Денис обернулся к нам. Посмотрел на двоих пленных, которых гвардейцы держали на коленях в снегу.

— Трое живых, — сказал он с удовлетворением. — Неплохо.

— Два с половиной, — мрачно отозвался Петровский. — Этот не жилец.

Оперативники надели их на обоих пленных наручники, а Петровский заглянул в фургон.

Внутри царил хаос. Всё перемешалось при аварии — оружие, снаряжение, бумажки и фантики валялись кучей на боковой стенке, которая теперь стала полом.

Я насчитал пять автоматических винтовок, несколько пистолетов и ножей.

— Арсенал на небольшую войну, — пробормотал Денис, поднимая винтовку. — Готовились серьёзно.

— И при этом Самойловых не убили, — добавил я. — Хотя с таким арсеналом могли попытаться. Значит, приказа убирать их точно не было.

— Ага…

Рации и телефоны лежали в отдельной сумке. Денис проверил каждый — сим-карт не было. Чистые аппараты.

Один телефон был разбит вдребезги — экран треснут паутиной, корпус расколот. Денис попытался его включить. Мёртвый.

— Жаль, — бросил он, швыряя обломки обратно. — Мог бы дать зацепки.

В той же сумке лежала пачка купюр. Петровский быстро пересчитал деньги.

— Десять тысяч, — объявил он.

— Аванс? — предположил я.

— Возможно.

Снаружи оперативники обыскивали пленных из леса.

Маски сорвали первым делом. Первый — бритый наголо, со шрамом через всю щеку от уха до подбородка. Возраст — около тридцати пяти. Второй был примерно того же возраста, с густой чёрной бородой, сломанный нос, кривой, явно не раз ломали.

При них не было никаких личных вещей — ни фотографий, ни записок, ни брелоков. Ничего, что помогло бы их идентифицировать.

Петровский присел перед бритым на корточки. Посмотрел в глаза.

— Кто вы?

Молчание. Бритый смотрел сквозь него, как будто следователя вообще не существовало.

— Кто заказчик?

Бритый усмехнулся. Криво, с издёвкой.

— Я требую адвоката.

Петровский сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но сдержался, встал и отошёл на шаг.

— В отделении поговорим, — бросил он холодно. — Там будет время. И методы найдутся.

Бритый продолжал нагло улыбаться.

Лекарь из группы «Астрея» колдовал над третьим, раненым. Магия воды светилась голубым над раной, стягивая края, пытаясь остановить кровотечение.

— Всё плохо, — сказал лекарь, не отрываясь от работы.

— Сколько времени? — спросил Денис.

Лекарь покачал головой.

— Минут пятнадцать. Может, двадцать. Больше не протянет. Ему нужна операция, переливание крови, нормальные условия.

Раненый застонал. Веки дрогнули, приоткрылись. Глаза мутные, невидящие. Потом сфокусировались.

Я наклонился над ним.

— Как тебя зовут?

Раненый хрипел, кашлял. Изо рта пошла кровь — пузырилась, стекала по подбородку.

— Пошёл… ты…

— Неправильный ответ, — сказал Петровский, нависнув над ним. — У тебя мало времени, парень. Помочь можем, но только если ты поможешь нам. Кто заказчик?

Раненый отвернул голову и закрыл глаза.

— Ты умрёшь здесь, в снегу, как сбитая собака, — сказал я негромко, но отчётливо. — Твои товарищи мертвы. Заказчику плевать на тебя. Ты никому не нужен. Только своим родным.

Раненый дёрнулся. Попытался что-то сказать, но закашлялся кровью. Лекарь вытер ему рот.

— Не умирай зря, — продолжал я. — Назови имя. Мы позаботимся о тебе.

Раненый открыл глаза и посмотрел на меня. В глазах появилось что-то новое — страх. Сомнение. Слабость умирающего человека, который понимает, что времени больше нет.

— Семья… — прохрипел он.

— Да, — кивнул я. — У тебя есть семья? Жена? Дети?

Раненый кивнул слабо. Еле заметно.

— Сын…

Голос тихий, еле слышный.

— Назови имя заказчика, — я наклонился ближе. — И сможешь увидеть, как он вырастет.

Раненый снова закрыл глаза. Каждый вдох давался ему с трудом. Кровь сочилась сквозь повязки, окрашивая белый снег в тёмно-красный.

Лекарь покачал головой.

