Изабелла по неимению собственной партии поддержала сестру, к Раймунду III перешли Ибеллины с графством Хама, а сторону Сибиллы приняли князь Дамиетты (отрезавший Александрию от палестинских земель) и два ранее нейтральных военно-монашеских ордена, в боевых действиях, впрочем, практически не участвовавшие.
Отряды Лузиньянов вошли в Иерусалим, где в августе 1186 года принцессу Сибиллу короновал патриарх Ираклий, при том «передав ей в руки вторую корону и предложив избрать себе короля и защитника». Свежеиспеченная королева тут же избрала Ги де Лузиньяна и возложила корону ему на голову, после чего патриарх помазал и его, а присутствовавшие принесли клятву верности новым монархам. В этом крылся подвох — теперь Ги стал законным, помазанным королем — пусть «по праву избрания», но лично, а не через супругу. Это сыграет роль позже, а пока отметим, что коронацию сторонники Триполи не признали, и война продолжилась.
Осенью сторонники Лузиньянов в верховьях Нила собрали мощный отряд из местных баронов, ополчения городов Красноморья, нубийских наемников и нескольких рыцарей-иоаннитов, который двинувшись вниз по течению полностью очистил регион от оппонентов, а затем под командованием Вильгельма де Лузиньяна, графа Аскалонского и младшего из братьев, двинулся на Александрию. Поддерживающий графа Триполи город как раз потерял вождя — умер патриарх Вильгельм Тирский (версия об отравлении, естественно, появилась немедленно, как обычно). Установить контроль над всем Египтом, однако, не удалось, поскольку в игре появились несколько новых факторов.
Первый ввел Ги де Лузиньян, спешно выдав принцессу Изабеллу за прибывшего из Византии Конрада Монферратского. Третий из Монферратов в Заморье входил в окружение Георгия Вуко и оставил службу василевсу опасаясь разделить судьбу репрессированного патрона. В Европу возвращаться было рано, в Леванте его отец и младший брат неплохо устроились в княжестве Мармарика, а в споре за трон поддерживали Лузиньянов. Конрад считался толковым воином и дипломатом, Ги знал его по Мардинскому походу и рассчитывал на преданность в обмен на возвышение. Уточним — преданность лично новому королю, а не его клану, главой которого оставался Амори Фиванский. Отношения между братьями Лузиньянами, конечно, оставались дружными, но, согласитесь, мало ли что случается? А Изабелле стукнуло четырнадцать — пора замуж. Новобрачному даровали в лен княжество Заиорданское, которое он и выехал приводить к покорности «законным королю и королеве». Появление еще одного Монферрата на политической арене, в текущем моменте особой роли не сыграло. А вот ходы другой стороны, внесли новизну сразу.
В 1186 году истек срок перемирия Латинского королевства с багдадским халифом ан-Насиром, который закончил укрепление власти в своем домене и обратился к внешней политике. В Багдад отправился приверженец регента, граф Сидона Рене де Гранье, известный дипломат, прекрасно владеющий арабским и имеющий отличные связи в исламском мире, а заодно отчим Балдуина Марашского (третий муж его матери, уже два года покойной). Гранье просил помощи для сюзерена.
Интерес Ан-Насира вообще был прикован к северным границам, велись зондажные переговоры с Византией и Хорезмом, но запрос из Триполи оказался очень к месту. Халиф все предыдущие годы воевал только с мусульманами, и ему в имиджевых целях давно требовалось исполнить заветы ислама совершив поход на неверных. Да и соседний король в должниках никогда не помешает, отчего к графу Триполи через занимающую дружественный нейтралитет Антиохию направили отряд наемных туркмен, а повелитель правоверных выступил в поход на Пальмиру.
Осада крепости отвлекла от гражданской войны тамплиеров, запросивших поддержки у Амори де Лузиньяна. Пальмира имела мощные укрепления, но орден Храма в тот момент обустраивался в Дийабакире и сил не хватало. На помощь поспешил король Ги I (будем его так теперь называть) с дружиной и ополчением Дамаска, но на подступах к осажденному городу войска халифа экспедицию разгромили, и она отступила в Дамаск. Сарацины повели преследование, но у стен крепости попали в засаду, где часть их перебили, а уцелевшие вернулись к основным силам.
