В дом заходим вместе, вместе выходим на внутреннюю территорию и в итоге вместе идем к своему подъезду.
— Мм… Чону? — зову молодого человека.
Не знаю, насколько это правильно с точки зрения норм общения его народа… но смысла скрывать, что я знаю его имя — нет. Я же сама проверяла его по паспорту.
Молодой человек останавливается и немного удивленно смотрит на меня.
— Может… эм… you need help? — немного помявшись на месте, негромко спрашиваю.
Выражение лица кареглазого сложно передать. Кажется, он вообще не ожидал ничего подобного… никогда в жизни.
Он переводит взгляд на свой пакет из аптеки, потом на меня, потом на дверь подъезда… открывает рот, чтобы что-то ответить… но через секунду его закрывает, вспомнив, что, что бы он ни ответил — я не пойму…
А затем вдруг кивает, опуская взгляд вниз.
И я не могу сказать точно — какая именно эмоция в этот момент отражается на его лице.
Я киваю в ответ и возобновляю шаг. Хоть так — но помогу. Пластырь приклеить для меня — не проблема. Как и обработать какую-нибудь царапину. Я росла без матери.
Проблема возникает в лифте, когда я тянусь к кнопке этажа…
— Ой… а мы к кому едем? К тебе или ко мне? — спрашиваю, резко разворачиваясь к кареглазому, но тут же машинально отстраняюсь: молодой человек стоит слишком близко…
Неловко поправляю свитер, не зная, что сказать… и как сказать… Блин, он сейчас подумает, что я — какая-то ненормальная. Он же просто рядом был! Даже не жался ко мне.
Черт.
Дверцы лифта закрываются, и мы стоим на месте. Вот ведь…
— Мы поедем ко мне. Хорошо? — спрашиваю, не глядя на него, и нажимаю кнопку своего этажа.
Заходить в его квартиру после того, как навязалась с помощью и устроила такой цирк в лифте — не самая лучшая идея.
Когда мы останавливаемся, я первая выхожу на этаж и иду к своей двери; стараюсь не смотреть на парня за своей спиной. И усердно стараюсь не думать о том, что он обо всем этом думает. Да я сама не знаю, что об этом думать! Я ж незнакомого человека в дом привела!
С моей головой точно что-то не так…
— Разувайся и проходи, — указываю на пластмассовую полку для обуви и иду на кухню.
Ставлю чайник. Слышу, как мой сосед моет руки…
А он быстро осваивается на незнакомой местности! Хотя… тут скорее дело в том, что планировки наших квартир похожи. Мы встречаемся на кухне и пару секунд стоим, глядя друг на друга.
— Присаживайся, — указываю ему на стул, а сама осторожно разглядываю гостя.
Он выглядит слишком хорошо: легкие полуспортивные штаны, белоснежные носки и свитер сливочного цвета; все идеально сочетается и заставляет думать о том, что парень хорошо зарабатывает. Кто же он такой?..
Мою руки, сушу полотенцем и подхожу к нему.
— Позволишь? — осторожно касаюсь его лица, поворачивая его к свету и разглядывая скулу.
У него такая теплая кожа…
Так! О чем я думаю?!
Поджимаю губы и сосредоточиваюсь на проблеме. Удивительно, что кареглазый сосед позволяет мне творить с ним весь этот произвол
— покорно поворачивая голову то так, то эдак, и при этом глядя мне в глаза.
Стараюсь не думать о том, что чувствую по этому поводу. Продолжаю осмотр; помимо синяка, у него оказалась разбита губа, а еще краснела ссадина на подбородке.
— Покажи, что ты взял для этого? — указываю рукой на его пакет, а потом на его лицо.
Чону достает лейкопластырь, перекись водорода, ватные диски и гель с бадягой. Так, пока нареканий нет. Интересно, что же он такое купил, что сумма его чека перевалила за три тысячи?..
О, остановись, Стася! Это вообще не твое дело.
С молчаливого одобрения Чону, обрабатываю синяк, а затем ссадину на подбородке. Когда дело доходит до последнего пункта в списке, я почему- то впадаю в ступор.
Смотрю на запекшуюся кровь на идеальной верхней губе красивого бледно розового цвета; анализирую, какой она. наверняка, будет мягкой на ощупь
— эта губа… и не могу сдвинуться с места.
