Осознав, что поддержка Ибеллинов популярностью не пользуется, король запустил второй пакет либеральной реформы. Снова напомню, рыцари Заморья с первых дней завоевания призывались в строй круглый год. В Европе этот срок всегда ограничивался, во Франции, к примеру, до 40 дней. Не то чтобы по истечении срока рыцарь не мог нести службу сюзерену, но продолжение уже требовало соглашения сторон и, как правило, оплаты или компенсаций.
До степени Франции гуманизм его величества не поднялся, но норму об ограничении мобилизации четырьмя месяцами в году он провозгласил. Ничем особо не рискуя, поскольку в приграничных землях ленники воевали за собственные фьефы независимо от официального призыва, в Египте укоренение франков требовало присутствия феодалов на местах, а от границы с Мосулом угроза несколько отодвинулась и новых сроков должно было хватить. Собственно, закон планировался до того, конфликт лишь ускорил его введение.
В среде мелкого рыцарства, которому в три раза скостили главную и самую тяжелую повинность, рейтинг Амори I мгновенно взлетел до максимума. Что важно — включая Триполи и Хомс, где у мобилизованных против короля графских вассалов четыре месяца подходили к концу, и новый закон позволял желающим выйти из мятежа с безупречной репутацией. Такие нашлись и спустя месяц войска графа Триполи начали таять.
Ведущие лорды королевства продолжения либерализации дожидаться не стали, понимая, что законодательных инициатив, ничего не стоящих короне, но ослабляющих магнатов, у монарха в запасе много. Князья быстро согласились, что внедрение европейских норм — это возрождение исконных обычаев, спорить не стали, опасаясь конфликта с собственными ленниками, и поочередно явились под знамена Иерусалима демонстрируя лояльность.
В Антиохии, конечно, законы Иерусалимского королевства не действовали, но на общественное мнение элиты влияние соседей всегда было очень сильным, так что спустя пару лет аналогичные правила появились и там, а пока княжеству в любом случае было не до поддержки мятежных вассалов соседа.
Раймунд III вскоре снял осаду Хамы, оттянув поредевшую дружину на защиту своих владений. Король с собранной армией вторгся на территорию Триполи, недалеко от столицы произошло решающее сражение, кончившееся поражением графа. Битва прошла по вполне спортивным турнирным правилам, отчего погибших в ней почти не было.
Спустя еще пару месяцев мелких стычек, маневров и вялой осады Триполи, Раймунд III вернулся к покорности. Графство Хомс, ставшее коронным доменом, он потерял, а отношения с Каиром испортились до конца текущего царствования. Из последствий отметим еще создание графства Тир из бывшего коронного владения. Лен за безупречную службу получил тамошний прежний королевский виконт, потомок одного из Полоцких князей, приехавших в свое время из Византии.
По окончании междоусобицы, Амори I вернулся к египетским делам. Новый серьезный конфликт с вассалом вспыхнул через четыре года.
В 1171 году умер князь Гуго де Лузиньян Фиванский, крупнейший вассал короны в Египте. Его домен во Франции давно отошел старшему наследнику, остальные сыновья побывали в Заморье в роли крестоносцев, но остались лишь четверо. Пьер подался в госпитальеры, тезка короля Амори Лузиньян стал вторым князем Фиванским, а его два младших брата — Ги (Гвидон в старорусском произношении, памятном из Пушкина) и Вильгельм, по малолетству роли никакой не играли.
Вот на стадии принятия наследства, у Амори Фиванского и вышел спор с тезкой.
Княжество Гуго создавал своими силами и за свой счет, признавая власть короля, но рассматривая домен как вотчину. Почти все франки здесь были выходцами из владений дома Лузиньянов и сюзерена держались строго, не разорвав еще связей с родиной и оставшимися там родственниками. Вассальной клятвой ленники обязывались только князю, что и послужило поводом для междоусобицы.
Амори I заводить посреди Египта чей-то аллодный домен вовсе не планировал, но со старым князем, сохраняющим влияние в Европе, открыто ссориться не желал. С наследником — другое дело. Перед инаугурацией Амори Фиванского, король потребовал совместить с ней вассальную клятву нового князя по полной программе (включая признание «держащим фьеф от монарха») и прямой оммаж всех рыцарей княжества Каирскому трону.
