Не то чтобы в откровенный фальсификат все поверили, но новый расклад подтвердили Мария Комнина и несколько других принцев, а Андроник казался сильной стороной. Он принял должность и назначил нового патриарха, Василия II Каматира, при Мануиле I попавшего в немилость и ссылку, и благодарного за реабилитацию. Спустя пару дней, Василий короновал вызволителя в соборе Св. Софии, и в этот момент в Константинополь пришло сразу несколько новостей.
Нашлись беглецы, причем активно действующие. Галера с патриархом и императорской семьей добралась до Анталии, чей губернатор встал на их сторону, откуда сушей перебрались еще восточнее, в Селевкию, под защиту дуки провинции Георгия Вуно.
Тут патриарх, за время пути окончательно принявший решение вернуть трон своему протеже, первым делом отлучил Андроника Комнина от церкви. За измену, убийства невинных и прочие многочисленные злодейства. В отличие от Западной Европы, где отлучение считалось обычным инструментом, в Византии оно применялось редко, считалось крайне суровым наказанием и пока еще не обесценилось. Минус оказался в проигрыше темпа — за время плавания и переезда, «узурпатор», как теперь именовали Андроника противники, успел предпринять встречные шаги. Он заявил о неисполнимости отлучения, поскольку и патриарх заменен, и действие произведено невесть где, а не в патриаршем соборе, и вообще, коронованного императора отлучить нельзя. Определенная логика в этой казуистике присутствовала, но на практике, не углубляясь в каноническое право, вопрос чья позиция вернее решался нижестоящими церковниками и зависел далеко не только от норм. Василевса же, Андроник просто объявил подменным.
В игре «узурпатор против подменыша», провинции принялись вдумчиво выбирать позиции, в спор вмешались внешние силы, и империя рухнула в смуту.
В европейской части восстали Болгария и Сербия. Отрезав Хорватию и Далмацию, в которые с севера вошли венгерские войска, а с моря в прибрежных городах высадились венецианцы. Венеция, привычно проплатившая сербский мятеж, возвращала потери прошлого царствования, а в качестве неустойки прихватила и далекий остров Корфу, в условиях междувластия, серьезного сопротивления им там не оказали. Венгерский король Бела III, к месту вспомнил, что клялся в верности лично Мануилу I и его сыну, а Андронику ничего не обещал, поддержал финансово и организационно самоопределение болгар, ввел войска в Хорватию, Далмацию и Сирмий — его наследные территории, отторгнутые тем же Мануилом I, а заодно присоединил приграничные города по Дунаю и Мораве. Ромеи сопротивления практически не оказывали, но встретившиеся на побережье венгры и венецианцы, традиционно схватились за приморские города, особенно упоминавшуюся ранее Зару. После очередной двухлетней войны большая часть портов отошла морской республике, несколько небольших гаваней удержал Бела III.
Возглавивший восстание в Сербии Стефан Неманя и лидеры болгарских борцов за независимость братья Асени, к успеху шли гораздо труднее. Их выступления укрепили влияние Андроника в европейской части Византии, где провинции, опасаясь сербов и болгар, предпочли сплотиться вокруг Константинополя. Но и вынудили направить войска на защиту от повстанцев. Вернуть регионы не вышло, но в результате череды стычек удалось остановить парад суверенитетов примерно в границах сербской и болгарской провинций. Эти операции оттянули часть сил Андроника от войны за корону с соперником, у которого, впрочем, тоже проблем хватало.
После напряженных переговоров всех со всеми, на стороне Андроника кроме столицы оказались вся оставшаяся ромейской европейская часть страны и провинции Черноморского побережья, включая далекий Крым. За патриархом пошла остальная греческая Азия, где границу перешел эмир Азербайджана.
