Контратака — и Василий выпустил огненные стрелы. Десятки штук, веером. Они летели с разных углов, перекрывая пути отступления.

Барсуков создал круговой огненный щит вокруг себя. Стрелы таяли о него, не достигая цели.

Затем пошла финальная атака по стихии огня — волна пламени прокатилась по всему залу. Я отшатнулся от стекла — даже через барьер стало слишком горячо.

Василий был вынужден перейти к глухой обороне. Он создал купол пламени вокруг себя. Волна разбилась о купол, обтекла со всех сторон. Защита держалась, но с трудом — видно было, как дрожали языки пламени.

Отец устал. Дышал тяжело, движения стали медленнее. Но держался, не сдавался.

Барсуков сделал паузу и наконец-то дал Василию несколько секунд отдышаться. Профессиональная оценка — не добивать, а тестировать возможности.

Затем произнёс серьёзным тоном:

— Воздух. Самое сложное для вас, Василий Фридрихович. Посмотрим, как справитесь.

Едва заметный взмах рукой — и на отца понёсся воздушный вихрь. Невидимый глазу, но ощутимый всем телом. