Это будет не пасхальное яйцо, а драконье!

В китайской мифологии драконы рождаются из яиц. Яйцо — символ начала, потенциала, защиты нерождённой жизни. Идеальная форма для артефакта благоприятного воздействия. В своё время мы ведь не зря выбрали именно её.

Замкнутая — магические контуры идеально закрываются. Гармоничная — природная пропорция, золотое сечение. Сакральная — священный символ в обеих культурах.

Я начал рисовать набросок.

Основа — яйцо высотой двадцать пять сантиметров. Материал — серебро, золото, плюс нейтральные сплавы, чтобы уравновесить контуры разных задач.

Поверхность — чешуя дракона. Каждая чешуйка будет отдельным элементом. Сотни, тысячи маленьких драгоценных пластинок, уложенных внахлёст. И, конечно, инкрустация самоцветами всех четырёх стихий.

Рисунок чешуи создаст магические контуры. Каждая чешуйка — узел сети. Вместе — единая защитная система.

Небольшие александриты поставим как усилители между стихиями. В Китае их нет, это ко всему прочему придаст артефакту особенную ценность и исключительность.

А на вершине яйца я нарисовал дракона, обвивающего артефакт длинным хвостом. Пятипалый, императорский. Из золота, контраст с серебряными прожилками. Глаза — яркие красные рубины. Пасть приоткрыта, а внутри жемчужина мудрости — классический символ.

Основание пусть пока будет подставкой в виде облаков. Драконы ведь живут в облаках… с этим тоже можно поработать и сделать настоящую красоту.

Чай давно остыл, часы отмерили три утра, а я всё рисовал детали. Профиль яйца, вид спереди, вид сверху. Развёртку чешуи — как они укладываются, под каким углом. Схему магических контуров — линии силы, узлы, точки активации.

Расчёты размеров камней. Изумруды по два карата, сапфиры полтора, рубины один, алмазы полкарата. Всего… быстрый подсчёт… около восьмисот камней. Плюс александриты. Плюс жемчужина…

Астрономическая стоимость. Но для императора Поднебесной — в самый раз.

Наконец, я откинулся на спинку кресла и взглянул на результат своей работы.

Драконье яйцо. Величественное, мощное, гармоничное. Сочетание китайской символики и русского ювелирного мастерства. Восток встречает Запад.

Техническая сложность — запредельная. Тысяча чешуек, каждую нужно выковать вручную, отполировать, подогнать. Инкрустация восемьюстами камнями первого порядка. Настройка четырёх стихий и двух задач одновременно, чтобы они не конфликтовали, а дополняли друг друга.

Но если получится…

Это будет шедевр. Работа, о которой станут говорить столетиями.

Следующее утро я провёл в нетерпении. Проснулся рано, около семи, хотя спать лёг только в четыре. Голова гудела от недосыпа, но мысли не давали покоя.

Первые наброски были готовы, концепция родилась. Теперь нужно показать отцу и услышать мнение человека, который и поставит своё личное клеймо на этой работе. У меня не было права её представлять, но я мог помогать в реализации за закрытыми дверьми.

Около девяти я спустился в мастерскую.

Василий Фридрихович уже работал — как обычно. Отец был жаворонком, поднимался в шесть утра независимо от того, во сколько лёг.

Он стоял у верстака мастера Воронина и проверял закрепку сапфиров в женском браслете. Наклонился, изучал под лупой, негромко что-то говорил. Воронин кивал и записывал замечания.

Я подождал у входа — не хотелось их прерывать.

Мастер Егоров у полировального станка обрабатывал золотую основу — искры летели, над его рабочим местом витал запах металла. Лебедев работал с платиной — ковал тонкую пластину для инкрустации. Холмский под присмотром старшего мастера учился настраивать артефактные контуры на простом кольце.

Обычный рабочий день. Мастерская жила своей жизнью.

Василий, наконец, оторвался от браслета и улыбнулся, заметив меня.

— Ну что, Саша? Небось, работал всю ночь? Плодотворно?

Я кивнул.

— Ну пойдём, покажешь.

Отец снял фартук и направился к своему кабинету. Я последовал за ним.

