— Давай, давай, Ард, надо сразу посмотреть, все ли в порядке с составами, пока есть еще окно для коррекции.

Ардан, оступаясь, чувствуя непривычную, убийственную слабость во всем теле, опираясь на чужой посох, доковылял до испытательной площадки. Ударив посохом о пол, он сперва и вовсе Сломал простенькую «Искру» и тут же решил опробовать «Ледяную стрелу». Печать, которая буквально в подкорке у него сидела и стала далеким предком «Ледяной Пули» и «Артиллерийского ядра», не сломалась.

Вокруг посоха закружилась пелена снежного покрова и с навершия сорвалась маленькая, длиной в предплечье ледяная игла, мгновенно исчезнувшая в куполе площадки.

Ардан нахмурился и воплотил печать еще раз. Затем еще и еще.

— Что-то не так? — спросил Дагдаг, прислонившийся плечом к створке своего кабинета. — Непривычно, что резерв почти вдвое меньше?

— Не совсем, — продолжил хмуриться Ардан, воплощая заклинание за заклинанием. — Просто… воплощать как будто сложнее.

Дагдаг выгнул бровь.

— Что ты имеешь в виду, Ард? Воплощение не зависит от объема Лей в твоем резерве.

— Я в курсе, Дагдаг, — огрызнулся Ард, которого начала немного напрягать данная ситуация. — Но я будто с камнем на спине в реку плыву! Ты уверен, что состав…

— Уверен, — перебил его Дагдаг и подошел к панели управления. Он что-то там покрутил, перещелкнул несколько тумблеров, после чего посмотрел на Арда. — Попробуй. Поменялось?

Ардан попробовал и, о чудо, воплощение далось ему значительно проще, но все еще не так, как прежде.

— Да, но…

Дагдаг с Ардом синхронно переглянулись.

— А можно для несведущих? — вклинился Милар, но на него не обратили внимания.

— Могу провести исследование? — спросил Дагдаг. — Много времени не займет.

— Безопасно?

— Абсолютно. Клянусь Камнями и Скалами.

Ардан кивнул.

— Да о чем вы⁈ — повысил голос Милар, но вновь безрезультатно.

Дагдаг нырнул в кабинет и взял спрятанный в чехол, сшитый Тесс, посох Арда. Он бережно унес его в дальний угол, где, накрытый чехлом, стоял измерительный стенд. Массивный короб на клепаных ребрах, оплетенный катушками Эрталайн-проволоки, со шкалами по фасаду и барабаном самописца сбоку.

Таким часто пользовались для измерения сопротивления при проводимости материалами Лей.

Посох улегся внутрь, на войлочное ложе, крышка опустилась, задраились барашки.

— Настроим стандартный эталон, — бурчал Дагдаг себе под нос, щелкая тумблерами. — Так. Поднимем предел… отключим циркуляцию… Подача… Есть подача.

Стрелки на шкалах дрогнули и поползли. Самописец зашуршал, потянув ленту, а игла принялась вычерчивать на ней ровную гребенку. Дагдаг смотрел на показатели всего секунд десять. Потом постучал по стеклу шкалы ногтем. Потом выключил все, включил заново и повторил измерение от начала до конца.

В кабинет уже успели зайти взмыленные Александр и Дин, которые, судя по всему, потратили прошедшие часы на спарринг.

Но сколько бы Дагдаг ни повторял процедуру, показатели получились те же.

— Хм, — сказал Дагдаг.

— Это хорошее «хм» или плохое? — шепотом спросил Дин у Милара.

— Это Дагдаговское «хм», — так же шепотом ответил капитан. — Ты помнишь, чтобы оно хоть раз означало что-то хорошее?

Дагдаг вынул из шкафа эталонный стержень, прогнал через камеру его самого, сверился, вернул посох, и повторил процедуру уже в неизвестно какой раз. Ворчание, сопровождавшее любую его работу так же неотъемлемо, как запах масла, наконец стихло. Милар с Ардом переглянулись.

Дин с Александром, обтершись полотенцами, уже уселись играть в Семерку.

— Так, — Дагдаг наконец выпрямился и повернулся к остальным. — Короткая лекция для необразованных. Любой посох — это как труба. Маг заливает в нее Лей, а труба, почти не теряя ничего по дороге, в отличие от ее отсутствия, очень быстро и, самое главное, повторюсь, почти без потерь доносит Лей до печати. Это называется проводимостью, и она у любого материала на свете, даже из чистого Эрталайн, всегда… если упростить… отрицательная. Вопрос только в объеме потерянного. Понятно излагаю?

