— Проверяем, — сказал отец.

Мы снова активировали артефакт, а я призвал стихии. По мастерской прошла водяная волна, воздух толкнул её навстречу. Александрит дрогнул, но оправа осталась неподвижной.

Девятая спица приняла ровно свою часть нагрузки.

Мы добавили огонь, а затем землю. Стрелки на измерительной панели качнулись и остановились возле нуля. Веер погасил возмущение.

Серебряные круги на перламутре засветились один за другим. У края рисунок двигался, расходился волнами, но возле александрита поверхность оставалась спокойной.

Василий подождал минуту и отключил контур.

— Теперь можно пришивать полотно.

— Без резервного канала? — улыбнулся я.

— Без, — ответил отец чуть серьёзнее, чем следовало.

Я подал ему серебряную нить.

Около восьми вечера к нам вошёл лакей и сообщил, что прибыл полковник Крылов.

Когда мы спустились в жилую часть дома, Лена сидела в малой гостиной под пледом. Рядом с ней лежали две свадебные папки. Третью сестра держала на коленях.

— Это не работа, — заявила она, заметив мой взгляд. — Я выбираю новую модистку.

— Разумеется.

— И вообще, врач разрешил мне читать.

— Он наверняка имел в виду художественную литературу.

— Каталог моделей местами весьма захватывающий.

Лидия Павловна сидела напротив и вязала. Судя по лицу, спор уже состоялся и закончился компромиссом, которым не была довольна ни одна сторона.

Мы оставили женщин и пригласили гостя в кабинет Василия.

Крылов отказался от ужина, но согласился на чай. Марья Ивановна восприняла это как личный вызов и вместе с чашкой принесла целую тарелку горячих пирожков.

— О, благодарю, милейшая, но я не голоден… — сказал полковник.

— Это неважно. Ешьте, — ответила она и вышла.

Крылов посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Сдаётся мне, стоит переманить вашу домоправительницу в наше ведомство…

— Только попробуйте! — хором отозвались мы с отцом.

Крылов усмехнулся.

— Редко видишь такое согласие отцов и детей.

Полковник отпил чаю и положил на стол тонкую папку.

— Сначала хорошая новость. Эксперты подтвердили связь людей, напавших на Веригина, с группой из Михайловского дворца.

— Значит, это одна сеть.

— Мы и раньше так считали, — бесстрастно ответил особист. — Но теперь можем доказать.

Он открыл папку. Внутри лежали фотографии, выписки и карта города с отмеченными адресами.

— Один из задержанных опознан. Семён Лахтин, тридцать четыре года. Работал в транспортной артели, обслуживавшей иностранные грузы в порту и на Варшавском вокзале. Уволился полгода назад, но сохранил контакты. Второй пока молчит.

— Лахтин заговорил?

— Нет. Зато у него остался телефон, а у телефонной компании — счета. Мы сопоставили звонки с датами закладок Веригина. Перед каждой передачей Лахтин связывался с одним и тем же диспетчером. А после машина транспортной артели проходила возле места встречи.

Он развернул карту. Линия шла к промышленному кварталу у Обводного канала.

— Здесь расположен склад, арендованный обществом «Арт-экспресс», занимающимся перевозкой предметов искусства. Фирма существует третий год, налоги платит исправно, официальные заказы выполняет. Среди клиентов — два музея и несколько частных галерей.

— Удобное прикрытие, — заметил Василий.

— Слишком. Пока за ними наблюдают. Мы устанавливаем работников, машины и связанные помещения.

Я посмотрел на фотографию с виду обычного кирпичного корпуса. Преступники редко работали в помещениях с надписью «тайное логово».

— А что с образцами из мастерской Орловых? — спросил Василий.

Крылов перевёл взгляд на него.

— Гильдейские специалисты закончили оценку повреждений. Следственные образцы изъяли эксперты Особой канцелярии и передали в лабораторию. Состав для временного подавления сигнализации совпадает с использованным в салоне и дворце по основным компонентам.

Полковник закрыл папку.

