Он долго молчал. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине. Но торопить Дядю Костю было бы ошибкой.

— Признаюсь, Александр Васильевич, я разочарован вашим решением. — Он обернулся ко мне. — Я до последнего надеялся, что нам с вами удастся договориться…

Дядя Костя прошёл к столу и опустил руку на спинку кресла.

— Двадцать лет я собираю работы Дома Фаберже. Начинал с малого — браслеты, броши, перстни. Потом более серьёзные вещи. Колье, диадемы, часы. Каждый предмет тщательно отобран, каждый имеет свою историю.

Он повернулся ко мне.

— В моей коллекции есть шедевры разных мастеров, разных эпох. Работы вашего отца, деда, прадеда. Но фамильное яйцо Петра Карла Фаберже… — Голос бывшего бандита дрогнул. — Это была бы корона моей коллекции. Венец двадцати лет труда.

Константин Филиппович перевёл взгляд на меня.

— Понимаете, Александр Васильевич, я не аристократ. Никогда им не был и не буду. Но я могу прикоснуться к истории. Владеть ею, сохранять её. И ювелирное яйцо… Оно символизирует всё, чего я достиг. Все те высоты, на которые я поднялся из самых низов Лиговки.

Искренность в его словах была неподдельной. Дядя Костя действительно мечтал об этом яйце. Для него оно значило больше, чем просто дорогая безделушка. Впрочем, как и для нас.

Я выдержал паузу, давая ему договорить, потом спокойно произнёс:

— Константин Филиппович, позвольте предложить вам альтернативу.

Он приподнял бровь.

— Альтернативу?

— Да. — Я наклонился вперёд. — Фамильное яйцо мы вам не передадим. Это решение окончательное. Но… Дом Фаберже может создать для вас нечто не менее ценное.

— Продолжайте, — прищурился Дядя Костя.

— Уникальное пасхальное яйцо. — Я выдержал паузу для эффекта. — Созданное специально для вас, аналогов которому не было, нет и не будет. Это будет не просто дорогая покупка на аукционе, а ваша личная семейная реликвия. Созданная для вас и вашей династии.

Дядя Костя так и стоял, положив руку на спинку кресла, изучая меня внимательным взглядом.

— То есть вы предлагаете мне заказать новое яйцо вместо приобретения старого?

— Именно. — Я поднялся и сделал шаг к камину. — Константин Филиппович, будем откровенны полностью. Да, вы никогда не станете аристократом по крови. Такова реальность. Но вы можете стать владельцем того, чему позавидует любой аристократ империи. И, возможно, даже сам император.

В его глазах мелькнул интерес. Лёгкий, но я его заметил и продолжил развивать мысль:

— Пасхальные яйца Фаберже — это не просто ювелирные изделия, вы и так это знаете. Это символ высшей роскоши, принадлежности к элите земного шара. Заказчиками таких яиц всегда были только представители императорской семьи и высшей знати.

Дядя Костя усмехнулся — едва заметно, но усмехнулся.

— Вы ловкий переговорщик, Александр Васильевич.

— Я просто предлагаю взглянуть на ситуацию с другой стороны. — Я вернулся к креслу. — Вы войдёте в узкий круг заказчиков императорских яиц. Это престиж, о котором многие аристократы могут только мечтать. И уже одним этим фактом ваша фамилия навсегда будет вписана в историю.

Константин Филиппович, наконец, сел, жестом пригласил меня последовать его примеру.

— Вы очень красиво говорите, — сказал он, наливая себе виски из графина. — Но фамильное яйцо — это история. Полтора века! Работа самого основателя династии. Это бесценно.

Я кивнул.

— Бесценно, не спорю. Но позвольте возразить. Любое пасхальное яйцо, созданное Домом Фаберже, уже само по себе является исторической ценностью. Даже новое.

Дядя Костя отпил виски, смотрел на меня с любопытством.

— С каждым годом его стоимость будет только расти, — продолжил я. — Через пятьдесят лет оно станет антикварной редкостью. Через сто — музейным экспонатом. Через полтора века… — Я усмехнулся. — Ваши правнуки будут хранить его как величайшую семейную реликвию.

Константин Филиппович задумчиво кивнул.

