Рядом громко выругались, и Матиас обернулся — и едва заметно улыбнулся, заметив, как Зилья оттирает что-то с сапога. Видимо, выдающаяся ловкость и аккуратность наконец-то ее подвели. Охотник вздохнул, заметив, как женщина выбросила грязный кружевной платочек, — он надеялся, что ей хватит ума не мешаться под ногами, когда отряд доберется до нужного дома.
— Ты правильно делаешь, что присматриваешь за ней, — прошептал стоящий рядом Мейссер. — Она пытается ослабить орден здесь, в Вуртбаде, и подорвать нашу власть в угоду своему отцу.
Матиас поднял бровь, внимательно глядя в поросячье лицо Мейссера. Врожденное коварство было прямо-таки написано у капитана на лбу.
— Ну конечно же, — насмешливо протянул охотник. — Она сама тебе об этом сказала?
— Поступки красноречивее любых слов, — ответил Мейссер. — С самого начала карантина она была той еще занозой в заднице. Вставала на пути. Препятствовала расследованию. — Тон капитана стал возмущенным. — Как будто светская власть может стоять выше нашего ордена.
Мейссер ухватил Матиаса потной рукой за запястье и привлек поближе. Охотник оглянулся, перехватив неодобрительный и подозрительный взгляд Зильи.
— Ты, наверное, не в курсе, Матиас, — доверительно проговорил Мейссер, — но в некоторых кругах тебя очень высоко ценят. Наше разоблачение ведьмы и ее пугала впечатлило многих вуртбадских дворян.
Тульманн с трудом удержался, чтобы не поморщиться, услышав об «их с Мейссером» расследовании. Это Матиас обнаружил, кто стоит за серией жутких убийств. Не вмешайся он в расследование, капитан так бы и продолжал пытать и казнить невинных до Зигмарова пришествия.
— Многие считают тебя в некотором смысле героем. — Глаза Мейссера снова лукаво блеснули. — И я уверен, что, если ты начнешь возражать против столь бесцеремонного вмешательства в дела нашего ордена, к тебе прислушаются.
«Вот, значит, как, — хмыкнул Матиас про себя. — Хочешь переложить на меня свою борьбу?»
Он высвободился из цепкой хватки Мейссера и отступил подальше.
— Капитан Мейссер, я не так давно вернулся в Вуртбад, но, кажется, большинство местных жителей считают, что город надо защищать от ордена Зигмара. — Он раздраженно выдохнул, обрывая все возможные возражения. — Однако скажите мне, капитан, — кто будет защищать орден Зигмара от вас?
Оставив оскорбленного Мейссера дуться, Матиас оглянулся на Зилью Маркову. Та, встретившись с ним глазами, уважительно кивнула, и охотник кивнул ей в ответ, а затем перевел взгляд вдаль — где-то там лежал квартал ремесленников, где жил Вольфрам Коль. Значит, наконец-то удастся отыскать и уничтожить «Das Buch die Unholden». После стольких бед и сомнений дела, похоже, потихоньку пошли на лад.
Дела, похоже, становились все хуже и хуже — Штренг понял это, отражая атаку противника. Облегчение, которое он испытал, заметив, что молодой наглец вооружился мечом, а не пистолетом, оказалось преждевременным — юнец, как выяснилось, прекрасно владел клинком. Он успел ранить Штренга в левую руку, и теперь тот истекал кровью. Порез на боку был еще глубже, и Штренг понимал, что если не перевязать обе раны, то скоро у него не останется сил поднять собственный меч.
— Что, проглотил свой бойкий язык? — насмешливо спросил Черный Плащ, с возмутительной легкостью парируя атаку наемника. — Забавно наблюдать, как некоторые теряют храбрость, стоит им запачкать штаны.
Штренг взревел и, сумев пробить защиту противника, рассек ему предплечье. Черный Плащ охнул от боли, дернул плечом и перекинул меч в здоровую руку. Штренг удовлетворенно хмыкнул — как бы мастерски ни владел мечом Черный Плащ, но опыта в дуэлях ему явно не хватало. Он ослеп от самоуверенности, растерял бдительность, и его порывистые атаки приводили к брешам в обороне.
— Не переносишь вида крови? — усмехнулся Штренг, пользуясь заминкой противника, чтобы перевести дух.
По лицу Черного Плаща разлилась такая ярость, что он стал похож на северного берсеркера. Юнец по-звериному зарычал и снова бросился в атаку.
