– Чего? А ну повтори! – обернулся к нему Витязь.

– А я повторю: руки от нее убрал!

– Да ты вообще кто такой? Погоди… я тебя, кажется, помню. Ты тот самый любитель шоколадок.

– А ты обманщик!

– Хватит, – сказала Марта, – что ты вообще здесь делаешь? Не лезь не в свое дело!

– Я все знаю про твой пятничный спектакль! – чуть не крикнул Борко. – Ты все подстроил! Ну, чего ты? Попробуй скажи, что это не так!

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. Пойдем, Марта.

– Никуда вы не пойдете! Только через мой труп!

– Как скажешь, – улыбнулся Витязь и хлопнул Борко по плечу, но тот его оттолкнул, да так сильно, что Витязь чуть не упал.

– Последний раз говорю, ты трус и обманщик! Пойдем, Марта. Мы уходим.

– Никуда я с тобой не пойду! У тебя совсем крыша поехала!

– Сам напросился, – процедил Витязь, подошел к Борко и ударил его со всей силы, – думал, я с тобой церемониться буду? Еще раз тебя увижу, ты у меня так легко не отделаешься.

С этими словами он взял Марту за руку и повел ее к мотоциклу. Она не сразу поняла, что произошло, и смотрела то на одного, то на другого.

– Ты его ударил… Ты ударил Борко…

– Ничего, до свадьбы заживет, – сказал Витязь, – что я должен был делать? Он первый начал!

– Но у него кровь!..

– Не маленький. Думать надо было, прежде чем такие глупости про меня говорить.

– Может быть, я лучше пойду проверю…

– Никуда ты не пойдешь! – медленно, по слогам произнес Витязь, но тут же сменил тон: – Мой старик с тобой очень хочет познакомиться. Он позвал тебя в гости, а ты ведь знаешь, это очень нехорошо – опаздывать.

Витан был сам не свой от ярости. Если бы ему тогда попался на глаза рельс, он бы его, не задумываясь, согнул в бараний рог. Только вот откуда взяться рельсу в самом центре Скопье? В одном можно быть уверенным наверняка: не окажись рядом Марты, он бы этого мальчика-зайчика получше разукрасил, чтобы на всю жизнь запомнил.

Все ведь слышали… Все фонтанные. Этого нельзя было так оставить. Нет… теперь уж все пойдет по плану. Некогда ему рассиживаться на траве и опять слушать всю эту чушь про ее папу, по которому она так скучает, как будто на нем свет клином сошелся. «И это для нее я так старался?! – подумал Витязь. – Читал, болтал всякую ерунду! И все ради этой плаксы! Нет, она, конечно, ничего… Очень даже ничего. Эти черные волосы до плеч. Темные глаза. Голливудская улыбка. И эта необычная помада… Ну да ничего, мы и красивей видали. Все. Хватит. Больше никакой болтовни. Теперь будет как в кино. Как в моем кино…»

– Твой папа зовет меня в гости?

– Садись, и поехали. Знаешь, как он обидится, если ты не придешь? Мне же потом влетит!

– Но… Я не могу. Там… Борко…

– Все ты можешь, – улыбнулся он и посадил ничего не понимающую Марту на мотоцикл, надел на нее шлем и завел мотор.

Когда они просвистели мимо, Борко стоял у фонтана, прижав ладонь к носу. Если он и думал тогда о чем-нибудь, так только о том, как бы не расплакаться при всех и дотянуть до дома. А еще о том, что он дурак и просто клоун какой-то… Но как бы там ни было и что бы он себе ни думал, собравшиеся вокруг ребята смотрели на него так, как если бы он только что победил дракона.

Ženskih srca on je gospodar16

– Чувствуй себя как дома, – сказал Витязь.

Все еще немного дрожа после того, что произошло, Марта переступила порог… «Нет, все-таки надо было идти в кино или в зоопарк, да куда угодно! Нужно было остаться там, у фонтана. И почему я не осталась? Какая же я после этого подруга? То есть он, конечно, сам виноват… Или не виноват? Я не знаю…»

Марта совсем по-другому представляла себе квартиру Витана: она выглядела так, как будто бы в ней очень давно никто не жил и только время от время приходили какие-то бродяги и разводили костры прямо на полу… Кругом было мрачно. Сначало запахло чем-то протухшим, а потом – подгоревшим. А эта пыль повсюду… На зеркале, на столе, на диване… Да как же он тут живет? Что-то не похоже, чтобы он был сказочно богат, как говорила Эмма.

