— Мне это известно.

Оболенский вздохнул.

— Комиссия не может гарантировать его допуск ко второму испытанию.

— Но остальные в это время продолжат работу, так? — Я поднялся, заставив всех присутствующих обратить на меня внимание. — Тогда, выходит, преступники уже добились результата. Смею напомнить, что государственные органы не выносили моему Дому официальных обвинений. И, уверен, не вынесут. Однако потерянное время никто не вернёт, не говоря уже об ущербе репутации.

— Вы предлагаете игнорировать расследование массового убийства, Александр Васильевич?

— Предлагаю не препятствовать участникам конкурса, если они пожелают продолжать бороться.

Оболенский сжал губы. Вяземский что-то тихо сказал ему. Несколько членов комиссии склонились над документами.

Орлов поднял руку.

— Позволите?

— Говорите.

— Я убеждён, что Дом Фаберже должен сохранить возможность продолжать работу. Если подозрения подтвердятся, изделие не допустят. Если нет — Василий Фридрихович не потеряет время из-за события, которое от него не зависело.

Несколько участников недовольно зашевелились.

Я посмотрел на Орлова. Он отвечал мне спокойным прямым взглядом. Удивительно, что именно он сейчас выступал как наш союзник.

Через десять минут комиссия приняла именно этот вариант. Наш Дом всё же сохранил статус участника и мог работать над вторым артефактом.

Условия всё равно оставались неравными, но теперь у нас хотя бы имелась возможность бороться.

— Благодарю за поддержку, — сказал я Орлову, когда комиссия начала расходиться.

— Не за что. Я поддержал порядок, а не вас лично.

— Так даже приятнее.

Павел стоял рядом с отцом и собирал бумаги. На его пальцах я заметил следы синей эмали.

— Уже начали вторую работу? — спросил я.

Орлов-старший едва заметно улыбнулся.

— Все начали. В отличие от вас, Александр Васильевич, остальным не пришлось провести последние дни между дворцом, следователями и лазаретом.

— Надеюсь наверстать.

— Уверен, наверстаете. Но будьте осторожны. Теперь, похоже, опасность подстерегает нас со всех сторон.

Он произнёс это спокойно, без намёка на скрытый смысл. Обычное предупреждение одного мастера другому.

Павел поднял голову.

— Мы можем прислать вам список наших проверенных поставщиков. Не все работают быстро, но по качеству материалов они нас ещё не подводили…

Орлов-старший кивнул в знак согласия, но я покачал головой с вежливой улыбкой.

— Благодарю, господа. У нас имеются свои. Вы тоже берегите себя.

Лена проснулась перед моим возвращением.

В палату меня не пустили, но лекарь разрешил поговорить через стеклянную перегородку и предупредил, что при первых признаках утомления отключит связь.

Сестра лежала, приподняв изголовье кровати. Цвет лица оставался нездоровым, движения — медленными, зато взгляд уже стал знакомым.

— Выглядишь ужасно, — сказала она.

— Ты тоже.

— Я хотя бы лежу в палате, а ты носишься и тушишь наши пожары…

Василий сидел рядом с Леной. На столике возле него лежал планшет с открытым письмом комиссии.

— Что решили? — спросил отец.

Я пересказал условия.

— Значит, гарантий допуска нет, — подвёл итог он.

— Нет. Но продолжать работу мы можем.

— Под наблюдением государственной охраны, которая только вчера обыскала наш дом.

— Зато материалы проверят бесплатно.

Шутка не помогла. Отец посмотрел на Лену, а затем выключил экран планшета.

— Я откажусь.

— Папа, — взмолилась сестра.

— Нет. Не сейчас. Мне сейчас совсем не до конкурса.

— А мне, думаешь, до него?

Она попыталась сесть выше. Василий поправил подушку.

— Тебе нужно выздороветь.

— Вот этим я и занимаюсь. Лежу, принимаю лекарства и выполняю распоряжения лекарей. А тебе что мешает заниматься своей работой? Мне приятно, что ты днями и ночами сидишь у моего изголовья, но это не поможет мне выздороветь быстрее. Будь ты на моём месте, то сказал бы то же самое. — Она посмотрела на меня. — Не так ли, Саша?

— О да.