— Пока главное — склад. Там могут быть оборудование, документы или часть ценностей. А может не оказаться ничего, кроме старых рам.

— И когда мы узнаем точно? — спросил я.

— Когда будем уверены, что задержим не только сторожа. Если войдём сейчас, сеть просто отрежет один адрес.

Он всё-таки взял пирожок. И правильно сделал — никакой чин не защитит от праведного гнева Марьи Ивановны.

— И вы пока ничего не предпринимайте, — продолжил Крылов. — Занимайтесь конкурсом и семьёй. Если всплывёт что-нибудь интересное, я дам знать. Особенно это касается вас, Александр Васильевич.

Я спокойно выдержал взгляд особиста.

— Вы невысокого мнения о моём благоразумии.

— Напротив. Я достаточно высокого мнения о вашей способности получить результат. В данном случае это и беспокоит.

— Я не собирался вмешиваться.

— Прекрасно. Значит, мы договорились.

В суете поисков, встреч и работы как-то почти незаметно настал день официального Второго испытания.

Восемь Домов вызвали в Зимний дворец. Каждому предстояло представить личный артефакт для назначенного члена императорской семьи, объяснить замысел и доказать его работоспособность перед заказчиком и комиссией.

К Зимнему мы подъехали за два часа до начала — следовало пройти все проверки, подготовить артефакт к демонстрации и приготовиться самим.

У входа дежурила императорская гвардия. Во дворе и в самом дворце им помогали люди из Особой канцелярии. Футляры с артефактами открывали только при владельцах и экспертах, но изучали их содержимое крайне тщательно.

— Скоро мастеру будет проще изготовить артефакт на месте, чем пронести его во дворец, — вздохнул я.

— В свете последних событий я готов потерпеть, — ответил Василий.

Он держал футляр с «Безветрием» сам. Финальная проверка дома не показала отклонений, а перед выездом мы ещё раз осмотрели подвес александрита и сопротивление каналов.

Нас встретил помощник Оболенского.

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич, — кивнул он нам в знак приветствия. — Прошу пройти в третий кабинет. После проверки изделие доставят в зал сотрудники охраны. Мастер вправе присутствовать на всех этапах.

Проверка заняла ещё четверть часа. Сверили камни, осмотрели футляр и пломбы, проверили каждую запятую в документах. Наконец, старший эксперт попросил Василия раскрыть веер.

Серебряные круги вспыхнули на перламутре и тут же погасли: магический фон в кабинете был ровным.

— Рабочая активация только после полного раскрытия? — спросил эксперт.

— Первые каналы замыкаются на трети хода, — ответил Василий. — Но пока сектор не собран, александрит не связывает их в общую систему.

— А самостоятельные защитные функции?

— Не предусмотрены. Это стабилизатор, а не щит.

Эксперт сделал отметку и разрешил закрыть футляр.

В большом зале с лепниной и античными статуями уже собирались остальные участники.

Юлиус Болин стоял возле окна и разговаривал с Бельским. Его футляр охраняли двое гвардейцев. Новая платина всё-таки позволила закончить изделие, но хорошего настроения мастеру явно не добавила.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я.

— Для кого как, — буркнул Болин. — Казённый металл оказался на три процента мягче заказанного. Три дня пересчитывал допуски.

— Зато доставили быстро, — отозвался Бельский.

Болин посмотрел на него так, словно Бельский предложил выковать императорскую корону из консервной банки, но ничего не ответил.

Орловы появились за несколько минут до открытия заседания. Григорий Андреевич выглядел безупречно: тёмный сюртук, знак Грандмастера и совершенно умиротворённое лицо, словно на его сына никто не нападал, а работу едва не уничтожили.

Павел шёл рядом с отцом. Левая рука всё ещё висела на перевязи, а правой он держал папку.

— Рад видеть вас на ногах, — сказал Василий.

— Благодарю, рана оказалась неглубокой. Да и дома сидеть хуже всего, — ответил Павел. — К тому же отец без меня обязательно забудет половину бумаг. В творческом порыве он порой игнорирует необходимые формальности…