Штренг заблокировал ее собственным мечом, инерция замаха увлекла Черного Плаща вперед, и он оказался нос к носу со своим врагом. Штренг харкнул и сплюнул ему прямо в лицо. Черный Плащ, ослепнув на мгновение, с отвращением отшатнулся, протирая глаза. Но все равно как-то умудрился блокировать атаку Штренга, и их клинки столкнулись с громким лязгом. Но эта атака оказалась всего лишь уловкой — наемник лихо пнул Черного Плаща под колено носком тяжелого сапога, с мерзким хрустом ломая сустав.
Юнец с хриплым криком повалился на мостовую, как мешок с зерном. Штренг тут же навис над ним, наступая ногой на горло, и крик оборвался. Черный Плащ задергался, но тут ему в спину вонзился меч, рассекая позвоночник, — наемник достаточно повидал на своем веку, как смертельно раненным бойцам хватало сил прикончить своего убийцу. Он безжалостно наблюдал за Черным Плащом, пока не затихли последние конвульсии, — и только тогда выпустил из рук оружие и схватился на рану на боку.
Застонав от боли, он опустился на землю. Оторвав лоскут от собственной сорочки, Штренг заткнул дыру в кожаном нагруднике, оставленную клинком Черного Плаща. Порез был не так уж и глубок и не задел никаких жизненно важных органов, но все равно мог оказаться смертельным, если не остановить кровь. Придется попросить потаскушку о помощи и послать ее за хирургом. Штренг повернулся, глядя в тот угол, в котором Черный Плащ пинал женщину, — и недовольно заворчал, впрочем, ничуть не удивившись. Шлюха не стала дожидаться исхода поединка в закоулке. И уже небось вовсю тратила деньги Штренга в какой-нибудь таверне.
— Что ж, — буркнул наемник, глядя на лежащий перед ним труп. — Судя по всему, за тобой должок.
Закряхтев от боли, Штренг перевалился на бок и, подобравшись к телу Черного Плаща, принялся шарить окровавленными руками по карманам убитого. Вытащив небольшой кошелек, наемник довольно оскалился — внутри еще звенели монетки. Вот для чего нужна была кожаная маска, обнаружившаяся под пальто, Штренг так и не понял — от ее длинного клюва резко несло сиренью. Отбросив ее в сторону, он продолжил осматривать труп. На поясе убитого болтался небольшой холщовый мешочек, в котором нашелся какой-то пузырек. Наемник снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не задержалась надолго на его суровом лице. Пузырек из темного стекла оказался пуст, но Штренга обеспокоило другое — от стекляшки исходил характерный запах, с которым он уже не раз сталкивался с тех пор, как перешел под начало охотника на ведьм. Это была вонь колдовства, мерзкий холодок черной магии.
Штренг поспешно сунул пузырек обратно в мешочек. Охотник наверняка захочет рассмотреть его получше и узнать как можно больше о владельце подобного талисмана. Еще раз охлопав труп, Штренг в ужасе отдернул руку, натолкнувшись на большой гнилостный нарост на животе убитого. Черный Плащ был не просто каким-то головорезом или карманником — он оказался затронут порчей. Мутант! Штренг поспешно вытер окровавленные руки об одежду мертвеца.
Забрав мешочек с пузырьком и странную кожаную маску с мостовой, наемник с трудом поднялся на ноги.
Матиас может быть, даже приплатит ему за эти неприятности. От такой мысли на душе у Штренга даже слегка потеплело. Опираясь рукой о стены, он медленно поковылял обратно на главную улицу. Оправившись от ран, он обязательно повеселится как следует — и будет веселиться до тех пор, пока не кончатся собранные с трупа мутанта деньги и не придет поощрение от Тульманна.
Если, конечно, Штренг сумеет найти целителя до того, как отправится в объятия Морра от потери крови.
Матиас Тульманн остановился у дверей дома волшебника. Здесь висел запах чар, зловещий аромат сверхъестественной силы, ощутимый для любого, даже совершенно не разбирающегося в колдовстве человека. Эта невидимая аура чар могла отпугнуть от владений колдуна даже самых неразумных животных. Матиас посмотрел на фасад возвышающегося перед ним дома — мерцающий огонек уличного фонаря отбрасывал жутковатые блики на лепную горгулью. Охотник и сам толком не знал, что ищет, но высматривал какие-нибудь внешние признаки скверны, дергавшей его сейчас ледяными когтями за нервы. Это было нечто большее, чем мерзость и гниль, отличавшие магию аметистовой школы. Какая-то более древняя и темная энергия словно пропитала стены дома. Возможно, Матиас не зря боялся, что Вольфрам Коль окажется достаточно глуп, чтобы увлечься запретной силой, попавшей ему в руки. Вот сейчас и станет понятно, насколько обоснованными были опасения охотника.
