Вениамина это сломило. От переживаний и стыда мастера разбил инсульт. Левую сторону парализовало, исцеление шло медленно даже при помощи лекарей. Вениамин Лукич проработал у нас ещё год, потом совсем ослабел и ушёл. А ещё через пару лет скончался — сердце.

Иннокентий исчез из Петербурга сразу после увольнения. Следы потерялись, да мы и не искали — Вениамин Лукич тогда чуть ли не отказался от наследника после такого позора.

Мало ли таких историй? Талантливый отец, бездарный сын. Классика. Но теперь…

Фома — Иван Андреевич Савельев. Может ли он быть потомком того самого Иннокентия?

Теоретически — вполне. Решил отомстить за разрушенную семью?

Мы с Денисом вышли из кабинета Петровского. Шли по коридору полицейского управления молча. Только каблуки стучали по каменному полу.

У лестницы я остановился.

— Денис.

— М?

— У нас в фирме работал человек по фамилии Савельев.

Ушаков обернулся, приподняв бровь.

— Когда?

— Очень давно, ещё при прадеде.

Я кратко рассказал историю того позора. Денис медленно кивал, переваривая информацию.

— Думаешь, это может быть связано?

— Не знаю, — честно признался я. — Савельев — не самая распространённая фамилия, но и не редкая. Но обедневшая купеческая семья, магический ранг…

Денис задумался. Смотрел в окно, барабанил пальцами по подоконнику.

— Нужно проверить, — наконец сказал он. — Запросить архивы. Генеалогию семьи Савельевых. Если связь есть — это мотив. Серьёзный мотив. Не просто деньги от Хлебникова. Личная вендетта.

— Проверим, — согласился я.

— Я подниму документы, — пообещал Денис. — Через московских коллег. Пару дней — и будет ясность.

В гостиной царило оживление. Мать, отец и Лена сидели за чаем, с энтузиазмом что-то обсуждая.

— А, Саша, ты как раз вовремя, — обернулась Лидия Павловна. — Ты не забыл о том, что вас с Леной пригласили на бал?

Чёрт, а ведь забыл. Помнил, но в последние дни приглашение совершенно вылетело из головы.

Бал. Высший свет. Парадные наряды, танцы, светские разговоры.

Так себе удовольствие, если честно.

— Событие важное, — пояснила мать, видя моё не слишком восторженное лицо. — Это не просто развлечение, Саша. Это демонстрация статуса семьи. И приглашение к самой Шуваловой — большая честь.

Отец хмуро кивнул. Светские мероприятия он ненавидел искренне и от души. Предпочитал мастерскую любому балу. Точно так же, как и я.

— Надо показаться, — признал Василий Фридрихович.

— Вы с Александром обязательно поедете, — добавила мать, глядя на Лену и меня. — Молодое поколение должно представлять династию.

Лена сияла от счастья. Для неё бал был событием года. Платья, танцы, кавалеры. Романтика. Я кивнул, соглашаясь. Да и мать права — отказывать Шуваловой не стоило.

Следующие дни прошли в подготовке.

Лена была в восторге, носилась по дому с образцами тканей, обсуждала с матерью фасоны платьев.

Для меня всё было проще. Чёрный фрак строго по дресс-коду. Белый галстук, жилет. Знак гильдии и орден святого Станислава третьей степени — получил за благотворительность пару лет назад, как раз для таких случаев пригодится. Портной приехал на дом, снял мерки, подогнал всё идеально.

С Леной сложнее. Она перебрала десятка полтора вариантов, прежде чем остановиться на платье светло-зелёного цвета. Незамужние девушки традиционно одевались в светлые оттенки.

Но главное — украшения.

По такому случаю Лидия Павловна позволила сестрице запустить руки в семейную шкатулку.

Лена выбрала старинное колье с изумрудами и бриллиантами. Моя работа, одна из последних. Уральские изумруды, чистейшие бриллианты, серебро и платина. Шедевр, без ложной скромности.

Женщины подобрали серьги и браслет, чтобы уравновесить комплект. Изумруды дивно подходили Лене, гармонируя с тёмными волосами и светлой кожей. Да и защита от артефакта чувствовалась — а она не помешает.

Лена примерила украшения перед зеркалом и замерла, глядя на своё отражение.

— Прекрасна, — довольно произнесла мать. — Словно Хозяйка Медной горы!