— Понятно, — замахал рукой Милар. — Дальше.

— Дальше, — Дагдаг ткнул толстым пальцем в сторону камеры. — Вот эта конкретная труба не протекает. Более того, она отдает на выходе больше, чем в нее вообще изначально налили, — Дагдаг отвернулся от скучающих лиц оперативников и капитана, совсем не впечатленных новой информацией. — У твоего посоха, парень, проводимость, если вернуться к прежней метафоре, чтобы и эти три остолопа нас понимали… проводимость здесь положительная. Твой посох, о Камни и Скалы, генерирует собственное Поле Паарлакса, крохотное, но свое… а потом подмешивает к твоему.

— То есть… — начал Ардан.

— То есть ты всю жизнь, сам того не зная, колдовал с заметной форой, — отрезал Дагдаг. — Все твои печати, все твои расчеты откалиброваны под инструмент, у которого, насколько я помню, в истории был всего один аналог.

Ардану не требовалось спрашивать что это был за аналог. Он уже знал. Может быть даже знал еще до того, как Дагдаг измерил проводимость ветки, отданной ему старым дубом, хранившим память народа его отца. Того самого дуба, к которому его на поклон уже почти восемь лет назад отправил Арор.

Арор, который когда-то создал для Темного Лорда Посох Звезд, наделявший чары и заклинания Лорда куда большей силой, чем обычные посохи. Тот самый, который долгое время искали Охотники по всей стране, а он спокойно себе гнил в сарае около их Алькадского дома.

И теперь Ардан знал, из чего именно был выточен легендарный посох прошлого…

Старый Парк выглядел некоторым смешением всех архитектурных стилей, присущих Метрополии.

В равной степени здесь могли попасться и дома из красного кирпича прямиком из Фабричного района, уютные, но безликие коробки Тэнда с Тэндари, порой, пусть и совсем редко, между ними высились громоздкие и, кажущиеся неповоротливыми, высотные здания, а еще местами попадались богатые, цветастые особняки, присущие Центральному району.

Старый Парк, несмотря на свое название, начали застраивать даже позднее Нового Города. Здесь, некогда, на холмах, граничащих с Ньювой, жили горожане среднего и чуть выше, достатка. Еще не Предместья с их поместьями, но и не доходные дома. Затем, когда стало понятно, что столица не прекращает попыток занять все больше и больше территории — казна выкупила земли и принялась за стройку. Но, учитывая своеобразную географию местности, а еще и оставшиеся с прошлых времен притязания на роскошь центра города, Старый Парк превратился в то, чем он являлся на данный момент.

Мешанина стилей, запутанные клубки улиц, косых проспектов, лишенных перпендикулярной изящности центра или же размаха и ширины Нового Города, и столь же разномастная публика. Включая пусть и нечастых, но попадающихся на глаза Первородных.

И, по забавному стечению обстоятельств, в Старом Парке почти не было… парков. А самый главный парк города, под названием Императорский Парк, находился в центре Финансового Района, служившего неким мостом между пышным и грандиозным Старым Городом и современным, новым, с широкими тротуарами или еще более широкими проспектами и высотными зданиями, Новым Городом. При этом Императорский Парк по площади занимал почти как два Бальеро.

Да уж… учитывая характер жизни и работы Арда, он порой забывал, что уже третий год жил в городе с населением больше двадцати миллионов душ. Метрополия, столица Империи Новой Монархии, всецело отражала дух самой страны, являясь не только самым крупным городом в стране, но и во всем мире, а так же на протяжении всей истории планеты.

Почему Ардан сейчас, глядя на проезжавшие мимо автомобили и редкие грузовички, размышлял именно об этом?

Юноша посмотрел на часы. Не отцовские, разумеется, потому как после всей конспирации, включавшей в себя миниатюрную квартиру в Тенде, сыворотки Кинжалов, изменившие его облик, посох, гримуар, документы (которые, учитывая, что их создал Черный Дом, даже поддельными особо не назовешь) не говоря уже про почти десяток устройств, алхимию и все то, чем его снабдил Дагдаг, чтобы он носил на руке наградные часы «Линири Ирика».