— Но ты едва не погибла! — не унимался Василий.

— Да, это было страшно. Да, я не сразу приду в форму. Но неужели ты позволишь тем, кто это сделал, навредить нам ещё сильнее? Они забрали Сашин алмаз, но неужели ты отдашь им всё остальное? Они забрали камень, убили людей, заставили вас переживать за нас с мамой. Теперь вылетает конкурс. Очень удобно.

Василий крепко стиснул ладонь Лены.

— Никакая должность не стоит твоего здоровья, дорогая.

— Его здоровья не прибавится от того, что ты сдашься.

— Елена Васильевна, — предупредил лекарь. Судя по всему, она слишком распереживалась, и показания мониторов начали скакать.

— Сейчас. — Она снова посмотрела на отца. — Ты хотел эту должность до того, как меня похитили. Значит, хочешь и теперь. Иначе выходит, что они могут решать за нашу семью.

Василий ничего не ответил. Теперь я отчётливо увидел, что показатели на мониторах изменились. Лекарь появился в палате почти сразу.

— Разговор закончен.

— Мы ещё не… — начала Лена.

— Елена Васильевна, заканчиваем. Вы ещё слишком слабы, и нервничать сверх меры вам нельзя.

Связь оборвалась, экран погас. Через несколько минут и отец вышел в коридор.

— Она права, — сказал я.

— Я знаю.

— Тогда продолжаем?

— Продолжаем. Но ты не будешь делать мою работу за меня. Даже сейчас, когда считаешь, что я уязвим.

— Ты уязвим, но я уважаю тебя как мастера и профессионала. А профессионализм — это умение делать свою работу в любых обстоятельствах.

Василий впервые за несколько дней слабо улыбнулся.

— Именно поэтому я останусь старшим мастером. Хотя бы для того, чтобы доказать это самому себе. Но мне и правда понадобится твоя помощь, Саша.

Конверт со вторым заданием лежал в сейфе. Его доставили в день нападения на Михайловский дворец. Остальные участники уже несколько дней работали, а мы даже не знали имени заказчика.

Василий сломал печать.

— Великая княгиня Мария Александровна, — прочитал он.

— Та самая, которая рекомендовала Орлова.

— Тем интереснее…

К заданию прилагалось закрытое досье. Великая княгиня много путешествовала, посещала провинциальные резиденции и представляла императорскую семью на официальных мероприятиях, преимущественно в Царстве Польском, будучи супругой наместника.

Несколько лет назад её поезд попал в магическую бурю — редчайшее стихийное явление, способное серьёзно повредить здоровью. Она почти не пострадала, но после этого стала болезненно реагировать на нестабильный магический фон.

На вокзалах, в старых дворцах и рядом с большим количеством чужих артефактов у неё начинались мигрени, дрожали руки и ухудшалось зрение. В поездках Мария Александровна носила под одеждой стабилизатор разработки военного министерства. Тяжёлый, неудобный и совершенно не подходящий к придворному платью.

Нам поручили создать изящную альтернативу, которая придётся великой княгине по вкусу.

— Можно сделать подавляющий амулет, — предложил я. — Компактный. Он срежет внешние помехи.

— Вместе с сигналами охраны, связью и половиной чужих артефактов.

— Зато у великой княгини не будет болеть голова. Мигрень — страшная вещь, остаётся лишь посочувствовать её императорскому высочеству.

— Зато у начальника её охраны после такого точно заболит голова, — покачал головой Василий. — И, возможно, вообще слетит с плеч, если он потеряет бдительность.

Я забрал у отца планшет и ещё раз прочитал историю великой княгини.

— Значит, не будем подавлять. Сделаем то, что должно уравновешивать.

— Уже лучше.

Для взаимного гашения требовались несколько одинаковых каналов, расположенных веером вокруг центрального камня.

— Веером? Это интересно.

Василий уже рисовал.

Двенадцать тонких золотых спиц. Внешние пластины будут сделаны из отборного перламутра. Полупрозрачное полотно украсим серебряной вышивкой. В основании — небольшой александрит, катализирующий остальные самоцветы. Четыре небольших камня высшего порядка, реагирующие на стихии. И маленькие серые шпинели для распределения колебаний и помощи александриту.