Отец сидел мрачный, смотрел в окно невидящим взглядом. Пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла — нервная привычка, проявлявшаяся только в моменты сильного стресса.

В моём кармане завибрировал телефон. Я взглянул на экран — звонил Денис.

— Саша, как вы там?

— Все целы, уже дома. Что у вас там?

— Хаос полный, — Денис говорил быстро, чеканя слова. — Хлебников ранен. Работают лучшие лекари-маги и хирурги. Вызвали даже придворного лекаря Боткина.

— Выживет? — спросил я, и сам не понял, чего именно хочу услышать в ответ.

— Предварительно — да. Но кто ж его знает…

Я закрыл глаза, прислонился лбом к холодному стеклу, переваривая информацию.

— Стрелка поймали?

— Да. — Денис помолчал секунду. — Некий Марцинкевич, вроде бы работал на одном из заводов Хлебникова. Сразу признался. Заявил, что действовал по личным мотивам. Хлебников разорил его семью три года назад — завод закрыли, рабочих выбросили на улицу без компенсаций. Он, якобы, узнал о суде из новостей и решил отомстить…

Я нахмурился.

— Сам-то в это веришь?

— Не особо, — отозвался Денис. — Почти уверен, что подставной. Полагаю, кто-то хотел убрать Хлебникова до суда. Или, если не убрать, то хотя бы сорвать процесс, отложить на неопределённый срок…

Я потёр переносицу, чувствуя, как наливается тяжестью голова.

— Вопрос — кому это выгодно?

— Вопрос на миллион рублей, — вздохнул Денис. — Сыскное отделение вовсю работает. Трепов лично взял дело под контроль, подключил лучших следователей. Будут допрашивать этого Марцинкевича с пристрастием.

— Значит, всё откладывается. Опять.

Мы помолчали. За окном падал снег — медленно, лениво, безразлично к человеческим драмам.

— Да. Главное — вас не задело. Береги себя и семью, — сказал Денис наконец, и в голосе чувствовалась искренняя тревога. — Угроза никуда не делась. А Лена… Сильно испугалась?

— Сильно, но уже в порядке.

Мы попрощались. Я убрал телефон и повернулся к семье.

Они смотрели на меня вопросительно, ожидая новостей. Я пересказал разговор, не упуская деталей.

Отец слушал, хмурясь всё сильнее. Когда я закончил, он медленно кивнул.

— Подставной стрелок с заранее приготовленной легендой? — пробормотал он. — Интересно, специально хотели сорвать процесс или и намеревались убить?

— Сложно сказать, — ответил я. — Но пули были артефактные, а это редкий товар. И простой слесарь сам бы их не достал. В любом случае Хлебникову теперь дали передышку, а процесс затягивается.

Лена дрожащими пальцами обхватила чашку и посмотрела на меня.

— А вдруг следующими будем мы?

Вечер тянулся бесконечно долго, словно время застряло в вязкой патоке.

Новости по телевидению только и говорили о покушении, прерывая обычные программы экстренными выпусками.

Официальное сообщение от Министерства внутренних дел пришло в восемь вечера: «Павел Иванович Хлебников прооперирован в госпитале Министерства. Пули извлечены успешно. Состояние тяжёлое, но стабильное. Жизни вне опасности.»

Семья поужинала молча. Аппетита ни у кого не было, но мать настояла — нужно поддерживать силы.

После ужина все разошлись по комнатам. Отец в мастерскую — работа всегда помогала ему отвлечься, упорядочить мысли. Лена к себе — сказала, что хочет отдохнуть, но я знал, что пошла разговаривать с Денисом.

Я поднялся к себе в кабинет.

Попытался работать — просматривал документы, отвечал на накопившиеся письма, планировал дела на следующую неделю. Но мысли постоянно ускользали не туда.

Без четверти одиннадцать телефон завибрировал на столе — снова неизвестный номер.

Я включил запись на диктофоне привычным движением и ответил:

— Слушаю.

Хриплый голос. Знакомый. Искажённый электронным фильтром, но узнаваемый.

— Как вам сегодняшнее представление, Александр Васильевич?

В голосе слышалось торжество, злорадство, почти ликование.