— Логично.

— И это ещё не всё. — Я наклонился вперёд, выкладывая главный козырь. — Вы сможете участвовать в создании этого яйца.

Он поднял взгляд.

— Участвовать?

— Разумеется. — Я развёл руками. — Это будет ваш особый заказ. Вы сможете участвовать в разработке эскизов, обсуждать дизайн, выбирать камни. Мой отец — грандмастер восьмого ранга — лично проведёт вас через весь процесс создания. Вы прикоснётесь к созданию уникального шедевра. Это не просто покупка, это участие в творчестве.

Стрела попала точно в цель. Дядя Костя отставил стакан и выпрямился в кресле.

— То есть я смогу влиять на то, каким оно будет?

— Именно, — подтвердил я. — Хотите яйцо в виде императорской короны — пожалуйста. Хотите изобразить ваш любимый дворец — сделаем. Хотите внутри механизм с сюрпризом — продумаем. Это будет ваше яйцо. Ваша собственная история. Фаберже — лишь проводники, которые её рассказывают на языке ювелирного искусства.

Константин Филиппович молчал, обдумывая предложение. Я видел, как в нём идёт внутренняя борьба. С одной стороны — мечта о музейном экспонате. С другой — перспектива создать нечто своё, уникальное.

Наконец, он встал, подошёл ко мне и протянул руку.

— Что ж, Александр Васильевич, вы меня убедили.

Я пожал его крепкую ладонь.

— Благодарю за понимание, Константин Филиппович. Рад, что смог предложить вам достойную альтернативу.

Дядя Костя достал из ящика блокнот и ручку.

— Тогда давайте обсудим детали. Дачу я передаю вам за двести тысяч рублей наличными. Это справедливая цена, я ничего не накручиваю. За сколько купил, за столько же и отдаю. Что касается пасхального яйца… — Он постучал ручкой по блокноту. — Сколько времени займёт создание?

— Год, — ответил я честно. — Возможно, больше. Такие вещи не создаются быстро. Каждая деталь продумывается, каждый камень подбирается вручную, наши мастера даже ездят на другой конец света, чтобы приобрести самоцветы нужного оттенка. Особый заказ на то и есть особый.

Дядя Костя кивнул.

— Понимаю. Хорошие вещи требуют времени. Ради этого… я готов ждать.

— К тому же в год наш Дом может взять не более пяти таких заказов, — добавил я. — Каждое яйцо уникально. Это штучная работа высшего класса.

— Тем более ценно, — усмехнулся Константин Филиппович. — Эксклюзивность — это всегда плюс.

Он сделал несколько пометок в блокноте.

— Я отправлю к вам своего поверенного на следующей неделе, вы уже знакомы с ним. Оформим все документы по даче. Договор купли-продажи, передачу прав собственности. Всё по закону, никаких серых схем.

— Разумеется.

— И составим договор на создание яйца. — Дядя Костя поднял взгляд. — Полагаю, понадобится первоначальный взнос для приобретения материалов?

— Тридцать процентов от предполагаемой стоимости, — сказал я. — Мы встретимся в приватной обстановке, обсудим ваши пожелания, создадим предварительный эскиз, и уже после мастера сделают расчёты.

Авторитет кивнул.

— Справедливо. И, как я понимаю, итоговая стоимость может увеличиться?

— Мы стараемся не раздувать бюджет сверх меры, но да, это возможно, — честно ответил я.

Мы ещё несколько минут обсуждали организационные моменты, потом я поднялся.

— Благодарю за понимание, Константин Филиппович. Это было… непростое решение для моей семьи.

Он тоже встал, обошёл стол.

— Александр Васильевич, я ценю честность. Вы могли пообещать мне яйцо, взять деньги за дачу, а потом найти тысячу причин, почему передать реликвию невозможно. Но вы сразу сказали правду. Это дорогого стоит.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество, — сказал Дядя Костя.

— Взаимно.

Он проводил меня до двери «Ротонды», открыл её. В коридоре меня ждали Штиль и оба гвардейца. Все трое выглядели напряжёнными, но расслабились, увидев меня целым и невредимым.

— Всё в порядке, господин Фаберже? — спросил Кузнецов.