Две печати вспыхнули у его ног, закружились одна в другой, и тут же вспенились множественными дубликатами. Узлы, вплоть до самых базовых, наслаивались друг на друга, векторы ломались совершенно невнятной мешаниной, рунические мосты перещелкивались с такой скоростью, что почти сливались в густом мареве Лей.
Шорский придерживался одной из разновидностей скоростного воплощения, которая была направлена не на каскад заклинаний, а на то, чтобы максимально зашифровать изначальную печать.
Аверский данную тактику не уважал, утверждая, что она бесполезна в настоящем бою и способна помочь лишь на Арене.
Ардан же уже на пределе прогонял свой анализатор по этому мареву, чувствуя, как шурупы в висках все увеличиваются в размерах, и все равно выхватывал едва треть настоящих параметров. Шорский же платил за каждый пустой дубль лишними лучами, причем платил весьма щедро, учитывая, что его Зеленый накопитель уже разлетелся сверкающей пылью.
Ромб внезапно обернулся прекрасным стеклянным садом.
Из настила, звеня, заскользили вверх прозрачные стебли в руку толщиной. Они распустились гранеными розами, и с каждого бутона сорвалось по спирали сверкающих лепестков.
Все это чем-то напоминало «Ледяные Цветы», что, учитывая возраст творения Николаса, весьма неудивительно.
Лепестки закружили переливающейся отражениями метелью, множась в иллюзорных отсветах друг друга. Понять в этом хрустальном хаосе, где именно прячется режущее стекло, а где бесплотный свет, уже не представлялось возможным. Лепестки сливались друг с другом, порой разбивались на тысячи мелких осколков, чтобы влиться в лозы и стебли, преображаясь новыми растениями, при этом вновь оборачиваясь лишь светом и тенями.
Шорский отдал не меньше трети своего запаса, чтобы даже после воплощения его заклинание продолжало маскировать свои свойства.
— Вот это, дамы и господа, называется «Сад Тысячи Отражений»! — гремел Вельт. — Неизвестная модификация, но, судя по всему, именно она оплатила билет Шорского до Метрополии! С данной модификацией северянин одержал оглушительную победу в финале губернского турнира!
Ардан один за другим воплощал модульные щиты «Орловского», разворачивая те навстречу самым тяжелым, по данным печати-анализатора, соцветиям. Несколько раз он успел с параметрами, и очередные ледяные пули щелкнули из кристаллического марева парящих пластин, но те тут же затерялись в стеклянных отражениях.
В какой-то момент анализатор, как ему показалось, поймал настоящую цель, Ардан сомкнул перед ней цепь из нескольких пластин, но атакующий вихрь из стекла попросту лопнул пустой вспышкой света в тот самый миг, когда с мертвой зоны, из-за спины ложного роя, пришелся настоящий удар.
Все три стеклянных лепестка, каждый едва ли в пару сантиметров длиной, влетели в неприкрытый сектор. Два разлетелись о последний, наспех сотворенный ледяной покров, но третий, пройдя преграду насквозь, все же чиркнул Арда по предплечью, распоров рукав и кожу под ним.
Судейский свисток вспыхнул единицей на стороне Шорского, табло сравнялось, а объявленный десятисекундный перерыв не смог вынырнуть из беснующегося рева трибун.
— Один-один, и оба хороши, Симон, — Кирс говорил с нескрываемым удовольствием. — Но вы заметили, чего мы с вами еще не видели? Ре-зо-нан-са. Ни один из них еще ни разу не закончил комбинации Резонансом. Как думаете, что это значит?
— Полагаю, дорогой коллега, что оба боксера берегут главные козыри. Они оба хотят удивить друг друга и, что куда приятнее, нас в последнем раунде. Готов поставить свое будущее сменное колено, что финал нам запомнится.
Ардан в своем углу стягивал края пореза небольшой целительской печатью в четыре Красных луча. Он мог бы этого и не делать, но, на поверку, оказалось, что Ард вполне мог обойтись и меньшим числом накопителей. Он все еще потратил только один накопитель. Красный. В то время, как в перстне противника уже почти полностью погас свет в том числе и в Синем.
