Отец Шенбек отвернулся от жуткого зрелища и отошел к небольшому костру, возле которого грелись его собратья-служители Морра. Трое из них были младшими послушниками, инициатами, носившими такие же черные одежды, как старшие жрецы. В эти дни в храм приходило множество неофитов, тех, чьи жизни потеряли всякий смысл в тот момент, когда тела их близких отправились в чумную яму. Свободных рук и впрямь не хватало — нельзя было пренебрегать ритуалами и молитвами за упокой душ умерших. Тех и так унижали достаточно, сбрасывая в общую могилу, и, если трупы не освятить как следует, они могут превратиться в серьезную угрозу. Сильвания лежала не так уж далеко отсюда, и в Вуртбаде ходило немало зловещих историй об этой проклятой стране. Легенды рассказывали о неупокоенных мертвецах, поднимавшихся из гробниц, чтобы отомстить за себя живым. И в обязанности жрецов Морра входило в том числе и предотвращение подобных катастроф.

Однако не все товарищи Шенбека были жрецами. Рядом с костром стояли двое мрачных исполинов, облаченных в такие же черные одеяния с капюшоном, как и прочие служители Морра, — но под мантиями они носили доспехи из черненой стали, прочной, как обсидиан. Суровые храмовники Морра, звавшиеся Черной Гвардией, эти жуткие воины прибыли сюда, чтобы не давать безутешным жителям города осквернять яму, выкрадывая тела усопших близких.

Отец Шенбек сцепил пальцы над костерком, стараясь разогреть окоченевшие руки. Из темноты послышался скрип телеги, и жрец отвлекся от своего занятия, оборачиваясь. Он уже не единожды слышал этот звук — чумная повозка снова приехала из города и привезла новый груз. Шенбек отошел от костра, жестом велев послушникам оставаться на месте. Перед тем как тела предадут земле, требовалось провести некоторые ритуалы, но жрец чувствовал, что и сам в состоянии с ними справиться — это поможет хоть немного разогнать скуку во время очередного ночного бдения возле ямы.

Эта чумная повозка оказалась такой же ветхой, как и все остальные, виденные жрецом ранее. Ее тащил убогий мул, которому скорее пристало не тянуть повозку, а лежать в ней дохлым. Человек, правивший ею, выглядел немногим лучше — такой же худой и изможденный. Жрец приветственно кивнул вознице и обошел повозку, чтобы вытащить тела. Заморенный возница спрыгнул со своего места, откинул с лица прядь мышастых волос и поспешил за Шенбеком.

Обогнув повозку, озадаченный отец Шенбек остановился. Фургон оказался пуст.

— И где же они? — вырвалось у жреца.

И почти сразу же Шенбек сдавленно закричал — бледнолицый швырнул ему в лицо горсть пыли. Нечестивый порошок с шипением начал разъедать плоть, вытягивая жизненную силу.

— Боюсь, я пришел сюда не с грузом, а за ним, — сообщил Карандини корчившемуся у его ног жрецу.

Затем некромант развернулся, и его глаза засветились — в его испорченной душе всколыхнулась жуткая энергия. Один из послушников бросился вперед, сжимая в руках лопату, как боевой топор. Карандини улыбнулся и прошептал слово, запрещенное за столетия до рождения Зигмара. И темные энергии откликнулись на зов. Кровь в жилах послушника вскипела, и он с криком рухнул наземь, мгновенно превращаясь в груду дымящихся ошметков.

Двое храмовников Морра отреагировали так же быстро, как и послушник с лопатой, но отстали на несколько шагов из-за тяжелой брони. Оба они и впрямь являли собой пугающее зрелище — гиганты в черном, с развевающимися за спиной плащами и обнаженными клинками, сверкавшими в свете звезд. Но этой ночью здесь хватало монстров пострашнее, чем простые смертные.

Из тьмы выметнулся костлявый силуэт, вклиниваясь между Карандини и храмовниками. Черные Стражи резко остановились, отвлекаясь на нового противника. Глубоко запавшие глаза Сиббечая светились, и даже самый невежественный крестьянин не смог бы не узнать в нем вампира. Карандини даже немного впечатлился, когда храмовники возобновили атаку, а не бросились наутек в темноту, как уцелевшие послушники. Впрочем, не то чтобы из этой храбрости вышел какой-то толк…

Один из рыцарей набросился на Сиббечая справа, взмахнув внушительным палашом. Немертвый даже не стал особо уворачиваться, лишь изменил позу, и острое лезвие рассекло край плаща вампира, похожего на саван. Однако, уходя от атаки первого рыцаря, Сиббечайподставился под удар второго — Черные Стражи основательно поднаторели в подобных маневрах, противопоставляя численное преимущество сверхъестественной скорости тех тварей, которых им приходилось уничтожать.

