— Почему? — задаю вопрос негромким, но четким голосом.
— Потому что я сам так решил, — отвечает Чону так же негромко и так же четко. Некоторое время мы оба молчим, напряженно глядя друг на друга.
— Почему ты мне не сказал?.. — спрашиваю, поджимая губы.
— И как ты себе это представляешь? — вопросом на вопрос отвечает молодой человек.
— Я не знаю… но зачем нужен был этот спектакль с иностранцем, не знающим языка? — упрямо не желая понимать его, продолжаю допрос.
— Ты не шла на контакт, — ровный ответ глаза-в-глаза.
Вспоминаю себя две недели назад…
Да, теперь это даже трудно представить. Но тогда я по праву носила кличку "Киборг".
— А твоя маска? Зачем ты скрываешь лицо? — тихо произношу.
— Ты про респиратор? — Чону чуть выпрямляется, не разрывая зрительного контакта, — В Корее это — привычное дело. Иногда даже часть стиля.
— Ты сейчас не в Корее, — напоминаю ему.
— Хорошо, — словно соглашаясь с чем-то внутри себя, отзывается он, — я скрываю свое лицо. Но не от тебя.
— А от кого? — подняв брови, интересуюсь… а потом до меня доходит, — Черт… от Лина?
— От всей его семьи, — отводя взгляд, отвечает Чону.
— Почему? — изумленно спрашиваю.
— Потому что они совершили нечто непростительное, — взгляд молодого человека становится холодным и цепким, отчего у меня мурашки бегут по коже, — и я должен разобраться в этом деле — а до тех пор оставаться неузнанным.
— Вы знакомы? — нахмурившись, уточняю.
— Так близко, что даже страшно подумать, — отвечает Чону.
Смотрю на него и понимаю, что уже ничего не понимаю…
— Это связано с делом моего отца?.. И с теми украденными деньгами? — пытаюсь найти связь.
— И с этим в том числе, — кивает Чону.
Некоторое время мы вновь молчим.
— Ты не должен был обманывать меня. Не должен был втираться в доверие, притворяясь непонятно кем… — качая головой, произношу тихо.
— Да.
Удивительно короткий ответ. И почему я не слышу в нем раскаяния?..
Впрочем… если задуматься… не притворись он иностранцем, я бы никогда не стала ему помогать. И не выбралась бы из своей раковины.
И всех тех изменений, что произошли со мной и с моей жизнью… их бы просто не было.
— Я тебя ненавижу. И в то же время… даже представить не могу, что со мной будет без тебя, — произношу, опустив голову.
— Не представляй.
Поднимаю взгляд.
Чону смотрит мне в глаза — и я чувствую, как мое сердце медленно сдается в плен…
Почему я не могу на него злиться? Как глубоко он пробрался в мою душу?
— Ты даже не извинился за то, что обманул меня! — пытаясь зацепиться за свою обиду, вменяю ему в вину.
— Извини.
Вновь простой ответ.
И вновь этот взгляд…
Не могу боль ше…
Притягиваю его за шею и впиваюсь в теплые мягкие губы!
Хотя, что значит — впиваюсь?.. Было бы неверно присваивать лавры инициативы — когда Чону в следующую же секунду прижимает меня к себе, вдавливая в свое тело, и начинает целовать так, словно мои губы — это его воздух.
Не понимаю, как мы оказываемся в спальне: кажется, вот только что были в коридоре — а меня уже укладывают на постель…
Ой! Постель — это рано!!!
— Чону, подожди, — делая над собой усилие и отрываясь от его губ, произношу.
В карих глазах, смотрящих на меня в этот момент, отражается столько всего… что мне приходится ущипнуть себя, чтобы не поддаться им и не продолжить то, что было начато — а вернуть свой неожиданно решивший прогуляться разум на место.
— Что?
Боже, он мог задать этот вопрос менее сексуально?!
Молчу, поджимая губы и не зная, как объяснить, что для меня значит это событие. Да, возможно, я старомодна. Но к своей невинности я отношусь бережно и хочу быть уверена, что тот, с кем это произойдет в первый раз… что он не улетит в Корею, спустя пару недель — или месяц! Как минимум…
Кажется, Чону понимает мои обстоятельства: он прикрывает глаза, сжимает челюсть и откидывается на спину, ложась рядом со мной. Глубоко вздыхает.