Эмир Джахан Пехлеван летом 1181 года внезапным рейдом взял обещанные ему когда-то Манцикерт и Ани, а затем перегруппировавшись осадил Карс. Пограничные провинции, мобилизовав своих прониаров яростно сопротивлялись, но оборона исконно строилась на приходе подкреплений. Оставить их без поддержки патриарх не мог и отправил большую часть спешно собранного ополчения на восток. Эмир оставил небольшой отряд разорять окрестности Карса, совершил рейд к югу, где пополнил войска подошедшими вассалами, наемниками и гази, и нанес удар на Эрзрум, отрезая приграничные земли от метрополии.
Взяв столицу бывшего эмирата Салтукидов, Джахан продолжил путь на север и вышел к границам Трапезунда, поддерживающего Андроника. Узурпатор в свое время долго гостил у эмира и теперь пользуясь старым знакомством быстро договорился о нейтралитете. Защищая верные провинции, он лишал территории противника и оттягивал на восток вражеские войска, а потеря некоторой части Азии в столь острый момент его не смущала.
Иосиф Благочестивый тоже не пренебрегал связями с иностранцами. Первым делом, он заключил союз с князем Киликии Рубеном III. Армянам обещали признание независимости, фактически, впрочем, уже существующей, и прекращение поддержки прогреческой вооруженной оппозиции. Князь согласился, разрешил вербовку наемников и погрузился в установление контроля над своей территорией. Мать василевса с невесткой, патриарх отослал в Антиохию, к брату вдовствующей императрицы. Дабы не путались под ногами, не подвергались опасностям и с дипломатической миссией. Перед отъездом Марии Антиохийской Иосиф получил удостоверенный ею указ императора о возложении на главу церкви обязанностей регента, официально совместив посты главы духовной и светской власти. У партии появился формальный вождь.
Князь Антиохии Боэмунд III, с почестями встретил свою сестру и сестру короля Франции, выделил дамам отдельный дворец и послал Алексею II отряд добровольцев в помощь. Вместе с желающими повоевать в Византии вассалами князя, в Селевкию отправился и мощный отряд госпитальнеров, числом в сотню братьев-рыцарей, а всего до тысячи воинов, включая наемников. Во время константинопольской резни, как выяснилось, греки разнесли тамошний иоаннитский госпиталь, перебив пациентов и персонал, в котором боевых братьев практически не было. Орден считал свои госпитали неприкосновенными и очень не любил, когда с этим мнением не соглашались. Кроме бойцов, отряд вез деньги, иоанниты предоставили патриарху солидный кредит. Естественно, процентный, но с возможностью возврата землей под командорства.
А насчет Азербайджана в Заморье созвали срочную конференцию правителей, пригласив короля Балдуина IV, князя Антиохии, графа Эдессы и магистров обоих рыцарских орденов, а качестве представителя Византии императрицу. Джахан считался общей угрозой, поход на него выглядел полезным проектом, так что латиняне начали готовить коалиционную армию.
В Европу Иосиф тоже направил послов. С возложением лично на мятежного Андроника и его присных ответственности за константинопольскую резню, указанием на его отлучение и пояснениями, что законные император Алексей II и патриарх тут вовсе не при делах, а наоборот, сами пострадали, скорбят и дружески настроены к франкам. Папа римский послание одобрил, приветствовал и рекламировал среди паствы, а также завязал с восточным коллегой деловую переписку, но помощи прислать не мог. Зато тоже анафемствовал Андроника, а Алексея II объявил законным монархом, поборником христианства и «мечом, карающим убийц невиновных», что репутацию ромейских лоялистов в Европе сильно улучшило. Король Франции ответил благосклонно, но поддержал тоже только словесными интервенциями.
Дож много лет страдающей от разрыва торговых связей Венеции, мгновенно ухватился за шанс вернуть рынок. В обмен на признание «законным василевсом» возврата портов в Далмации (с чем до победы над сербами греки все равно поделать ничего не могли) и дарование торговых преференций — пусть и не монопольных, республика обязалась не заключать союза с Андроником и блокировать торговлю с Константинополем. Вопросы о Сербии и Корфу, стороны благоразумно опустили до лучших времен.