По другую сторону Ромба Шорский разминал шею. Кажется, он был в себе категорически уверен. Может, потому что боксеры не так сильно привыкли следить за накопителями, как настоящие военные?
— Продолжаем!
Выстрел. Финальный раунд.
Шорский вновь взял инициативу. Он обрушился целым градом заклинаний, заставляя следующие полминуты не переставая выть трибуны Арены. Стеклянные копья косыми залпами рассекали воздух вперемешку со своими отражениями; граненые змеи стелились над самым настилом, дробясь на глазах натрое; хрустальная шрапнель горизонтальным дождем погрузила мир в лабиринт из зеркал.
Ардан все так же находился в глухой обороне, воплощая один защитный купол за другим. Очередной матовый из снежных папоротников против простой кинетики копий; ребристые снежинки со свойствами перенаправления против змей, которые прятали в своих чешуйках нечто вроде миниатюрных объемных взрывов; и целые коридоры из миниатюрных «Ледяных Стен» против шрапнели, призванной отвлечь внимание. И при этом каждый его щит неизменно огрызался.
Из снежных вихрей и всполохов то и дело вылетали короткие ледяные пули, напоминающие швейные веретена. А в самый последний момент, с оглушительным треском, в воздухе материализовался шар «Артиллерийского Ядра», буквально разорвавший на мгновение воздух, из-за чего стеклянные шарики и рой их отражений попросту лопнули в центре над Ромбом.
Всякий раз, анализатор успевал дописать параметры в последний миг перед воплощением противника, и Шорскому раз за разом приходилось бросать атаку на полутакте и возводить сложный составной щит под каждый новый набор параметров.
Ардан чувствовал, как голова тяжелеет и наполняется свинцовой ватой, но, учитывая, что у Шорского лопнули сосуды в глазах, то у северянина ситуация явно обстояла намного хуже.
— Он же его изматывает, Симон! — Кирс уже не скрывал азарта. — Посмотрите на северянина! Каждая контратака господина Абара буквально заставляет господина Шорского отвечать лишним перерасходом! Браво! Никогда бы не подумал, что Синий маг способен на такое! Еще несколько таких обменов и господин Шорский останется без Лей!
Шорский понял то же самое на несколько мгновений раньше комментатора и тут же закрылся в глухой обороне.
Вокруг северянина, оборот за оборотом, соткался кокон из вертикальных стеклянных пластин, вращавшихся в три слоя навстречу друг другу и не оставлявших ни единого свободного окна для атаки. Попутно, уверовав в неприступность своего щита, Шорский уже начал готовить какую-то, судя по накопителям, финальную печать комбинации.
— «Ладно,» — подумал Ардан. — «Не вы один, господин, владеете скоростным воплощением».
Посох Арда застучал о ромб с такой скоростью, что теперь и его накопители начали поспешно темнеть и разлетаться волшебной пылью.
С навершия, закручивая воздух ледяными вихрями, слетела первая «Ледяная Пуля» Самая обычная. Раздался пустой щелчок, в пространстве остался тлеть белесый росчерк, а в ушах затухал звон о пластину. Но следующим мгновением в воздухе прогудела уже другая «Пуля». Тяжелая, будто из стрелковой винтовки, длиной в полтора пальца, с обратным вращением, она не отскочила от кокона, а вгрызлась внутрь, несколько раз провернулась и выдрала из щита стеклянную стружку.
Затем над Ромбом пролетела будто бы разбитая, или состоящая сразу из нескольких, сосулька, элементы которой вращались в противоположном друг от друга направлении — как на буровой установке. Очередной элемент щита оказался безнадежно ослаблен.
А под конец, заставляя затрещать доски Ромба от вибрации и замигать первые лампочки на панели управления щита, отвечавшего за перегрузку Желтого генератора, над навершием завибрировало классическое «Артиллерийское Ядро». Оно взорвалось о стенки стеклянного щита с такой силой, что от ледяной взвеси промерз не только Ромб, но и земля вокруг помоста.
И где-то в промежутке между шквалом воплощений, не давая Шорскому толком закончить начатое, расцветали все новые луга «Ледяных Цветов». Они снежным ковром лезли под вращающиеся пластины и вмерзали в них, замедляя вращения.
