Значит, они уже должны были быть на пути домой.

Под записью находился номер ателье, и я тут же позвонил.

Никто не ответил.

— Поеду туда, — сказал я.

Василий уже надевал пиджак.

— Вместе.

Я покачал головой.

— Останься здесь. Вдруг они вернутся? А я возьму Штиля.

— Если они просто задержались, Лена будет смеяться над нами до самой свадьбы.

— Переживу.

Подхватив пальто, я вызвал Штиля.

Начальник охраны появился в прихожей через две минуты. Он попросил адрес, фамилию водителя и имя сопровождающего, после чего связался с дежурным постом в «Астрее».

— Машина Николая не вернулась, — сообщил он. — Последняя отметка — Большая Конюшенная, одиннадцать пятьдесят семь. Значит, они ещё там. Других перемещений не было.

Но меня это не успокоило.

— Поехали, — сказал я. — Проверим.

— Может, сразу вызвать группу?

— Решим на месте.

Мы вышли к автомобилю. Штиль сел за руль, а я по привычке устроился на переднем пассажирском сидении. Ехать было всего ничего.

По дороге я снова набрал салон.

Длинные гудки закончились тишиной.

— Быстрее, — сказал я.

На Невском мы тут же встряли в пробку. Снег начал валить сильнее, поток двигался медленно. Пришлось немного нарушить, чтобы вовремя повернуть на нужную улицу.

Автомобиль Лены стоял в узком переулке возле служебного входа. Фары не горели. Снега на крыше накопилось достаточно — значит, машина приехала давно.

Штиль первым подошёл к водительской двери. Охранник по имени Николай сидел за рулём, откинув голову на подголовник. Глаза закрыты, руки лежали на коленях. Со стороны казалось, что он просто уснул.