Бату стягивал войска на восток. Мелкий по меркам всей Орды конфликт с крестоносцами в западном захолустье, его сейчас интересовал мало. Подкрепления Татару и Куремсе собирали, но не в первую очередь, пока те должны были рассчитывать на свои силы.
Здесь в игру вмешался Александр Невский. Он сдал Бату соглашения великого князя Андрея с Ширемуном и крестоносцами, а в князья предложил себя. Посулив соблюдение вассальных обязательств, крепкий тыл и налоговые поступления. Войск Александр Ярославич не просил, обещая решить семейный вопрос самостоятельно, а хотел ярлык на княжение, пересмотр отношений с Ордой и льготы, да небольшое посольство в статусных целях. Бату пришлось принимать решение. Удар владимирцев в Поволжье ронял репутацию джучидов, мог оттянуть его силы от драки за трон, да и регион был куда важнее, чем Южная Русь. Стратегический аспект заключался в торговых путях. С началом войны, венецианцы сообщили Бату, что транзит через Константинополь из Черного моря ромеи ограничивают, а папа римский вводит эмбарго на торговлю с улусом Джучи. Итальянцы жаловались на повышение транзакционных издержек и просили льгот по пошлинам, а взамен проблемы обещали уладить и грузопоток не снижать. Но риск полного закрытия Проливов следовало учитывать. В этом случае, потеря Владимирского княжества и волжского транзита означала, что улус Джучи с Европой не торгует вообще. А караваны из Азии идут через Анатолию или Левант, обогащая конкурирующие улусы.
Александр Невский, отметим, подставляя младшего брата, кроме простого человеческого желания порулить, имел и веские аргументы. Андрей играл на повышение, поставив на Ширемуна и хеджируясь соглашением с крестоносцами. Что сулил Владимирскому княжеству выигрыш Ширемуна, кстати, точно не известно — переговоры велись тайно. Александр считал такую позицию рисковой, а шансы Бату на победу высокими, отчего предпочитал выйти в кэш. То есть поддержать «известное зло» в лице договороспособного соседа и практически без риска выторговать прозрачные бонусы. В монгольской распре роль княжества сводилась к нейтралитету, так что даже с проигрышем Бату претензий от победителя не ожидалось, разве что лично к князю. Но война за улус Джучи в таком случае будет долгой, поводы сменить сторону найдутся. То же самое касалось крестового похода. А Бату мог заплатить высокую для Владимира цену без ущерба для себя.
На том и договорились. Бату выдал ярлык на княжий стол Александру. Превысив полномочия, но в случае успеха эту мелочь ему никто бы не предъявил, а при проигрыше выжить он не рассчитывал. Затем отправил небольшой, чисто представительский отряд в поддержку нового князя. Статус Владимира менялся. Великий князь стал вассалом Бату, а ярлык получил на себя и потомков, превратив держание в вотчину, не требующую от наследников получения ярлыка в будущем. Уплата дани со всего княжества возлагалась на Александра, посылка монгольских баскаков исключалась, как и выплаты удельными князьями — что жестко подчиняло последних правителю Владимира. Задолженность по дани за прошлые годы (такая была, после смерти Ярослава и до вокняжения Андрея, платить было некому) забывалась. Князь обязывался посылать войска в помощь сюзерену и поддерживать торговые пути. Условия мягкие, но взаимовыгодные.
Летом во Владимирском княжестве вспыхнула междоусобица. Победил поддержанный большинством элиты Александр, политика Андрея казалась рисковой не только брату. Впрочем, бои за трон шли вялые и почти без потерь, а проигравшие наказывались мягко. Осенью Александр Невский утвердился в новой должности. Андрей через Новгород отъехал в Швецию, а после смерти Бату без проблем вернулся домой, получив солидные уделы. Погруженное во внутренние дела, Владимирское княжество от тем крестового похода и выбора хана отстранилось, вернувшись во внешнюю политику лишь в следующем году.