Части Ан-Насира ворвались в Пальмиру и разграбили город, но гарнизон планово отошел в цитадель и укрепленный тамплиерский квартал. Взять внутригородской укрепрайон не удалось, хотя во время одного из приступов от шальной стрелы погиб магистр Жерар де Ридфор. Осада продолжалась еще три месяца, затем халиф отошел. Атаку Дамаска он обоснованно счел неперспективной, богатые трофеи взяли и в Пальмире. Рейд позволил повелителю правоверных заявлять о приверженности джихаду, а большая война готовилась им в другом месте.
Кроме халифа, Раймунд III заключил союз и с Балдуином Марашским, признав его сыном Амори Великого. Балдуин поддерживал первенство претензий бездетного графа на корону, а взамен назначался его наследником — но только относительно королевства. С собой сеньор Мараша привел собственную дружину, добровольцев из Эдессы, Антиохийского княжества и наемников. Мнения о том, кто стоял за Балдуином — Жослен III Эдесский или Боэмунд III Антиохийский, разделились, но это и не принципиально. Важно, что в новом составе триполийцы, поддерживаемые с моря флотами итальянских республик, перешли в наступление. Коалиционный отряд Раймунда III и Балдуина Марашского обошел Тир, оставив осаждать город небольшой отряд и блокировав с моря, и вышел к Акре. Акра оставалась ведущим и богатейшим портом левантийской части королевства, а ее патрициат поддерживал Лузиньянов. Собрав все имеющиеся силы, включая подошедший отряд из Верхнего Египта, Амори Фиванский ринулся спасать ключевой порт, но в этот момент не признавшие короля Ги сеньоры Галилеи, Цезареи и Сен-Абрахама, атаковали Аскалон, отрезая путь в Египет и угрожая Иерусалиму.
Пока лидер Лузиньянов в спешке определялся, что спасать в первую очередь, напряженности добавили вести с севера. Скончался Джахан Пехлеван, оставив четырех сыновей, из которых «старший Абу Бакр и младший Узбек были от наложниц, а другие двое от одной матери Инандж-хатун, дочери эмира». Наследником стал старший сын, а регентом (атабеком) его воспитатель и брат Джахан Пехлевана, Музаффар ад-Дин Кызыл-Арслан, у которого «детей не было, и Абу Бакр был для него как сын». Для сплочения рядов вассалов, Кызыл-Арслан решил провести «маленький победоносный рейд», выбрав целью франкский Дийабакир — налет на остальных соседей, Византию, Грузию, Халифат или Хорезм, маленьким не получался. Атабек «выступил, собрав войска Азербайджана и Аррана и большую часть войск Ирака», окружил крепость, блокировав там гарнизон тамплиеров и эдесских рыцарей, а остальными войсками нанес удар на Эдессу.
Позже сторонники Лузиньянов нападение азербайджанцев тоже приписывали интригам Раймунда III, но эта версия вызывает большие сомнения — никакой выгоды партия графа Триполи не получила. В рамках черного пиара Раймунда III Триполийского и Рене Сидонского из-за тесных деловых контактов с мусульманами, и в принятии ислама обвиняли, но вокруг Дийабакира явно шла не их игра.
Граф Жослен III Эдесский отправил послов за помощью к сюзерену. Эдесса, фактически давно став автономным сателлитом Антиохии, продолжала считаться вассалом Латинского королевства, трон которого пребывал в спорном состоянии. Но помощь Жослен III просил лишь у Ги I. Король в тот момент сдерживал войска халифа в Дамаске, и чтобы не играть «в испорченный телефон», послы сразу прибыли в ставку реального правителя, Амори де Лузиньяна. Амори честно признался, что людей послать не может и посоветовал держаться. Представители Эдессы напомнили о долге сюзерена — основе феодальных отношений, и обвинили — не князя, а сразу короля Ги, в нарушении вассального договора и клятв, посулив громкий скандал, разрыв отношений и переход на сторону Триполи. Но предложили выход — мирное размежевание, с признанием суверенности графства, которое тут же признает сюзереном Антиохию. Торговались недолго. Амори мог ответить, что Жослен III сам не исполнил долга вассала и не помог королю в борьбе с «мятежными вассалами», вроде графа Триполи, но от вынесения спора на публику Лузиньяны очевидно теряли больше. Упускать Эдессу было жаль, но в сущности это было всего лишь оформлением реальности. Князь Фиванский начал понимать чувства патриарха Иосифа, совсем недавно так же вот наблюдавшего как союзники откусывают земли охваченной смутой страны, но лучшего выхода не нашел.