Если бы это была задачка по математике, она бы тут же ее решила, тут же поняла что к чему, вот только… это была не задачка по математике.

– Ну, – сказал Витязь, – чего стесняешься? Садись.

– Витан, я, наверное, все-таки…

– Ничего ты не все-таки. У меня тут не очень уютно, ты уж прости. Не успел убраться к твоему приходу.

– А твой папа?

– Что мой папа? – не сразу понял Витязь, но быстро нашелся: – Ах да, мой папа, он, наверное, вышел в магазин. Скоро вернется.

Из шкафа вдруг послышался какой-то шорох, и Марте даже показалось, будто кто-то чихнул.

– Что это? – вскрикнула она и прижалась к Витану.

– Это… – сказал он и бросил на шкаф настолько испепеляющий взгляд, что остается загадкой, как он не загорелся, – это мышки. Просто мышки.

– Какие еще мышки?

– Самые обыкновенные. Ты, главное, не переживай. Они тебя не обидят. По-моему, ты что-то хотела мне рассказать. Там, в парке…

– Да-а… Хотела…

– Ну вот и славно. Может, тебе чего-нибудь налить? Чай, кофе?

– Нет… Спасибо. Ничего.

– Ладно. Как скажешь. Я поставлю пластинку, если ты не против. Давно ничего не слушал.

– Но… Витан…

– У меня есть одна замечательная пластинка, совсем новая. Вот она! Сейчас мы с тобой потанцуем.

Марта сидела как на иголках. Все было каким-то неправильным в этом странном месте. В шкафу по-прежнему что-то сопело и шуршало, воздух словно бы становился гуще и темнее, и даже музыка из старого граммофона чем-то напоминала огромную черную кобру, медленно обвивающуюся вокруг Марты.

– Я вас приглашаю, – сказал Витязь и слегка поклонился, – у нас еще есть время до того, как папа вернется. Много времени.

– Витан, мне, наверное…

– Какая ты скромная, Марта! Расслабься, все в порядке. Вот так. Эту руку кладешь сюда, а вот эту сюда. Молодец. У тебя получается. Ну, чего молчишь?

– Так нельзя, Витан. Я пойду. Прости.

– Пожалуйста, никто не держит, – буркнул он, – хотя, конечно, папа расстроится. А я вот уже расстроился. Разве в этом есть что-то плохое, что я хочу потанцевать с тобой?

– Нет, – ответила Марта, – просто… просто я никогда ни с кем не танцевала. Вот.

– В этом нет ничего сложного, – успокоил ее Витязь, – у тебя хорошо получается. Вот так. Вот так. Ты же не хочешь меня обидеть, правда?

– Я уже обидела Борко… Я так его обидела.

– Ну, ну, Борко – взрослый мальчик, должен понимать, что за свои слова нужно отвечать. Я надеюсь, ты не забыла, Марта, кто тебя тогда спас в парке, я или он?

– Ты… – сказала Марта и отвела глаза в сторону, – конечно, ты.

– Так неужели твой спаситель не заслуживает всего лишь одного маленького танца?

– Прости, прости меня, Витан… Все так быстро происходит.

– Ничего, ничего. В первый раз всегда тяжело. Слушай, ты не против, если я включу камеру?

– Что?

– Ну… камеру. Впрочем, это все равно, я ее уже включил.

– Какую еще камеру?!

– Да самую обыкновенную. Ты же знаешь, я хочу стать режиссером. Мне нужен материал и не какой-нибудь, а самый настоящий. Ты меня очень вдохновляешь, Марта.

– Правда?

– Ну конечно! Разве по мне не видно? Ты ведь сама говоришь, что впервые танцуешь. Это обязательно нужно снять! Представляешь, когда ты будешь старенькой бабушкой, то сможешь пересматривать то, что было много-много лет назад!

– Да, это, конечно, здорово… Когда я буду бабушкой… И у нас с тобой будет много-много внуков…

– Чего? Каких еще внуков?

– Ну… наших с тобой.

– А-а-а… этих. Само собой. Куда же без них…

– Кстати, Витан… что это будет за фильм?

– Да так, есть одна идея, – сказал он, – вон, видишь, сколько уже пленки отснял.

В углу и в самом деле была свалена какая-то куча, в которой Марта не сразу признала гору кинопленки.