«Истоки ордена св. Иоанна Иерусалимского не вполне ясны», как метко замечают историки, а неясность вот в чем. Некогда госпитальеры официально вели происхождение от Маккавеев, но даже сами при этом как-то смущались, и нынче эта версия редко рассматривается. Хотя я не удивился бы — существуют же они по сей день?
Как выше упомянуто, братства монахов и околоцерковных мирян в Святой Земле существовали издревле. И главным занятием братств, связанных с паломничеством, служила не охрана, а вовсе странноприимство, то есть помощь путникам в ночлеге, лечении и пребывании — визы, обмен валют, переводчики, гиды и прочее. Путь из Европы в Палестину с начала нашей эры был популярным, но не простым, и проблем у пилигримов хватало. Собственно, «госпиталь» в тогдашней терминологии это гибрид больницы, приюта, ночлежки, бесплатной столовой и раздачи милостыни. И такие госпитали основывались века так с III минимум.
В VII веке патриарх Александрии св. Иоанн Милостивый, в заботе о пилигримах (из Египта, в первую очередь), построил в Иерусалиме недалеко от храма Гроба Господня, церковь св. Иоанна Крестителя и при ней такой вот небольшой госпиталь. Иоанн Милостивый вообще прославился благотворительностью, за что почитался христианами всех ветвей, и… и вот тут к госпитальерам. Не известно (мы часто будем эту фразу употреблять) кто был изначальным покровителем ордена — Иоанн Милостивый или сразу Иоанн Креститель, обе версии имеют сторонников. Возможно, госпиталь ордена иоаннитов построен именно на фундаменте госпиталя св. Иоанна Милостивого… или у церкви Марии Латинской. А может это вообще одно мест, не известно — с госпитальерами, с ними часто так.
Позже (когда неизвестно), веке в IX–X, возле храма Гроба Господня существовала упомянутая церковь Марии Латинской, при которой тоже имелся госпиталь, и даже возможно тот же самый. Что там с церковью произошло неизвестно, а только в XI веке она стала курироваться купцами из итальянского города Амальфи.
Амальфи — первый из плеяды знаменитых итальянских морских городов-республик, вышедших на большую дорогу средиземноморской торговли, и в Левант оттуда наезжали часто, ничего удивительного в своей церкви нет. Тут же упомянем, что знак иоаннитов, известный ныне как «мальтийский крест», тогда служил амальфийским гербом («мальтийский» крест на синем поле). Город сей значился автономным владением византийцев, затем независимым, а потом уж его покорил Гвискар, папа Боэмунда Таррентского, но не окончательно, потом еще не раз покоряли, тяга к суверенитету не пропадала. Так что, строго говоря, Риму или Константинополю подчинялись по церковной линии курировавшие госпиталь в Леванте амальфийцы, неизвестно.
А еще неизвестно, кто и когда «последний» госпиталь — реорганизованный позже в орден, содержал в XI веке из амальфийцев. Возможно в течение века создали новый, а может продолжали работать в старом, со времен Иоанна Милостивого. Факт, что к приходу крестоносцев, госпиталь существовал, а руководил им некто Жерар.
Кто такой Жерар… правильно, неизвестно. Даже его национальность, сословие и точное имя не установлены. В Латинских королевствах он быстро стал лидером братства госпитальеров, реорганизовал его в орден, но неизвестно, были ли госпитальеры до реорганизации монахами или мирянами, а также когда все-таки монахами стали.
Позже Жерара канонизировали, есть описания нескольких чудес, что интересно, связанных вовсе не с милосердием и лечением. Во время осады крестоносцами Иерусалима, Жерар, находясь в осажденном городе, по преданию бросал хлеба со стены франкам. Чтобы подкормить и уменьшить запасы осажденных, видимо. За этим его схватили сарацины, привели к коменданту репрессировать, но кидаемые хлеба к разбору превратились в камни, отчего Жерара казнить не стали. Ничего особо удивительного тут даже и нету — амальфийцы, как и всякие купцы, наверняка умели «решать вопросы», а мутации вещдоков дело во все времена понятное, сколько это стоило не принципиально. И даже помощь Высших сил тут уместна — мог ведь попасться неберущий конвоир. Но остальные вопросы остаются.