— Времени критически мало. Я вызвал медиков, постараюсь продержать до их прибытия.

Раненый закашлялся, захлёбываясь кровью. Лекарь быстро вытер ему рот.

— Говори быстро, — поторопил Денис. — Кто заказчик?

Раненый хрипел, пытаясь набрать воздуха в лёгкие.

— Нас… наняли… через посредника…

— Какого посредника?

— Я не знаю… имени… У нас была встреча… в Москве… Неделю назад.

— Что он сказал?

— Нужно… напугать… семью аристократов… В Петербурге… Дал адрес и план усадьбы… график охраны…

— Кто платил? — спросил Денис.

— Посредник… Наличными в Москве… Мы должны были устроить… шоу. И залечь на дно в Ревеле…

Раненый закашлялся сильнее. Кровь пошла горлом. Лекарь схватил флягу, влил ему в рот несколько глотков — что-то обезболивающее, судя по тому, как раненый на мгновение расслабился.

— Имя! — Денис схватил его за плечо. — Назови имя!

Раненый скривился от боли, но нашёл в себе силы ответить.

— Фома… — прохрипел он. — Его зовут Фома…

Рассвет окрасил небо в бледно-розовые тона, когда наш кортеж свернул на Большую Морскую. Город только просыпался, и на улице встречались лишь редкие прохожие, дворники с лопатами да грузовички продуктовых магазинов.

Машины остановились у здания Фаберже. Я вылез следом за Штилем, чувствуя каждую косточку. Ночь без сна, погоня, перестрелка, допрос — всё это давало о себе знать.

На крыльце рядом с двумя охранниками уже стоял отец — в том же костюме, что был на нём накануне. Значит, так и не ложился.

Руки Василия Фридриховича были сжаты в кулаки от волнения. А может и от гнева — наверняка до него уже долетели сведения, что я снова влез в перестрелку.

— А ну скорее в дом! — распорядился он, взглянув на нас. — Мороз двадцатиградусный, а вы даже без шапок!

Едва мы оказались внутри, Лена сбежала к нам по лестнице, не глядя под ноги.

— Господи, живые! — Марья Ивановна вылетела из столовой, вытирая руки о фартук. — Я уж думала… Слава богу!

Семья обступила меня, причитая и обнимая. Мать обняла крепко, не отпускала. Лена схватила за руку, сжала так, что пальцы онемели.

Отец молча осматривал меня, силясь увидеть следы битвы. Но царапина на щеке и синяк под глазом — так себе трофей. Разве что костюм испачкал.

— Цел? — коротко спросил он.

— Цел, — ответил я.

Василий Фридрихович кивнул. Выдохнул — видимо, задерживал дыхание.

Денис выглядел получше меня и даже нашёл в себе силы церемонно поздороваться.

— Добрый день, Василий Фридрихович. Лидия Павловна, Елена Васильевна, — поздоровался он. — Всё закончилось хорошо. Задержали нападавших. Никто из наших серьёзно не пострадал.

— Проходите в гостиную, — пригласил отец. — Расскажете подробнее.

Штиль остался в холле — организовывать смену дежурства.

В гостиной Марья Ивановна уже суетилась, расставляя на столе чашки, тарелки с бутербродами, пирожками, сырниками — видимо, готовила весь вечер, чтобы чем-то занять руки.

Мы сели. Я — в кресло, Денис — на диван рядом с Леной. Родители устроились напротив.

— Рассказывайте, — велел отец. — Что с Самойловыми?

— Они целы, только напуганы. Не пострадали.

Денис рассказал о приключениях и погоне, не упустив момента нем ного покрасоваться перед моей сестрой.

— Так они прорвались через полицейских? — Лена испуганно приложила руку к груди.

— Проскочили между машиной и обочиной, — кивнул Денис. — Но им это не помогло…

Лидия Павловна устало поставила чашку на блюдце.

— Слава богу, уцелели.

— Поймали? — спросил отец.

— Да, один в тяжёлом состоянии в больнице, двое уже кукуют на допросе у Петровского, — кивнул я. — Так что не зря прокатились.

Лена схватила Дениса за руку.

— Вы же могли погибнуть! Денис Андреевич, ладно Саша… Но вы-то разумный человек!

Денис успокаивающе сжал её пальцы.

— Работали профессионалы, Лена Васильевна. Всё было под контролем, и нам ничто не угрожало.