Знание давало силу, а Карандини твердо намеревался вернуть себе преимущество в их соглашении.

По крайней мере, пока не найдет безопасный способ избавиться от вампира.

Тульманну выделили одну из самых верхних комнат в «Семи свечах», самую лучшую из всех имеющихся. Хозяин гостиницы не больно-то обрадовался возвращению охотника на ведьм, но сейчас, когда в городе свирепствовала чума, комнаты и так пустовали. Это значило, что, по крайней мере, на выручке его появление никак не скажется.

Штренг нашелся развалившимся на огромной кровати с балдахином. Матиас не сильно удивился — его подчиненный уже не первый раз занимал хозяйские комнаты, чтобы впечатлить очередную пышногрудую служанку. Обычно хватало нескольких резких слов, чтобы негодяй вспомнил свое место — по крайней мере, до следующей попойки.

Зилья кожей почувствовала раздражение охотника.

— Если у тебя есть веская причина занимать мою комнату, — язвительно протянул Матиас, — то я бы не отказался ее узнать.

Услышав голос патрона, Штренг зашевелился и выпутался из покрывал. Торс бывшего солдата стягивали окровавленные бинты.

— Похоже, пьяные кутежи все-таки вышли тебе боком, — процедил охотник.

Штренг потянулся за бутылкой вина, стоявшей на полу возле кровати. Разозлившись, Матиас пнул ее, и бутылка укатилась прочь.

— С тебя, по-моему, уже довольно — заявил он. — Я предупреждал, что ты мне скоро понадобишься, а ты тут валяешься, в стельку пьяный и избитый в какой-то кабацкой драке!

— Полегче, Матиас! — возмутился Штренг. — Ты же знаешь, что мне нужно куда больше времени, чтобы так напиться, даже если бы я пил только лучшее «Бугманское» пиво! — Закряхтев, наемник сел и поморгал, дожидаясь, пока перед глазами прояснится. Заметив стоящую в дверях Зилью Маркову, он моргнул еще раз и проворчал: — Ну, теперь-то ясно, чего ты такой злющий! А я-то думал, что у тебя на уме одни молитвы да проповеди! А у тебя губа не дура, Матиас! — добавил он, сально подмигнув, и Зилья залилась краской.

— Последи за языком, дворняга шелудивая, — приказал охотник. — И поднимай свою грязную тушу с постели, если хочешь, чтобы тебе заплатили. Сиббечай уже здесь, в Вуртбаде, и мы отправляемся искать его логово.

— Ты-то да, а я-то нет, — хмыкнул в ответ Штренг. — Доктор говорит — мне надо несколько дней полежать, а еще лучше — пару недель. — Наемник драматически закашлялся. — Как бы мне ни хотелось снова рисковать своей шеей и сражаться с этой злобной пиявкой. К тому же, — он гордо и самодовольно улыбнулся, — мне уже довелось наткнуться на одну мерзость.

С этими словами Штренг указал в дальний угол комнаты. Матиас вопросительно поднял бровь, заметив странную кожаную штуку, валявшуюся там. Подойдя поближе, он обнаружил, что это странная маска, похожая на голову птицы, а в клюве у нее нашелся помандер, резко пахнущий сиренью. Под маской скрывалось кое-что еще более занятное — маленький пузырек из темного стекла. Матиас осторожно взял его в руки, ощущая следы нечестивой энергии. Пузырек был пуст, не считая налета на боках и донышке. Изнутри шел болезненно-кислый запах, напоминавший застарелую рвоту.

— Это была не кабацкая драка, — пояснил Штренг. — Я увидел некую зловещую личность, рыскающую по переулкам. Я понял, что с ней что-то не так, и пошел следом, посмотреть, какую гадость замыслил этот человек. — Наемник решил, что точные детали стычки патрону знать не обязательно.

— Похожа на те маски, которые носят чумные доктора, — заметила Зилья, подходя поближе и разглядывая кожаный клюв.

— «Чумные доктора»? — переспросил Матиас.

— Целители — по крайней мере, они сами так утверждают, — пояснила госпожа Маркова. — Ходят по районам, охваченным чумой, и предлагают излечить тех, кто подхватил штирский мор. В основном это шарлатаны, наживающиеся на больных и убогих, забирающих у бедняков последние гроши в обмен на подкрашенную воду и поддельные лекарства. Мой отец давно отправил бы их за решетку, но тогда жители начнут возмущаться. Пускай эти доктора предлагают больным ложную надежду, они — единственные, кто дает людям хоть какую-то.

