— Пойдем, — наконец, поднимается Геннадий Юрьевич и идет к служебной двери.
Когда мы доходим до кабинета управляющего, он просит Олега выйти и проходит к самому окну.
— Я не знаю, что у тебя происходит. И ты не торопишься мне рассказывать, что меня печалит… но, я так понимаю, ты поступаешь подобным образом не без причины, — произносит он.
— Вы правы. Не без причины, — киваю я.
— Я сейчас сделаю звонок… но ты должна понимать, что я не отвечаю за твоего отца. Если он решит повесить трубку…
— А вы не предупреждайте его обо мне, — предлагаю ровным голосом, — позовите его к телефону и передайте трубку мне.
Взгляд Геннадия Юрьевича становится заинтересованным.
— Ты уверена, что сможешь остановить его прежде, чем он закончит разговор? — спрашивает он.
— Уверена. И я прошу вас: после того, как вы передадите мне телефон… пожалуйста, оставьте меня одну. То, что я хочу сказать отцу — очень личное, — забрасываю удочку, следя за реакцией дяди Гены.
И вновь я вижу, как меняется его взгляд. Но что это теперь? Недоумение?.. Он думал, что я просто так придумала всю эту обманку, чтобы услышать голос отца?.. Не поверил, насколько я была серьезна?..
В помещении устанавливается тишина. Я жду ответа Геннадия Юрьевича, а тот продолжает смотреть на меня и что-то решать в своей голове.
— Хорошо, — наконец, произносит он, — я дам тебе эту возможность. Но ты должна пообещать мне…
— Что? — уточняю у него.
— Не совершай глупостей.
Эти слова из его уст прозвучали так странно, что несколько секунд я даже не знала, что ответить.
Желание узнать правду — это глупость? Или нет? Что входит в категорию глупостей — по его мнению?
Могу я пообещать то, что не смогу выполнить?..
— Хорошо, — лаконично отзываюсь.
В данном случае его опасения не имеют значения.
Значение имеет только правда. И моя вера в то, что отец — не убийца. Ни в какой из вероятностей.
Геннадий Юрьевич набирает чей-то номер и ждет, когда человек на другом конце провода поднимет трубку.
— Здравствуй, Степаныч, — начинает он и отходит к окну.
Дальнейшего разговора я не слышу, тактично оставив мужчину в кабинете одного. Через пару минут дядя Гена выходит в коридор и вручает мне телефон.
— Будь умной девочкой, — произносит он, и мы меняемся местами.
Я киваю и закрываю дверь в кабинет. Нервно прохожу по помещению, ожидая, когда отец подойдет к телефону… подхожу к окну, как и дядя Гена; открываю его и тут же отшатываюсь — так резко Чону запрыгивает внутрь.
— Ало? Гена? В чем дело?
Голос отца заставляет меня застыть на месте.
Как давно я его не слышала?..
Глаза сами собой увлажняются, но я беру себя в руки:
— Отец, это я.
— Что…
— Прежде, чем ты скинешь вызов, прошу, услышь меня: я знаю, что ты не виноват.
Молчание в телефоне заставляет меня усомниться в том, что меня-таки услышали. Но вот я улавливаю звук дыхания и понимаю, что он здесь, он не бросил трубку, он все еще со мной.
— Как? — короткий вопрос.
— Это не имеет значения. Значение имеет только твоя реакция — она подтверждает мою правоту, — произношу собранно.
— Ты проверяла меня? — голос отца становится таким же собранным и немножечко холодным.
— Я имею на это право, — спокойно отвечаю, — я никогда не верила в то, что ты — убийца. Просто сейчас нашла того, кто подтвердил мою догадку. Папа, я хочу тебя вытащить.
— Забудь об этом.
— Что? — удивленно переспрашиваю.
— Ничего не нужно менять. Возьми со своего нового знакомого слово, что он не подставит тебя и не придаст огласке то, о чем узнал.
— Папа…
— Я серьезен, как никогда, дочь — и больше не поднимай эту тему, — произносит отец, добивая меня; а в следующую секунду телефон вылетает из моей руки, перекочевывая в ладонь Чону.
— Добрый день, это друг Стаей, — произносит тот и выпрыгивает из окна вместе с чужим сотовым.
Я даже удивиться не успеваю. Да что там… я несколько секунд стою на месте, пытаясь понять, что произошло!