Если бы черные шлемы храмовников не закрывали их лица наглухо, то в тот момент, когда меч второго рыцаря вонзился в позвоночник Сиббечая, на этих лицах отразилось бы удовлетворение. Инерция удара заставила костлявого иссохшего вампира отлететь к первому из рыцарей, и тот поднял оружие, готовый свести немертвому голову

Сиббечай недооценил своих противников. Они не выказывали перед ним никакого страха, и ужас не заставил их растерять все навыки и умения. Но и рыцари, в свою очередь, недооценили вампира — их незамысловатая тактика позволяла убивать низших, ведомых лишь инстинктами вампиров-стригоев, на чье гнездо жрецы наткнулись три года назад на Старом кладбище Вуртбада, но ее было недостаточно для того, чтобы справиться с некрархом. Не успел первый из рыцарей нанести решающий удар, как вампир ухватился за торчавший у него в спине меч и развернулся, увлекая за собой и второго храмовника.

Рефлексы первого рыцаря были куда острее, чем у большинства людей. И, когда вампир прикрылся его товарищем, как живым щитом, рыцарь успел отвести руку, опуская лезвие пониже, и, вместо того чтобы перерезать напарнику глотку, он лишь чиркнул мечом по его наплечнику. Однако, спасая товарищу жизнь, он на мгновение открылся сам — и Сиббечай воспользовался этим, швырнув в первого рыцаря потерявшего равновесие второго. Воины грудой лязгающей стали рухнули на землю. Сиббечай вырвал из спины меч, отбросил его прочь в темноту и воззрился на поверженных храмовников.

— Слуги смерти, — прошипел он, протягивая когтистую руку. Рыцари завозились, пытаясь встать па ноги, вытаскивая кинжалы из сапог. — Ступайте к вашему господину. — Вампир насмешливо оскалился.

Из его ладони как будто хлынула нечестивая сила, черная молния, ударившая в одоспешенных рыцарей. Из-под шлемов послышались крики — некромантские чары поразили воинов, смяли доспехи, как бумагу, измельчая в пыль кости. Вскоре крики смолкли, и на земле остались лишь две груды искореженного металла. Сиббечай удовлетворенно взглянул на алую лужу, медленно растекающуюся вокруг обломков.

— Стоило оставить их в том виде, в каком они еще смогли бы принести пользу, — недовольно протянул Карандини из-за повозки. Сиббечай обвел рукой громадную чумную яму.

— Здесь и так больше тел, чем нам нужно, — ответил он. — И тебе стоит приниматься задело. Нас ждет немало работы.

Карандини мрачно посмотрел на вампира и взялся за багор, предусмотрительно захваченный им для ночных трудов. Конечно же, стоило ожидать, что этот мерзкий могильный червяк оставит всю грязную работу некроманту. Карандини подошел к краю ямы и подцепил багром один из ближайших трупов.

В казематах под вуртбадским домом капитула уже вовсю чувствовалась надвигающаяся зима. Пока Матиас шел по темному коридору, дыхание вырывалось у него изо рта облачком пара. Вода, сочившаяся из трещин в кирпичной кладке, превращалась в наледь и покрывала стены заиндевевшей паутиной. Висевший в подземельях холод перекликался с холодом, царившим в душе охотника на ведьм, — Матиас обдумывал информацию, полученную за последние часы. Вернувшись в дом капитула, он обнаружил, что если охота на чумных докторов прошла успешно, то поиски Сиббечая, увы, нет. Донесения от храмовников не радовали. Матиаса это не удивляло — в таком большом и старом городе, как Вуртбад, было полным-полно таких же больших и старых кладбищ, дававших вампиру бессчетное количество укрытий. Охотник не сомневался, что при наличии достаточного количества времени в конце концов удалось бы выяснить, в каком склепе обосновался Сиббечай. Вот только он понятия не имел, сколько времени у него есть на самом деле.