Наследник Лузиньянов отказался наотрез, предложив усеченный вариант присяги и вассалитет по типу Эдессы и Триполи. Договориться не удалось.
Король, в союзе с графом Асута, что южнее Фиванских земель по реке, заблокировал для мятежного сеньора транзит по Нилу, отрезав от всех внешних связей. Серьезный минус заключался в том, что прервалось и речное сообщение Каира с верными трону Верхним Египтом и красноморскими портами. Нил служил важнейшей магистралью страны, и обоюдные санкции несли огромные убытки обеим сторонам. Купцы Красного моря, конечно, часть грузов направили к портам Суэцкого перешейка, но полностью заменить Нил эти меры не могли.
После этого, Амори I собрав войска, осадил пограничный Фаюм, а сборная сеньоров Верхнего Египта под командованием графа Луксорского, нанесла удар на фиванскую столицу Минью, но успеха это не принесло. Фиванские замки оказались крепки, а вассалы надежны, так что дальше приграничья королевские части не продвинулись, и война зашла в позиционный тупик.
Статистика, тем не менее, оказалась на стороне короля. Он мог восполнять потери, а финансовые поступления имел и помимо нильской трассы. С другой стороны, даже полный разгром фиванского тезки, не вел к миру, лучше довоенного. Вассалы Лузиньянов в любом случае остались бы противниками правящего режима, кандидатов на полную их замену не просматривалось, да и в принципе потери немногочисленных, сравнительно с населением страны, латинян представлялись штукой неприятной и излишней.
Потому после двухлетней войны, в 1173 году стороны заключили почетный мир. Князь Фиванский соглашался на статус ленника короны, хоть и с рядом привилегий, касающихся наследования домена. Его вассалы обязывались клятвой королю на общих условиях, что, впрочем, в краткосрочной перспективе их лояльность ничуть не увеличило. Взамен мир скрепляли браком четырнадцатилетних брата князя Ги и старшей дочери короля Сибиллы. Учитывая, что сын у монарха имелся лишь один, и тот страдал проказой, брак выглядел привлекательно для Лузиньянов и вполне стоил прав аллода. Другому младшему брату князя, Вильгельму, отошло в лен графство Аскалон, выделенное из королевского домена в Леванте, так что обмен нельзя назвать неравноценным.
А спустя год Амори I Великий, правитель Латинского королевства Иерусалима и Египта, подхватил не то тиф, не то дизентерию, тогдашними врачами скопом определяемые как лихорадка, от чего вскорости и скончался. Обычное для того времени и региона дело, франки вообще от болезней огромные потери несли, как часто упоминалось.
Итогом его правления стали огромное и успешно латинизируемое королевство с достаточно лояльным населением, укрепление власти центра и резкое снижение внешних угроз, относительно спокойные границы и стабильное внутреннее положение. Королевская власть опиралась на мелкопоместных дворян и буржуа коронных городов, которых Амори I всемерно поддерживал, за что пользовался высокой популярностью. Основой коронного рыцарства стали Нижний Египет и домениальные земли Леванта, где ленов знати практически не существовало. Крупных феодалов в стране насчитывалось, по европейским меркам немного, да и те к концу правления удалось принудить к лояльности.
Единственная проблема заключалась в наследнике. Сын короля Балдуин с ранних лет болел проказой. Вскрылось это в девять лет, когда в 1170 году воспитание наследного принца поручили известному нам Вильгельму Тирскому, патриарху Александрии и канцлеру королевства. На момент смерти отца, принцу было тринадцать лет, регентство получила королева-мать, а учитывая неизлечимую болезнь, очевидное отсутствие потомства и недолгое в перспективе правление Балдуина IV, резко повысился интерес к его сестрам. Сибилла выросла в монастыре в Вифании, куда в восемь лет отправили и малолетнюю Изабеллу. Настоятельницей там работала уже известная нам Иоветта, сестра их бабушки королевы Мелисенды.