А затем наваливаюсь на подоконник, пытаясь найти взглядом этого не в меру прыткого кареглазого телефонного воришку.
— Чону! — шепчу настойчиво, боясь привлечь внимание дяди Гены.
Около минуты на имя никто не отзывается, и я уже успеваю начать паниковать, как вдруг дверь за моей спиной открывается, я оборачиваюсь, испуганно глядя на Геннадия Юрьевича, а затем успеваю почувствовать, как телефон касается моей ладони — и тут же обхватываю его пальцами! А затем подношу к уху и слышу гудки…
— А я как раз закончила, — произношу с немного сбившимся дыханием; подхожу к дяде Гене и отдаю ему сотовый.
— А окно зачем открывала? — мужчина проходит в кабинет, некоторое время осматривает улицу… а затем собственноручно его закрывает.
— От волнения. Мне понадобился свежий воздух, — почти честно отвечаю.
— Вы смогли поговорить? — уточняет дядя Гена, подняв на меня взгляд.
— Да.
— Ты довольна… итогом разговора? — задает странный вопрос мужчина.
— С отцом сложно, — витиевато отвечаю, — но мы смогли услышать друг друга, и это главное.
— Ты разберешься со своими проблемами? Или, может, нужна моя помощь? — поразмыслив некоторое время, интересуется дядя Гена.
— Я разберусь сама. Теперь мне будет легче, — честно произношу, — спасибо вам большое. Как я и говорила; это был первый и последний раз. Больше я вас не побеспокою, — и я выхожу в коридор, стараясь больше не смотреть на Геннадия Юрьевича.
— Стася.
Останавливаюсь. И все же оборачиваюсь на него.
— С тобой точно все в порядке? — заботливо спрашивает мужчина.
— Да, — отвечаю, а затем киваю сама себе, — теперь все точно в порядке, — повторяю чуть тише.
Пусть я пока не знаю, как вытащить отца, пусть я не выяснила ничего о том, как он оказался за решеткой — и вместо кого… зато теперь я знаю, что он невиновен. И это даст мне силы на дальнейшие действия.
Еще раз киваю, прощаясь с Геннадием Юрьевичем; стремительно выхожу из кафе; сворачиваю в переулок и иду вперед, ожидая, когда Чону ко мне присоединится…
Но тот все не появляется…
Через пять минут я останавливаюсь и смотрю по сторонам, для верности проверив взглядом даже крыши домов.
— Чону? — зову негромко.
Никто не отзывается.
— Чону? — повторяю в полный голос.
И вновь молчание.
Достаю из сумки телефон, начиная испытывать волнение. Что случилось? Почему он не последовал за мной? Набираю его номер…
И вздрагиваю, когда кареглазый сосед спрыгивает откуда-то сверху, приземляясь прямо напротив меня.
— Боже! — хватаюсь за сердце.
— У меня плохие новости, — произносит он, глядя мне в глаза.
— Что случилось? О чем ты говорил с папой? И почему не дал послушать ваш разговор?! — набрасываюсь на него с вопросами.
— Об этом позже, — коротко качает головой Чону, а затем начинает быстро идти вперед, по направлению к моему дому.
— Что происходит? — не менее взволнованно уточняю.
— Твоя подруга…
— Что с ней? — чувствую, как сердце начинает гулко стучать по ребрам.
— С ней все в порядке, — отзывается Чону, не сбавляя шага, — но она в данный момент находится в чужой машине — и я не могу ее опознать…
— Кого? Дину?
То, что Динь-динь села в такси… ну, это нормально. Она вообще автобусы не любит.
— Не Дину. Машину. На ней нет номеров, — отрывисто отвечает Чону.
Что?..
— Ты… откуда ты это знаешь? В смысле… как ты вообще узнал, что с ней, и где она? Ты же был со мной! — уже ничего не понимаю, но начинаю сильно нервничать.
— Я работаю не один. У меня есть напарник. И он следит за некоторыми людьми — в том числе, за твоей подругой.
Ускоряю шаг, хотя и так почти бегу.
— Что будем делать? — стараясь не сбивать дыхание и терпя неудачу, собранным (я надеюсь) голосом спрашиваю у Чону.
— Пока мы ничего не можем. Машина уже отъехала? — странно отвечает молодой человек.