Василий закрыл дверь, повернул ключ в замке и взглянул на меня.

— Лене и мастерам пока не говорим? — уточнил он.

— Давай сначала всё просчитаем, — ответил я. — Поймём, реально ли это вообще. Если окажется утопией, незачем поднимать шум.

Василий согласно кивнул. Подошёл к столу, освободил место — убрал бумаги в сторону, отодвинул чертежи текущих заказов.

— Показывай.

Я достал из папки наброски и разложил на столе.

Общий вид драконьего яйца — фронтальная проекция. Профили с разных сторон. Более-менее детальная прорисовка дракона на вершине. Развёртка чешуи с разметкой расположения камней. Схемы магических контуров — предварительные, ещё сырые.

Василий надел очки и склонился над столом. Он долго водил пальцем по линиям, прищуривался, изучая мелкие детали. Я не торопил. Мастеру всегда нужно время, чтобы вникнуть в чужую концепцию.

Наконец, отец выпрямился. Снял очки, протёр стёкла платком и надел обратно.

— Драконье яйцо… — медленно произнёс он. — Просто и гениально, Саша.

Его заключение прозвучало с неподдельным восхищением.

— Форма идеальная для замкнутых контуров, — продолжил Василий. — Симметрия естественная, пропорции гармоничные. Чешуя как элементы защитной сети — блестящее решение. Каждая чешуйка — узел, а все вместе — система.

Он взял один из эскизов и показал на деталь.

— Здесь, смотри, можно усилить контур дополнительным витком. Вот так. — Он достал карандаш и наметил линию. — Стабильность повысится.

Переключился на другой эскиз.

— А тут — двойная закрепка для крупных камней. Изумруды по два карата требуют надёжной фиксации. Одинарные крапаны не выдержат нагрузки при активации. А облака на основании тоже можно сделать функциональными. Не просто декоративная подставка, а резервуар энергии… Золото с гравировкой внутренних каналов. Накапливает силу, отдаёт при необходимости. Это увеличит срок службы артефакта…

Я записывал предложения в блокнот. Отец действительно смог уловить суть. Тридцать лет работы давали о себе знать. Детали, которые я упустил в спешке, желая перенести на бумагу идеи, он замечал мгновенно.

Василий достал из ящика стола листы кальки и свежезаточенные карандаши.

— Теперь контуры, — сказал деловито, кладя кальку на мои наброски. — Без правильной схемы это просто красивая безделушка. Я вижу тут несколько уровней контуров. Металлы — серебро и золото, самоцветы высшего порядка, самоцветы среднего порядка. Каждый уровень работает на своей частоте, но все связаны.

На кальке появлялись линии — каждый контур имел свой цвет.

— Серебро — защитные контуры. Основная сеть идёт по чешуе. Каждая пластинка — проводник. Линии силы от основания к вершине, как меридианы на глобусе. Узлы активации в точках пересечения.

Василий пометил точки красным карандашом.

— Золото — исцеление и концентрация энергии. Это две разные задачи, и мы их разведём, но позволим запитывать одно от другого… Дракон на вершине — ключевая деталь артефакта, замыкающий элемент. Спиральные витки пойдут вниз по поверхности яйца. Жемчужина в пасти — фокусирующий элемент. Собирает силу, направляет…

Переключился на другой лист.

— Самоцветы высшего порядка на четыре стихии. И среднего — вниз, на облака, будут аккумулировать энергию.

Я внимательно следил за его рукой. Схемы формировались стройно, логично.

— А если добавить самоцветы среднего порядка на чешую? — предложил я. — Усилят эффект, создадут градиент силы. Плавный переход от максимума к фону.

Василий задумчиво постучал карандашом по столу.

— Имеет смысл, — согласился он. — Но нужно точно подобрать камни. Не всякий самоцвет среднего порядка подойдёт под эту задачу.

Я тоже взял карандаш и принялся рисовать схемы расположения самоцветов. Как камни размещаются по чешуе, какие контуры их соединяют. Точки пересечения энергий разных стихий.

Час пролетел незаметно. Наконец, мы одновременно отложили карандаши и отступили от стола.