Блин, мне его даже жалко…
— Ты не сильно расстроился? — спрашиваю, проводя рукой по его груди.
И вновь — какая-то нереально приятная ткань на ощупь… Из чего сделан его свитер?! Из нитей, сотканных маленькими гномиками — из пушистых облачков?!
— «Расстроился» — не то слово, которое было бы здесь уместно… — протягивает Чону, проводя рукой по своему лицу, а затем запуская ее в волосы.
Затем он замечает, как я трогаю его свитер, переводит взгляд на мое тело и…
— Оденься немедленно, — отворачиваясь, требует от меня, — я не могу больше смотреть на этих заек на твоей пижаме!
— А что с моими зайками?.. — нахмурившись переспрашиваю; смотрю на свои шорты.
— Ащщ! — откинув голову и зажмурившись, шипит Чону.
Знакомые звуки… в дорамах персонажи тоже так делали периодически…
— Тебе что-то не нравится? — припоминая, в какие именно моменты герои это произносили, спрашиваю взволнованно.
Чону резко поднимается, буквально закутывает меня одеяло, спеленав по рукам и ногам, и останавливается, нависнув сверху:
— Вот, теперь все нравится, — произносит он.
А затем улыбается.
Оййй… кажется, мое сердце мне уже не принадлежит…
— Ограничив меня в движениях, ты не добьешься моего согласия бездействовать. Молчание. Улыбка медленно сползает с лица Чону…
Черт, как это вообще вырвалось из моего рта? И почему именно сейчас?!
— Мы не сможем договориться по этому поводу? — спрашивает мой кареглазый идеал уже намного более спокойным, я бы даже сказала, деловым голосом.
— Я не рвусь на передовую. Я всего лишь хочу знать высоту волны и понимать ее направление. А ты хочешь проворачивать все дела за моей спиной. Это неправильно. И это тем более неправильно, если учитывать, что с Пином ты столкнулся из-за меня, — отвечаю, продолжая лежать, обездвиженная одеялом.
— С Пином я столкнулся бы в любом случае, — спокойно парирует Чону, выпрямляясь и глядя на меня сверху вниз, — твое знакомство с ним стало одной из причин моего выбора, если можно так выразиться. И прежде, чем мы начнем серьезный разговор, я бы хотел понять, чего ты хочешь?
— От кого? — нахмурившись, уточняю.
— Не от кого… от ситуации в целом, — поясняет Чону, — у меня есть своя цель, и с тобой она никак не связана. Поэтому мне нужно понять твои мотивы. Твои настоящие мотивы.
— Я тебе уже говорила: я хочу узнать, что такого сделал мой отец, из-за чего господин Кан взял меня под свое крыло. Хочу отыскать истоки этой благодарности… А теперь, когда я знаю, что папа не сбивал того человека
— конечно, я хочу, чтобы с него сняли все обвинения. Но для этого нужны доказательства. И почему-то мне кажется, что у меня получится найти их, если мы с тобой будем действовать сообща, — внимательно смотрю на Чону.
Мы никогда не говорили об этом, но мне кажется, что цель его приезда в Россию как-то связана с тем случаем три года назад… Иначе он не стал бы разбираться в этой ситуации: зачем ему копаться в чужом грязном белье? Зачем подбираться к Лину и защищать меня, дочь убийцы, привлекая к себе внимание телохранителей сына господина Кана?
— Лин вряд ли расскажет тебе все, как есть — решись ты задать вопрос напрямую… а других вариантов поиска правды в твоем случае я просто не вижу, — отводя взгляд, серьезным голосом произносит Чону.
— Ты хочешь сказать, что я совсем бесполезна? — напрягаясь, уточняю.
— Мои способы вести расследование тебя… не порадуют, — Чону поднимается с кровати, не глядя на меня.
— С чего ты взял, что знаешь меня? — еще больше напрягаюсь.
— Для достижения своей цели я буду использовать все, что подвернется под руку. И я не хочу, чтобы под эту руку подвернулась ты, — четко произносит Чону и, наконец, поворачивается ко мне.
— Ты думаешь, что этим можно меня напугать? Почему ты решил, что я настолько глупая, что не поняла своего положения? — искренне удивляюсь я.