И опять тишина. На сей раз она царствовала всего несколько мгновений, после чего оказалась вдребезги разбита короткими хлопками. Гранд Магистр аплодировал. Все так же механически, как кукла на ниточках, и только нечеловеческая улыбка на лице отражала его истинные, непонятные обычному разуму, эмоции. Что-то на границе между признанием и… желанием съесть, что являлось высшим проявлением жажды обладания.

— Может быть, если бы мне удалось добыть несколько образцов из племени вашего отца и прадеда, то я бы продвинулся дальше, — Корносский опустил ладони на стол и больше не сводил взгляда с Арда. — Но, увы, среди груды мертвых тел матабар, кроме как общего понимания Лей-механизмов, не особо что разберешь. Тут нужны живые особи. И, наверное, мы оба с вами понимаем, что они тоже у меня были, но… увы. Вдали от ваших святилищ, которые явно представляют собой какую-то разновидность Лей-резонанса, матабар быстро дряхлели и переставали представлять вообще какой-либо интерес, кроме своей детородной функции, которая, увы, точно так же оставляла желать не просто лучшего, а хотя бы намека на свою работоспособность.

Ардан почувствовал, как пальцы до боли сжимают колено.

— Простите, я даже, наверное, говорю это с искренностью, Ард, я не хочу вас провоцировать, но, поверьте, — Корносский вздохнул и снова затянулся сигарой. — мне действительно очень сложно говорить с людьми. Я бы предпочел видеть вас вскрытым, напичканным поддерживающими жизнь растворами, на своем столе для вивисекции, чем за данным столом, но, увы. Хотя, надеюсь, если вы сгинете в своих приключениях, то я смогу выбить у Полковника хотя бы кусочек вашего мозга и, может, позвоночника.

Ардан в очередной раз напомнил себе, что по отношению к Ивану Корносскому бессмысленно было применять какие-либо моральные ориентиры. Весь облик профессора средних лет, который Гранд Магистр пытался сохранить, служил не более чем той же самой картиной, которая в данных казематах заменяла окно.

Просто имитация для удобства окружающих и не более того.

Это не был человек.

Это… было этим. Чем-то совершенно иным. Даже не мутантом или химерой, а… Иваном Корносским. Наглядным пособием по тому, что может произойти со Звездным ученым, обладающим громадным бюджетом на любые свои исследования и отсутствием каких-либо границ со стороны Короны.

— Я бы предложил вам бартер, — Гранд Магистр указал на обручальное кольцо на пальце Арда. — Четверть литра вашей крови в обмен на помощь с проблемой зачатия вашего потомства, но, увы.

— Откуда ты… — Милар едва было на ноги не вскочил.

— Прошу, капитан, — скривился Гранд Магистр. — если с Ардом я еще смогу найти общий язык, то вы здесь находитесь только потому, что Полковник никогда бы не отправил господина Эгобара ко мне одного. Вы действительно полагаете, что матабар, у которых животные инстинкты являются доминирующей структурой, просто так строят свой социум вокруг института семьи? Размножение буквально их ключевой аспект жизни. Так что, полагаю, Ард и дочь Рейша уже какое-то время пытались, пока не обратились к… — Гранд Магистр снова повернулся к Арду. — надо полагать к Энальвисайлу?

То, как господин Корносский произнес имя эльфийского целителя прямо указывало на то, что они были знакомы. Как, собственно, и с генерал-губернатором Орманом, что, в целом, нисколько не удивительно. Вероятно, мутанты Корносского принимали весьма активное участие в Фатийской резне, потому как более подходящего «пространства» для испытаний сложно было себе представить.

— Да, — только и ответил Ард.

Гранд Магистр сделал жест, который проще всего было интерпретировать, как: «чего и следовало ожидать».