Крестоносцы, почти не встречая сопротивления вышли к Киеву, который заняли без боя. Город после разрушения монголами толком не восстановился, население оказалось мизерным, добычи, как и предсказывал Даниил Галицкий, никакой, а с малонаселенных окрестностей огромную армию было не прокормить. Несколько разочарованные пилигримы разделились. Людовик IX с князем Ростиславом и основными силами двинулся на Чернигов, а тамплиеры, галицкая дружина и французский отряд под командованием брата короля Роберта, к Переяславлю.
Куремса выслал отряды, постоянно беспокоившие оба корпуса христиан, но в сражение вступать не спешил.
Чернигов и Переяславль тоже взяли почти без боев. Земли по пути разорили окончательно — просто по причине большой численности армий, и как отмечал хронист «страдали более от недостатка еды для людей и коней, чем от стычек с язычниками». Из Переяславля князь Даниил с дружиной отбыл домой, логично пояснив, что цели похода выполнены, а на землях Ростислава ему оставаться политически неверно. Митрополит Кирилл, все это время находившийся по неясным причинам во Владимире, прибыл в Чернигов, где провел в интересах Александра Невского переговоры с королем Франции, гарантировав дружественный нейтралитет Владимирского княжества. Ростислав занялся восстановлением власти на землях княжеств, а разочарованные походом, не принесшим ни славы в битвах, ни добычи, франки, стягивались в Переяславль, собираясь перезимовав продолжить поход к ставке Куремсы, на левобережье Днепра. Снабжение удалось наладить, обозы шли из Галицких и Владимирских земель.
В это время, греко-венгерские войска с боями вышли к Днестру. Часть половцев переметнулась на сторону коалиции, их возглавил ставленник ромеев, сын покойного Котяна Бела Кун. Монголов и сохранивших им преданность половцев, Кун резал беспощадно, «не щадя ни малых детей, ни женщин», заслужив тем в Степи авторитет и уважение. Отряды Татара вытеснили с Южному Бугу. И коалиция, и монголы понесли большие потери, требовалась пауза.
Наступление поддержал отряд Льва, наследника князя Галицкого, а осенью к нему присоединилась вернувшаяся дружина Даниила. Галичане обосновались на линии Каменец-Ямполь-Бряславль-Житомир, где начали спешно обустраивать крепости. Византия получила территории на левом берегу Дуная, остальное заняли венгры.
Зимой Куремса, соединив силы с Татаром и дождавшись подкрепления от Бату, нанес мощный удар на Чернигов. Сметая заслоны, монголы вышли к городу, павшему через два дня. Князь Ростислав смог вырваться с небольшим отрядом, а набранная им дружина и гарнизон из крестоносцев погибли почти полностью. Затем монголы вновь разнесли Киев, отрезали Людовика IX в Переяславле от союзного Галича, разорили округу и с интересом ждали реакции оставшегося без провианта противника.
Король Франции быстро оценил ситуацию и повел войска на прорыв. В районе Юрьева (Белая Церковь) состоялось первое серьезное сражение похода, выигранное монголами за счет дисциплины. В битве армия крестоносцев утратила управление, бой вели отдельные отряды, а когда поражение стало очевидным, часть уцелевших, под командованием братьев короля Роберта Анжуйского и Альфонса де Пуатье, отступила в Переяславль. Людовика IX тяжело ранило, но королевский отряд в этот момент удачно соединился с тамплиерами, сохранявшими дисциплину и продолжающими прорыв, как планом предписывалось. Монарха вывезли в Житомир, где находился галицийский гарнизон. Рыцари Храма при том полегли почти все, включая магистра. Преследующие отряд монголы крепость брать не стали, отойдя к главным силам Куремсы под Переяславлем.
Переяславль монголы вскоре взяли, в плен попало множество европейцев, в том числе оба брата короля. Куремса в ходе компании понес немалые потери, но армия крестоносцев оказалась разгромлена почти полностью.
Весна 1249 года принесла перерыв в боевых действиях. Бату, получив вести о победе, интересоваться мелким конфликтом на западе вовсе пока перестал. Куремса и Татар готовили компанию на Днестре. Князь Ростислав, которого крестоносцы, не без творческого участия князя Галицкого, обвиняли в обмане и авантюризме, повлекших поражение, спешно отъехал в Венгрию к тестю, получил там неплохой лен и на мировой арене больше не появлялся.