В Болгарии, напомним, после успешного переворота с убийством царя, корону получил Борил. Из других кандидатов два эмигрировали (Иван Асень II на Русь, Добромир Стрез в Византию), а третий — Алексий Слав, в приграничных Родопских горах создал самопровозглашенное княжество, никем не признанное, но поддерживаемое Византией. Невзирая на полученную Болгарией четверть века назад независимость, местная церковь сохраняла подчинение Константинопольскому патриархату, оставаясь со времен патриарха Иосифа Стального греческим агентом влияния, а зачастую и действия. Не удивительно, что все болгарские цари в качестве противовеса лояльно относились к богомилам. Еретики занимали жесткую антицерковную — что в тех условиях означало антивизантийскую, позицию, пользовались авторитетом в народе и поддерживали болгарский суверенитет, а с ним и трон. Борил исключением не стал, фактически легализовал еретиков, позволив им проповеди и открытые диспуты с официальным клиром, приглашая ко дворцу и никоим образом не преследуя. Взамен получил поддержку, связи (в том числе торговые) с Европой через катаров и лояльность богомильского подполья в приграничных землях Византии. Собственно, очередной волне восстаний в Сербии и Далмации, способствовали именно богомилы, поддерживаемые Борилом.
Сложившаяся ситуация стала причиной упоминавшегося соглашения папы Римского и василевса Алексея II Комнина об одновременном подавлении центров ереси. Хотя у греков идея крестовых походов признания не получила, войны с еретиками были делом привычным. Религиозные кампании V века покрылись туманом истории, но в VIII–IX веках ромеи сражались с сектой павликиан (христианская ересь, возможно один из источников богомилов), создавших собственную непризнанную республику в Приевфратье и успешно воевавших с ромеями, доходя до Эфеса. Республику сокрушили в IX веке, но павликиане боролись еще с Иоанном Цимисхим, который в итоге предпочел переговоры и переселение согласившихся сложить оружие еретиков в Болгарию, на условиях религиозной автономии. Соглашение, отметим, греки в основном соблюдали. Алексей I Комнин пытался вернуть павликиан в лоно православия, успеха не добился, кампанию свернул, и былые непримиримые враги к XIII веку превратились в лояльное империи меньшинство. В общем, войсковая операция против ереси, пусть не именуемая крестовым походом (термин и в отношении европейских аналогов, напомню, тогда не употреблялся), ромеям была не внове.
Повторяя предыдущие проекты и пользуясь дипломатической помощью папы Римского, Алексей II попытался создать по этому поводу коалицию с венграми. Андраш II Венгерский в свое время обещал «принять крест», с поездками в Испанию у него как-то не сложилось, а теперь Рим про клятву напомнил. Королю идея нравилась, но мешали собственные хлопоты и экономика. Болгары держали в руках устье Дуная, контролируя транзит между Черным морем и венгерским участком реки, приносившим, несмотря на снижение оборотов, неплохой доход. Исключить посредника между купцами Византии и Венгрии, конечно, выглядело заманчиво, но в моменте денежный поток оказался важнее, и король от альянса уклонился.
На Руси бушевали княжеские междоусобицы, так что союзников, кроме непризнанного князя Слава, василевс не нашел. Зато в Константинополе прозябал претендент на болгарский трон Стрез, имеющий в царстве сторонников, недовольных Борилом. Потому Алексей II решил начать со спецоперации, а борьбу с ересью — с обещанной римскому союзнику зачистки побережья Адриатики, а заодно пограничных с болгарами районов. В 1209 году василевс двинул собранную армию на Балканы, а Слав совершил набег на царский Филиппополь. Борил отражал набег своими силами, сочтя призыв союзных половцев слишком разорительным.
Слав при появлении противника начал отступление, болгары увлеклись преследованием, но у крепости Цепина встретили отдельный корпус ромеев под командованием Феодора Ласкариса, разбивший царскую дружину наголову. Царь собрал уцелевших в Филиппополе, греки и Слав отошли на границу непризнанного княжества, откуда вскоре Ласкарис увел отряд на соединение с основными войсками в Сербию.
В болгарской Македонии в это время объявился Стрез, с отрядом греческих отпускников из регулярных таксиархий. Опираясь на местных сторонников, он быстро овладел регионом до реки Вардар, где объявил еще одно самопровозглашенное княжество, а себя истинным царем Болгарии.
