Допуск проверяющих теперь подтверждался по двум независимым каналам. Гильдия предоставляла участникам защищённые хранилища, проводила бесплатную экспертизу материалов и направляла в мастерские наблюдателей. Охрану брало на себя государство.

— И ещё одно, — сказал Ковалёв. — Гильдия открывает фонд помощи семьям погибших во время нападения на выставку и пострадавшим работникам мастерских.

Орлов первым назвал сумму.

Василий пожертвовал столько же. Болин добавил ещё десять тысяч — видимо, из принципа. Осипов удвоил взнос, французы посовещались и не позволили русским остаться щедрее.

Профессиональное тщеславие снова послужило общественному благу. Редкое явление, но полезное.

После собрания в соседнем зале подали чай, кофе и коньяк. Обычно эта часть гильдейских мероприятий была единственной причиной, по которой некоторые мастера соглашались выслушивать финансовые отчёты. Сегодня никто не торопился расходиться.

Нас окружили коллеги. Сазонов предложил пользоваться его хранилищем. Дервиз дал номер проверенного поставщика платины. Бельский сообщил, что Ланской всегда был идиотом и нападение здесь ни при чём.

Одновременно распространялись слухи. Конкурс якобы отменяли, переносили в Москву, передавали под личный контроль императора и уже заранее присудили победу Орлову. Фаберже должны были арестовать до вечера, Болин собирался вызвать министра Двора на дуэль, а Павел Орлов будто бы узнал нападавшего и отказывался назвать имя.

Последнее повторили три разных человека.

— Павел никого не сможет узнать, — сказал подошедший Орлов. — Преступник был в маске.

— Слухи редко нуждаются в очевидцах, — заметил я.

Он выглядел спокойнее, чем до заседания. Коллеги признали его пострадавшим, Гильдия защитила, конкурс сохранили. За одно утро Орлов получил столько общественного сочувствия, сколько иной мастер не зарабатывал за всю жизнь.

— Надеюсь, после случившегося комиссия даст Павлу время восстановиться, — сказал Василий.

— Он уже требует принести ему расчёты в палату. Но лекарь запретил.

— И правильно сделал.

— Мой сын придерживается иного мнения. — Орлов позволил себе слабую улыбку. — Но работу мы закончим. Я не позволю, чтобы победителя определили бандиты.

Он протянул Василию руку.

— Пусть всё решится в мастерской.

— Именно так, — ответил отец.

Они пожали руки под взглядами нескольких десятков мастеров. Если кто-то и хотел получить красивую картинку для вечерних новостей, ему оставалось только пожалеть о запрете на телефоны.

Ковалёв перехватил нас у выхода.

— Господа Фаберже, прошу, задержитесь на несколько минут.

Он провёл нас в свой кабинет. На столе лежали фотографии разбитой эмалевой пластины.

— Этого не стали оглашать в зале, — сказал Ковалёв. — Не хочу, чтобы сведения завтра оказались в газетах.

Он придвинул к нам один снимок.

На внутренней стороне пластины виднелась система тонких каналов. Один участок был обведён красным.

— Удар пришёлся сюда, — сказал Ковалёв. — В точку внутреннего напряжения.

— Старицкий об этом говорил.

— Говорил. Но не уточнил одну деталь. В первоначальной документации, поданной конкурсной комиссии, этого узла нет.

Я посмотрел внимательнее.

— Конструкцию изменили во время работы?

— Четыре дня назад. Орловы обнаружили лишнее взаимодействие между каналами и перенесли соединение. Обновлённую схему ещё не передали комиссии. Она существовала в одном экземпляре — во внутреннем журнале мастерской.

Василий медленно снял очки.

— Кто имел к ней доступ?

— Григорий Андреевич, Павел, старший эмальер и двое помощников.

— Значит, нападавший либо видел работу собственными глазами… — начал я.

— Либо получил сведения от человека внутри мастерской, — закончил Ковалёв.

За окном сигналили автомобили. У ворот журналисты продолжали ждать новостей, а в соседнем зале мастера пили коньяк и обсуждали общего врага.

