— Вы всё же считаете его человеком похитителей?

— Я считаю, что нужно присмотреться к нему получше с учётом последних событий. — Он закрыл папку. — Арсения Михайловича вызвали на беседу два часа назад.

— И?

— Он не явился.

К Михайловскому дворцу мы приехали без Дениса. Он вернулся к Лене, а Крылов забрал меня с собой: я слишком много знал и всё равно не согласился бы спокойно уехать домой.

У служебного входа стояли автомобили Особой канцелярии. Сотрудники проверяли кабинеты и выносили документацию. Вяземский встретил нас в холле. За несколько дней директор выставки постарел лет на десять.

— Я не понимаю, — сказал Аркадий Сергеевич. — Веригин работал со мной двенадцать лет. Он лично проверял каждую ведомость. После нападения почти не уходил из дворца…

— Когда вы видели его в последний раз? — спросил Крылов.

— Сегодня утром, в девять. Он сказал, что получил срочное сообщение от Министерства двора и должен согласовать новую охрану экспозиции…

В кабинете Веригина царил порядок. Ни брошенного пальто, ни недопитого чая, ни распахнутого сейфа. Если граф бежал, то делал это с аристократическим достоинством.

Секретарь Веригина тем временем повторял свой рассказ.

— Арсений Михайлович принял звонок в девять двадцать. После него велел отменить встречи и вызвать автомобиль. Сказал, что вернётся к полудню.

— Он взял портфель?

— Да. Серый, дорожный.

— Документы?

— Не знаю…

Вскоре выяснилось, что из сейфа исчезли паспорт, удостоверение и немного наличных. Зато остались бумаги на имение, семейные драгоценности и печать рода.

— Не очень похоже на подготовленный побег, — заметил я.

Телефон Веригина отключился через двадцать минут. Автомобиль нашли у гостиницы «Европейская». Камера засняла, как граф вошёл внутрь. Из другого выхода появился человек в светлом пальто и шляпе. Лица камера не увидела.

— Сам переоделся или ему помогли? — спросил я.

— Установим.

На стол секретаря положили опечатанный пакет. Внутри находился конверт, обнаруженный в нижнем ящике. Моё внимание привлёк лондонский штемпель.

— Он получал письма из Лондона и раньше, — сказал секретарь.

Крылов повернулся к нему.

— Почему вы не сообщили?

— Потому что письмо из Лондона ещё не преступление… Его сиятельство по долгу службы вёл переписку с музеями многих европейских столиц. Согласовывали выставки, перемещения экспонатов, логистику…

Крылов что-то тихо сказал своим людям, и те принялись изымать вообще все бумаги из кабинета.

Тем временем другая группа отзвонилась и сообщила, что машину человека в светлом пальто нашли на Васильевском острове. Пустую. Дальше след обрывался у набережной.

— Вокзалы, аэропорты, пристани? — спросил Вяземский.

— Перекрываются, — ответил Крылов. — Пограничная служба получила данные. Все адреса Веригина проверяют.

— Его семья?

— Жена умерла. Сын живёт во Франции, дочь — в Москве. Ни с кем не связывался.

Я посмотрел на конверт.

Веригин мог продать сведения. Мог испугаться и бежать. Мог получить звонок от людей, которым больше не был нужен живой свидетель. Наконец, его могли заставить сотрудничать задолго до выставки. Обедневший род, старый костюм, отремонтированный перстень — всё это прекрасно объясняло потребность в деньгах, но ровным счётом ничего не доказывало.

Но рабочие редакции документов из его канцелярии оказались в гараже преступников. А сам граф исчез ровно в тот день, когда задержали Мельникова. Совпадений становилось слишком много.

Крылов распорядился опечатать кабинет и вышел в коридор. Я пошёл следом.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь мы найдём Веригина.

— Живым, надеюсь.

Крылов задержал на мне взгляд.

— Это зависит не только от нас.

С Морской я уезжал ранним утром, вернулся же затемно. За это время я успел побывать в Особой канцелярии, опознать часть украденных ценностей и посмотреть, как сотрудники Крылова выворачивают наизнанку кабинет Веригина.