Следующий год Борил провел в стычках с князьями-сепаратистами, а затем перешел к дипломатии. Он договорился со Стрезом, осознавшим, что поход за короной провалился и разочаровавшимся в Византии, явно ненамеренной сохранять независимую Болгарию, даже в виде вассала. Стрез получил статус второго лица в государстве, его княжество вернулось в царство на правах автономии и расширилось на восток, до границы со Славом, а греческих добровольцев вырезали «предательским образом застигнув врасплох и доверяющих еще былому союзнику, обратившемуся к измене». Слав остался верен империи.
Ромейские войска в это время втянулись в контртеррористическую операцию против богомилов и сторонников независимости от империи — множества пересекающиеся, но не всегда совпадающие. В основном мятежи сербов, хорватов и боснийцев подавили за год. Непримиримые сепаратисты привычно ушли пересидеть в горы, но василевс нарушил традицию и вместо очередного принятия покорности и выкупа от местного нобилитета, назначения наместника и возвращения ситуации на круги своя, остался в регионе. Войска блокировали горы, районы скопления антиромейских формирований планомерно зачищались, взятых в плен боевиков поголовно объявляли еретиками и казнили. Знать переселяли в восточные провинции на границу с Хорезмом и Багдадским халифатом, ее место занимали лояльные прониары из азиатской части и местные провизантийские выдвиженцы. Репрессии дали двойственный эффект. Большая часть крестьян и горожан, особенно купеческая верхушка с побережья, за век непрерывных восстаний и войн устала и предпочла империю. Города получили в награду признание самоуправления и льготы, крестьяне — перспективу мира и прекращение рейдов по селам, хотя было ли это на тот момент бонусом, сказать затруднительно. Активная оппозиция кристаллизовалась, и тем позволила ее разгромить, но эти операции заняли еще три года. На провозглашенную причину похода — богомилов, кампания повлияла слабо. Арестованных лидеров еретиков, конечно, сжигали, проповедникам вырезали языки, а сочувствующих высылали, но большую часть казненных, по-видимому, составлял не столько актив секты, сколько проведенные как отступники боевики сепаратистов. Часть богомилов бежала в Болгарию или Италию, оставшиеся вернулись к нелегальным методам, и греки зашли в тупик. Проповеди продолжались, бороться с подпольем армия не умела, да и население, склонявшееся к лояльности имперской светской власти, гонения на «апостольского образа жизни» богомилов воспринимало гораздо хуже антипартизанских рейдов. Одинаковые вызовы порождают одинаковые ответы, и Константинопольский патриархат с василевсом пошли по тому же пути, что и Рим — борьба с ересью перешла в руки церкви.
Инквизицию, правда, создавать не стали — для Византии такое новшество было перебором, но подключили монахов с Афона, где существовала «Афонская монашеская республика», конфедерация монастырей, объединенная общепринятыми правилами, вольностями пожалованными прежними императорами и взглядами на теологию. Фактически Афон был православным «Орденским государством», вассальным василевсу, под управлением аналога католического ордена, организационно сходным с цистерианцами, включал в административном плане и отшельников, и лавры (объединение отшельников), и монастыри привычного латинянам типа — с коллективом монахов и обязательным привлечением к труду. Монахи Афона на описываемое время отличались склонностью к духовному совершенствованию и исихазму (мистический христианский аскетизм, на основе пути человека к единению с богом через психофизический самоконтроль, медитация на основе молитвы Иисусовой и глубоко эзотерическая теория), требуемыми моментом подвижничеством и трудолюбием (нищенство богомилы и их паства не одобряли), поддержкой научного поиска и интернационализмом. Там и в XIII веке продолжали существовать монастыри разных наций (русский, грузинский и даже итальянский — «Амальфиканский»), а братья делились не по этническому признаку или подданству, а по языку, что в те века вполне логично, поскольку с национальным и государственным определением было весьма расплывчато, отчего, к примеру, католический рыцарский орден Иоаннитов эту практику позаимствовал. В отличие от белого православного духовенства Афон придерживался позиции единой с католиками церкви, несмотря на расколы, отлучения и войны католиков с православными. Республика подчинялась патриарху лишь в ряде вопросов, в остальном самоуправлялась, формально контролируясь василевсом, отчего в ответственные за борьбу с ересью подходила наилучшим образом.