Общий враг слишком хорошо знал, куда именно следует ударить.

Крылов приехал на Морскую на следующий день после чрезвычайного заседания Гильдии. Без предупреждения и свиты, к нашему удивлению. Я как раз пытался завтракать, а Василий разговаривал по телефону с больницей.

— Есть результат, — сказал Крылов вместо приветствия, как только лакей закрыл за ним двери гостиной.

Эти два слова подействовали лучше всякого кофеина.

Через минуту мы уже сидели в кабинете. Штиль закрыл дверь и остался снаружи.

Особист положил на стол тонкую папку, но открывать её не стал. Впрочем, и к чашке кофе тоже не притронулся — лишь взял маленькое печенье из вазочки.

— Кровь нападавшего из мастерской Орловых дала совпадение по базе, — сообщил Крылов. — Виктор Сергеевич Мельников, сорок два года. В прошлом — технический инспектор Министерства императорского двора.

Мы с Василием понимающе переглянулись.

— Весьма удобная должность для подобного нападения. И удостоверение наверняка смог достать…

— Удостоверение было не его, — отозвался Крылов. — Но Мельников прекрасно знал порядок проверок, служебные номера и формулировки, на которых спотыкаются обычные мошенники. В министерстве он инспектировал системы допуска, хранилища и защитные контуры. Три года назад его уволили.

— За что? — спросил я.

Полковник мрачно усмехнулся.

— За торговлю служебными сведениями. Кто-то получил графики перемещения двух императорских коллекций. Доказать передачу денег не смогли, основное дело развалилось, но из министерства Мельникова всё же вычистили. С тех пор и остались биометрические данные.

— А дальше он решил превратить прежний опыт в частную практику, — заметил я.

— Видимо, решил, что государство недостаточно ценило его таланты.

— Его нашли? — спросил Василий.

Крылов кивнул.

После того как кровь совпала, Особая канцелярия подняла записи с камер. Автомобили несколько раз меняли, но сотрудникам удалось проследить его до гаражей у Обводного канала. Ночью туда вошла группа захвата.

Мельникова, как я понял из рассказа Крылова, взяли в подсобном помещении. Правая рука была перевязана именно там, куда Павел Орлов успел всадить штихель. Вместе с ним задержали водителя. Третий человек ушёл через соседний бокс до начала операции.

— Кто он, тот третий? — спросил Василий.

— Устанавливаем личность.

— А Мельников заговорил?

— Пока утверждает, что случайно зашёл в гараж погреться. С чужими документами и свежей раной. Бывают же совпадения.

Я впервые за много дней почувствовал движение. До сих пор мы получали лишь жертв, разрушения и просьбы сохранять спокойствие. Теперь у следствия имелась первая ниточка — живой человек, которому можно было объяснить преимущества сотрудничества.

— В гараже также нашли часть похищенного, — продолжил Крылов. — Мне нужно, чтобы вы приехали и опознали несколько предметов. Заодно взглянете на кое-какие материалы как артефакторы.

— Мы ведь проходим как возможные подозреваемые, — удивился Василий. — Уместно ли нам принимать участие в такой экспертизе?

— Вариантов у нас немного, — признался Крылов. — Вы остались одними из немногих, кто проектировал защиту и исследовали мёртвый аметист. Да, вы всё ещё проходите по делу, как лица, подлежащие проверке, но если я буду строго следовать каждой букве регламента, мы никогда не найдём этих ублюдков.

Последние слова Крылов произнёс с лёгким раздражением. Его можно было понять — зверство, устроенное накануне выставки, подняло на уши всю империю. И найти виновных для Крылова было делом чести.

— Я поеду, — сказал я.

Василий тоже начал подниматься, но Крылов покачал головой.

— Василий Фридрихович, останьтесь. Мне нужен один специалист, а не семейная делегация. Уверен, компетенций Александра Васильевича будет достаточно.

Отец недовольно посмотрел на него, потом на телефон и всё же вернулся в кресло.