— Впечатляющее шоу, не правда ли? — продолжал голос. — Настоящий театр. И это только начало, поверьте мне. Вы сделали свой выбор, Александр Васильевич. Отказались от нашего предложения. И теперь за это ответят те, кто вам дорог.

Связь резко оборвалась. Я стоял, глядя на потемневший экран.

На кого они намекали?

Кто-то из семьи? Лена? Мать? Отец? Алла? Или даже Денис? Да хоть Марья Ивановна — домоправительница давно стала нам родной.

Я всё ещё держал телефон в руках, когда экран снова вспыхнул. Высветилось имя Аллы Самойловой, и я немедленно снял трубку.

— Слушаю, Алла Михайловна.

На заднем фоне слышался какой-то грохот, топот и отрывистые крики.

— Александр Васильевич, это Алла! — Она говорила быстро, задыхаясь, слова сливались в сплошной поток. — Я дома, на Елагином. На нас только что напали!

— Еду, — коротко ответил я Алле. — Укройтесь в безопасном месте.

Я выскочил из кабинета так резко, что дверь ударилась о стену с грохотом, способным разбудить мёртвых.

— Штиль! — рявкнул я, уже спускаясь по лестнице. — Немедленно поднимай всех! Выезжаем!

Телохранитель материализовался в коридоре мгновенно, рука уже тянулась к кобуре.

— Что случилось?

— На Самойловых напали, — выпалил я, натягивая пальто. — Елагин остров, едем сейчас же!

Штиль не стал задавать лишних вопросов. Выхватил телефон, набирая номер на ходу:

— Милютин? Код красный на Елагин, усадьба Самойловых. Да, прямо сейчас. Боевая тревога. Нападение на дом.

Шум поднял всю семью. Отец выбежал из мастерской с паяльником в руке, мать — из своей комнаты, накидывая шаль на плечи. Лена высунулась из своего кабинета с растерянным видом.

— Саша, что происходит⁈ — Мать схватила меня за рукав.

— На усадьбу Самойловых напали, — коротко бросил я, проверяя карманы. — Нужно ехать.

— Господи… — Лидия Павловна побледнела. — Саша, не надо! Там может быть опасно!

Отец положил ей руку на плечо, останавливая поток возражений. Василий Фридрихович посмотрел мне в глаза — долгий, оценивающий взгляд — и коротко кивнул.

— Езжай. Но будь осторожен и возьми столько людей, сколько сможешь.

— Я с тобой! — Лена уже хваталась за своё пальто.

— Нет, — отрезал я. — Ты остаёшься с родителями под охраной. Это не обсуждается.

— Но…

— Лена, — я повернулся к ней, и сестра осеклась, увидев моё лицо. — Я не могу быть одновременно в двух местах, чтобы всех защитить. Останься с родителями. Пожалуйста.

Она сжала губы, но кивнула.

В прихожей уже собирались мои личные гвардейцы — Кузнецов и Волков, оба в полной боевой готовности. Проверяли магазины револьверов, активировали защитные артефакты. Лица сосредоточенные, движения чёткие, отработанные. Школа Зимнего.

Штиль затолкал в карманы запасные обоймы, проверил нож в голенище.

— Машины будут через две минуты.

Две минуты растянулись в вечность. Я мерил шагами прихожую, не в силах стоять на месте. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало, мысли метались хаотично.

Наконец, во дворе взревели моторы.

— Поехали, — бросил я и рванул к двери.

Кортеж нёсся по ночному Петербургу на пределе возможностей. Три чёрных «Руссо-Балта» резали заснеженные улицы, игнорируя все мыслимые ограничения скорости. Спидометр показывал под сто двадцать — безумная скорость для городских улиц, но мне было плевать.

Я набрал Дениса. Он сонно ответил на втором гудке.

— Саша? Какого чёрта, час ночи…

— На Самойловых напали, — перебил я. — Елагин остров. Будь другом, подними людей по своим каналам.

Денис мгновенно проснулся окончательно.

— Конечно. Раненые есть?

— Не знаю. Алла звонила, сказала, что напали, и связь быстро оборвалась.

— Понял. Сейчас подниму кого надо и сам приеду. Мне тут недалеко.

Это было правдой. Денис снимал уютную квартиру в элитном доме на Петербургской стороне. От него до Елагина острова было минут десять езды.