После победы крестоносцев, Готфрид Бульонский, первый правитель Иерусалимской сеньории, госпитальерам благоволил, подарил деревню в пригороде и местечко в своих европейских владениях, и этот почин в Европе подхватили другие сеньоры. В принципе, все логично — госпиталь лечил раненных франков, военврачам жертвовать для рыцаря нормально.
При Готфриде, в госпиталь вступили рыцари. Минимум четверо, чьи имена известны, а то и больше. Один из них, Раймонд де Пюи, станет преемником Жерара… но это потом. А пока об обетах. После наплыва даров и расширения деятельности братства под началом Жерара, последний созвал учредительное собрание и предложил от мира отречься, заниматься странноприимством и лечением, но уже в монашестве. Тогда же и форму ввели, черную, с белым мальтийским-амальфийским крестом. Когда это случилось, разумеется, неизвестно, предполагается, что в 1099 — 1102 годах. Подчинялось созданное монашеское братство патриарху Иерусалима.
Монахи Госпиталя стали активно расширять дело, открывая филиалы в Европе, на путях паломников, и собирать многочисленные пожертвования. На этой почве их пути с патриархом разошлись, оттого что платить ему положенную долю не хотелось. Как госпитальеры попали на прием к папе римскому, неизвестно, но в 1113 году Пасхалий II издал буллу, учредив Госпиталь как транснациональную фирму, подчиняющуюся напрямую папе, с иммунитетом от светских и церковных властей, оставлением себе десятины, самоуправлением и прочими льготами, «на все времена». Когда, кстати, покровителем ордена стал св. Иоанн (и который, повторюсь), неизвестно. Но иоаннитами орден стали называть видимо позже. Кроме того, в новый орден влили путем поглощения некоторые независимые аналогичные общины и заведения.
Позже, как и тамплиерам, ордену дозволили своих священников, а еще орден стал военным.
С последним все снова не ясно, и когда госпитальеры начали воевать, неизвестно.
Один из первых историков событий, Вильгельм Тирский, о госпитальерах при власти мусульман писал так: «Большое количество греков и латинян, невзирая на все опасности того бедственного века, приходили с паломничеством к святым местам. (…) Тот, кто мог выплатить пошлину, получал разрешение на вход в город и становился предметом новых забот для своих братьев. Ходивших по городу для посещения святых мест паломников беспрестанно предупреждали, чтобы они соблюдали величайшую осторожность — в противном случае они могли быть избиты, ограблены или даже тайно убиты или задушены. Движимые желанием предотвратить эти несчастья и наполненные братской любовью, христиане беспрестанно ходили по путям паломников для того, чтобы убедиться в их невредимости и защитить их от всех возможных несчастий».
Нет, мы можем допустить, что защита от указанных несчастий — избиений, грабежа или тайного убийства, осуществлялась ласкою и проповедью. Но больше похоже на патрули самообороны. Интересно, где потом трупы предотвращенных всплывали… Но, как ранее упоминалось, четких данных о боевиках нет.
При франках госпитальеры начали воевать где-то в 20-е — 30-е годы XII века. Наверное, тут тоже варианты есть. И затем все сильнее становились похожи на тамплиеров. Точно так же делились на рыцарей, служащих братьев и капелланов, так же занимались банковской деятельностью (еще неизвестно, кто первый начал), но имелись два отличия.
Иоанниты первой заботой ставили себе деятельность госпиталя — больницы и приюта пилигримов, а заодно и всех остальных. Отнюдь не формально, они отгрохали в Иерусалиме огромный по тем временам комплекс, совмещающий больницу, ночлежку и прочее, на 2 000 койко-мест, широко занимались благотворительностью (Тампль себе этой задачи не ставил) и слыли авторитетными медиками. Причем, не только в Иерусалиме, но и в Европе, и в Византии. И эта лечебно-гостиничная деятельность велась немногим слабее военной, а в начале и посолиднее. До сих пор, кстати, ведется.