— Пф-ф!.. — тяжко выдохнул Штренг. — Это все, конечно, замечательно, дамочка, но тот, что пырнул меня ножом, явно не был простым шарлатаном. — Он перевел взгляд на Матиаса. — Это был мутант. И если от пузырька, который он с собой таскал, не разит черной магией, то я — монах-солканит!

Матиас взглянул на темную бутылочку и поспешно выпустил ее из рук, поставив обратно на пол.

— Мутант, ряженный под целителя, — повторил он. — А в кармане у него пузырек с… — Матиас задумчиво умолк.

Что могло быть в бутылочке, чтобы оставлять такой жуткий след? Яд? Или что-то пострашнее?

Штренг подался вперед, на мгновение забыв про боль и усталость.

— Ты же не думаешь, что…

— Мы потеряли след Вейхса в Вуртбаде, — откликнулся Матиас. — Нет причин думать, что он уехал дальше. И если все и впрямь так, как мне кажется, то здесь воняет Пустошами Хаоса герра доктора Фрейхерра Вейхса.

— Кто такой этот доктор Вейхс? — поинтересовалась Зилья.

Матиас стащил плащ и завернул в него зловещий пузырек.

— Я вам по дороге объясню, — сказал охотник и подтолкнул Зилью к двери.

Штренг за их спинами перекатился на край кровати и потянулся за сапогами.

— Дай мне пару минут, Матиас, и я пойду с вами, — сказал он, оглядываясь в поисках сброшенных штанов.

— Отправляйся в дом капитула и пригляди там за Мейссером, — велел Тульманн. — Не волнуйся, если я что-нибудь выясню, я пошлю за тобой.

Он не лукавил, давая подобное обещание, — Штренг, как и все остальные, заслуживал увидеть, как Вейхс наконец-то будет наказан за все его преступления.

— Куда мы направляемся? — не отставала Зилья, пока они с Матиасом спускались по главной лестнице гостиницы.

— Туда, где сможем узнать побольше об этих, как вы их назвали, чумных докторах, — ответил охотник. — Я на собственном опыте убедился, что если хочешь найти целителя — надо спрашивать не здорового, а больного. — Он махнул рукой, пропуская женщину вперед. — Я все еще плохо ориентируюсь в Вуртбаде, госпожа Маркова. Будьте так любезны, проводите меня.

— Но куда я должна вас проводить?

— К кому-нибудь из жертв местной чумы. В богадельню Шалльи. Но если я не ошибся в своих наблюдениях, то в вашем городе свирепствует нечто, что будет страшнее любой чумы.

Лупоглазое существо, напоминавшее человека, скалилось, глядя сквозь металлические прутья клетки. Порой оно смеялось, порой пронзительным голосом пропевало бессвязные слова, но чаще всего завывало и плакало. Последнее казалось доктору Вейхсу признаком того, что этот отброс все-таки не совсем лишился рассудка после нападения скавенов. Безумный объект не представлял особой ценности для доктора, позволяя изучить лишь физические последствия эксперимента. Но разум интересовал Вейхса не меньше тела. Идеальным объектом мог бы стать тот, чей разум был бы достаточно крепок, чтобы осознавать, что происходит, и не ломаться. Но такие люди, конечно же, встречались крайне редко.

Лаборатория доктора представляла собой сеть пещер, старых нор, оставленных скавенами. Скилк рассказывал что-то о конфликте между двумя местными вождями, из-за которого население подземелий Вуртбада сократилось. Вейхс считал это правдой лишь отчасти — как и все остальное, что говорил жрец скавенов. В любом случае Скилк передал брошенные норы своему союзнику-человеку. Серый провидец утверждал, что для Вейхса куда безопаснее работать здесь, внизу, где никто из его сородичей-людей не наткнется на него случайно. Это, конечно же, тоже было полуправдой — куда больше Вейхс склонялся к мысли, что Скилк хочет держать его под боком, чтобы повнимательнее приглядывать за его экспериментами. Доктору приходилось постоянно напоминать себе, что за звериным обликом скавена прятался разум не менее острый, чем человеческий, — и куда более извращенный и коварный, чем у самого гнусного из тилийских воровских князей.