Как это вообще произошло?.. Как так получилось, что на моей кухне сидит незнакомый красивый молодой человек с нереально глубокими карими глазами и такими красивыми губами, — и покорно ждет, когда я помогу ему обработать его раны?..
Чону произносит что-то на корейском (если я правильно рассмотрела место рождения в его паспорте), заглядывая мне в глаза. Слова звучат так же мягко, как мягко выглядят его губы.
Поднимаю глаза, смотрю на него и… ничего не отвечаю.
Беру ватный диск… и опускаю руку.
— Может, с этим ты справишься сам? — указав пальцем себе не губу, спрашиваю у него.
После чего на меня устремляется такой мило-растерянный и полный ожидания, взгляд, что я не выдерживаю и громко вздыхаю.
Да, я понимаю, что ты очень хочешь понять меня — но ничего не могу поделать. Я даже на русском не смогу объяснить, что сейчас со мной происходит.
— Я… просто губы… это же очень болезненно… наверно, это лучше самому,
— начинаю лепетать, отводя взгляд.
А затем застываю, потому что Чону неожиданно берет меня за руку.
Потом осторожно забирает ватный диск из моих пальцев и смачивает его перекисью.
Я отхожу от него, кусая ногти. Не обиделся?.. Или обиделся?.. Может, чаю ему предложить?..
Блин, какой чай, когда у него губа разбита?!
— М!
Оборачиваюсь и смотрю на молодого человека: он сидит, протягивая мне антибактериальный порошок.
Осторожно беру упаковку, а сама незаметно рассматриваю его губы… вроде сам управился. Ну, слава Богу…
А затем до меня доходит, что мне предлагают сделать. Ох ты ж…
Неуверенно подхожу, рукой поднимаю его лицо, встречаясь с глазами цвета шоколада… затем опускаю взгляд на его губы… и осторожно посыпаю ранку препаратом…
Этого здесь не должно быть — его губы слишком идеальные… Они должны быть целыми и невредимыми — это же губы для поцелуев… наверно, для самых мягких поцелуев… Он весь такой… приятный на ощупь: его кожа, его губы, его волосы, даже материал его свитера — все такое мягкое… его хочется трогать… Невольно провожу большим пальцем по нежной коже, распределяя порошок и убирая остатки… Перевожу взгляд на шоколадные глаза…
Ма-ма… я что тут творю?..
Делаю быстрый шаг назад и отставляю порошок на стол.
— На этом все, — произношу неожиданно высоким голосом, — надеюсь, у тебя все быстро заживет!
Чону, кажется, тоже выныривает из каких-то своих мыслей и поспешно поднимается со стула, после чего низко кланяется.
— Чаю не предлагаю: мы же только что рану обработали, так что в следующий раз, — несу уже совсем какую-то околесицу, затем стремительно иду к порогу.
Слышу, как молодой человек следует за мной, шурша пакетом из аптеки, но повернуться не осмеливаюсь. Неловко-то как!
Когда замечаю краем глаза, что он обулся, наконец, позволяю себе поднять взгляд на его лицо и растягиваю на губах подобие улыбки.
— Пока! — взмахом руки показываю, что пора прощаться.
Кареглазый сосед кивает и открывает дверь. Я уже иду, чтобы закрыть за ним, но замираю, когда тот внезапно появляется в проходе прямо передо мной.
— Что?.. — вырывается из моего рта раньше, чем я успеваю подумать.
— Чону, — произносит молодой человек, кладя руку себе на грудь; при этом он возвышается надо мной и совсем не стесняется того небольшого расстояния, что едва сохранилось между нами.
— Да, я знаю, — киваю, глядя ему в глаза; а сама впитываю аромат его одежды. Невероятно приятный запах.
— You? — негромко спрашивает он, указывая на меня.
— Ой… Стася, — с улыбкой отвечаю, вдруг осознав, что я и впрямь ни разу не называла своего имени.
— Стася, — повторяет Чону практически без акцента, удивляя меня до глубины души.
— Да, — вновь киваю, глядя в его лицо.
— Good night, Стася, — произносит Чону с легкой улыбкой и выходит из моей квартиры.
Быстро закрываю за ним и некоторое время стою у двери, держась за ручку.