Для одного дня более чем достаточно. Особенно если учесть, что завтрак я так и не закончил.

Василий ждал меня в гостиной. Он уже вернулся из больницы и теперь сидел у камина с чашкой чая. На столике благоухали фирменные пирожки Марьи Ивановны.

— Как Лена? — спросил я прежде, чем успел снять пиджак.

— Лучше. Лекари довольны динамикой. Если улучшение сохранится, через три-четыре дня её отпустят домой.

— Это хорошие новости, — отозвался я и опустился в соседнее кресло.

— Очень хорошие. — Отец подкатил столик и налил мне чаю. — А что у тебя?

Я рассказал о найденных ценностях, Мельникове и документах из канцелярии Веригина и о том, что сам граф таинственным образом исчез.

— Думаешь, он участвовал в похищении? — спросил отец.

— Возможно, не лично. Но наверняка передавал ценные сведения — на нём сходятся все организационные процессы, он был в курсе всего. Это пока всё, что можно утверждать.

— И вовремя исчез, что косвенно подтверждает его причастность.

— Именно, — ответил я и пригубил чаю.

Напиток разлился по пищеводу приятной тёплой волной, а следом засосало под ложечкой — за весь день у меня во рту не было и маковой росинки, и только сейчас организм напомнил, что, вообще-то, должен питаться.

Но только я потянулся за пирожком, как в кармане завибрировал телефон.

Номер был незнакомым. В обычный день я сбросил бы вызов — тут и от известных суеты достаточно. Но почему-то сейчас я почувствовал, что нужно ответить.

Я нажал кнопку ответа и сразу переключил аппарат на громкую связь.

— Слушаю.

Несколько секунд в трубке слышалось только тяжёлое дыхание.

— Александр Васильевич? — наконец произнёс мужской голос.

Я узнал его не сразу. Без обычной сухой вежливости и ровной интонации он звучал совсем иначе. Веригин, чтоб его черти драли!

Я тут же включил диктофон для записи разговора. Невероятно полезная функция.

— Арсений Михайлович?

Василий тихо отставил чашку.

— Я не похищал бриллиант, — быстро сказал Веригин. На заднем фоне слышался шум улицы. Видимо, звонил из автомата. — Но без моей помощи они не смогли бы этого сделать.

Вот теперь усталость отступила окончательно.

— Где вы?

— Сначала вы должны пообещать, что приедете один. Без Крылова, без полиции и без ваших охранников.

Серьёзно? Он меня за дурака держал?

— Это не самое разумное требование после того, как вы исчезли перед беседой с Особой канцелярией, — ответил я.

— В Особой канцелярии может быть их человек. Они узнали о вызове раньше меня. Сегодня меня уже пытались убить.

Он замолчал. Где-то рядом проехал автомобиль.

— Мне нужны гарантии, — продолжил Веригин. — Если я явлюсь сам, меня обвинят во всём. Если останусь на улице, до утра не доживу. Вы тоже пострадали от этих людей. Поэтому я звоню вам.

Мы с отцом переглянулись. Василий покачал головой.

— Хорошо, — сказал я. — Где встречаемся?

— На Петровском острове. Старый павильон Яхтенного общества у Малой Невки. Через час.

— Это мало.

— Больше у меня нет.

Связь оборвалась, но звонок записался полностью. Отец поднялся.

— Один ты никуда не поедешь.

— Разумеется, — отозвался я.

Я открыл дверь и позвал Штиля. Тот выслушал меня без единого комментария, затем достал телефон.

— Крылову звонить будете вы или я?

— Я.

Крылов ответил после первого сигнала.

— Александр Васильевич, у вас срочное?

— Боюсь, что да. Мне позвонил Веригин.

На другом конце трубки стало тихо.

— Что он сказал?

— Что помог похитителям, но бриллиант не крал. Хочет встретиться со мной на Петровском острове через час. И утверждает, что у вас может работать человек, связанный с похитителями. Я записал звонок.

— Порой меня удивляет ваша предусмотрительность, — сухо ответил особист. — Пожалуйста, перешлите мне запись.