Вечер бала настал быстрее, чем ожидалось. Семья собралась в холле. Василий Фридрихович дал последние наставления.

— Ведите себя достойно, — строго сказал он, глядя на нас с Леной. — Поддерживайте репутацию семьи. Не ввязывайтесь в скандалы.

Лена волновалась — первый большой светский выход. Она то и дело теребила веер и проверяла причёску перед зеркалом.

— Всё будет хорошо, — успокоила мать. — Ты прекрасно выглядишь. Помни о манерах, улыбайся, танцуй. Главное — уверенность. И не забудьте сделать щедрое пожертвование от имени нашей семьи!

Поездка через вечерний Петербург заняла минут двадцать. Город сверкал огнями — фонари вдоль набережных, освещённые витрины магазинов, огни в окнах домов. Февральский вечер, мороз крепчал, но улицы были полны жизни.

Лена смотрела в окно с восторгом. Я — задумчиво.

Бал — это не только развлечение. Это поле битвы. Здесь сражаются не мечами, а репутациями. Одно неверное слово, один промах — и ты уничтожен в глазах общества. Нужно быть начеку.

Дворец Шуваловой на Фонтанке сиял великолепием.

Фасад был залит огнями — сотни фонарей и гирлянд превращали здание в сияющий дворец из сказки. Окна светились тёплым золотым светом. Швейцары в ливреях с золотыми галунами открывали дверцы и помогали гостям выходить.

Мы с Леной присоединились к потоку гостей и поднялись по парадной лестнице — широкой, с ковровой дорожкой малинового цвета.

— Какая красота! — тихо восхитилась сестрица.

Наконец-то дворец выглядел так, как ему и положено, а не похожим на забытый музей.

Мы прошли через три роскошных зала — Белый, Золотой и Красный. Везде уже собирались гости — мужчины во фраках и парадных мундирах, дамы в вечерних платьях всех цветов радуги. Бриллианты, изумруды, рубины, сапфиры сверкали на шеях, в ушах, на руках.

Оркестр играл вальс Штрауса. Несколько пар уже кружились в танце.

А я узнавал некоторые лица.

Князь Дивеев — советник императора по экономическим вопросам. Седой, с бакенбардами, в мундире с орденом Андрея Первозванного. Граф Воронцов-Дашков — высший чиновник министерства двора. Молодой, амбициозный, говорят, метит в министры.

Княгиня Юсупова — одна из богатейших женщин империи. Бриллианты на её чёрном платье сверкали, как звёздное небо. Генерал Брусилов — герой войны со стальным взглядом и несгибаемой волей. Все сливки общества. Элита империи.

Лена схватила меня за руку.

— Саша, — прошептала она. — Это… это невероятно.

Я усмехнулся.

— Добро пожаловать в высший свет, сестрёнка.

Оркестр смолк. Музыка оборвалась на полуноте, и в залах воцарилась тишина. Сотни голосов стихли одновременно — все повернулись к балкону Белого зала.

Графиня Шувалова держалась прямо, словно гвардейский офицер. Чёрное бархатное платье строгого фасона, без излишеств.

— Дорогие гости, — её голос звучал твёрдо, без старческой дрожи. — Благодарю вас за то, что откликнулись на приглашение и почтили меня своим присутствием.

Гости молча слушали. Уважение к графине было абсолютным.

— Сегодняшний бал, — продолжила она, — не просто светское развлечение. Это благотворительное мероприятие. Все собранные средства будут переданы в приют для одарённых сирот, который находится под моим личным патронажем вот уже тридцать лет.

Она говорила спокойно, без пафоса, но было заметно, что она горела своим делом.

— В приюте воспитываются дети-маги, оставшиеся без семей. Мы обучаем их, растим, даём профессию. Многие становятся прекрасными мастерами — артефакторами, целителями, боевыми магами. Это инвестиция в будущее нашей империи. Сильные, образованные люди, готовые служить отечеству.

Гости кивали. Дело благородное, не поспоришь.

— Средства собираются тремя способами, — объяснила графиня. — Первое — плата за вход. Вы обменяли приглашения на билеты, эти деньги уже в фонде приюта. Второе — добровольные пожертвования. В Красном зале стоит специальный столик, где можно выписать чек на любую сумму. И третье, — она подмигнула, — платные танцы. Любой гость может купить право пригласить на танец понравившуюся даму или кавалера. Приглашённый не имеет права отказать. Все деньги идут в фонд приюта.