— Боюсь, он, при всем моем уважении к Энальвисайлу, помочь вам не сможет, — очевидно, что первое слово в данном предложении прозвучало в качестве «так надо», а не потому, что господин Корносский действительно сопереживал. — Как вы могли уже понять, Ард, вопрос размножения среди химерологов является чуть ли не основным призом. Чем-то вроде Способов Дальней Связи для инженеров, если позволите подобную аналогию. Одно дело создать мутанта или химеру, а совсем другое — дать ей механизм размножения, который поможет творению пройти этапы эволюции и естественной адаптации. В ходе Войны Рождения Империи подобные случаи фиксировались, но из-за колоссального воздействия на Поле Паарлакса из-за сражений Эан’Хане и Звездных магов, а так же использованных артефактов, мы не можем вычленить основополагающее свойство.

— Поэтому у мутантов нет потомства?

Гранд Магистр кивнул.

— Так же, как и у военных химер Тазидахиана, — добавил Корносский. — Что делает их…

— Экономически невыгодными, — подытожил Ардан.

Господин Корносский снова кивнул. Все объяснялось весьма элементарно и, в то же время, очень легко и просто. Если на каждую химеру, будь то классический вариант военной машины или вариант с мутантом, требовалось для создания потратить, условно, десять эксов, а на то, чтобы вырастить уже рожденного мутанта или химеру в родительской паре примерно столько же, сколько на обычного гражданина, то это две очень большие разницы для экономики.

А любая отрасль, не важно научная, социальная или еще какая, в первую очередь отражается вовсе не где-то в высоких умах и не менее высоких кабинетах, а в таблицах бухгалтерии. В чем Аркар и был прав, когда говорил, что все в мире меряется эксами.

— Тазидахиан сделал свой выбор в пользу алхимии и химерологии, Империя в пользу классической Звездной магии, — Гранд Магистр стряхнул пепел и потянулся, что, опять же, выглядело очень механически. — Что не отменяет того, что и у тех и у других есть весьма впечатляющие экземпляры в, так скажем, отраслях знаний предполагаемого оппонента. Моя программа тому яркий пример.

— Как и вы сами.

Гранд Магистр некоторое время молча разглядывал Арда, после чего пожал плечами.

— Полагаю, что так, но без внешней подпитки Лей все, что я могу, Ард, это просто не чувствовать на себе поступи времени, что уже весьма неплохо. Хотя, возможно, кто-то смог бы оспорить мою позицию, заявив, что полная утрата эмпатии и коренная перестройка передней части лобных долей мозга того не стоят. Но, опять же, это все семантика, а вот главное… — господин Корносский, наконец, открыл последний ящик в столе и выудил на свет…

— Блядь, — как-то немного печально резюмировал ситуацию Милар.

— Кажется на вашей службе, капитан, есть выражение… как же… ах да. Такая работа, — снова оскалился Гранд Магистр, перед которым на столе оказалась очень хорошо знакомая напарникам папка. Копия всех материалов, включая документы, добытые на Конгрессе, которые касались исследований Кукловодов в области химерологии. Копии, разумеется, но, тем не менее. — Предупреждая ваши инсинуации, то, несмотря на то, что я утратил то, что люди называют человечностью, но мне не чужды трайбализм и территориальность. Это слишком глубинные, базовые функции мозга, которые отвечают за выживание, а не формирование личности, так что…

— А если на Галесском? — безрадостно и весьма устало крякнул Милар.

— Гранд Магистр остается верен Империи, — перевел Ардан.

— В общих чертах, — подтвердил Гранд Магистр. — Ну и тем более здесь у меня больше свобод и шансов выжить, чем если данные территории перейдут под чужой контроль. Но, опять же, семантика. Итак. Из переданной мне записки, я увидел, что мы с вами рассматриваем одну и ту же версию о том, что господа, которых вы назвали Кукловодами, пытаются создать некую идеальную химеру.

— Идеальную? — Милар чуть придвинулся вперед.

— Именно идеальную, — подтвердил Гранд Магистр. — Видите ли, в любом подобном процессе нам всегда надо чем-то жертвовать. Это как, если позволите, в настройке пианино. Вы можете настроить идеально одну клавишу, но не весь инструмент целиком. Здесь то же самое. Каждая химера, опять же будь она мутантом или более примитивным творением, обладает одним, максимум двумя ярко выраженными свойствами, а в остальном является лишь биологической тенью своего прообраза.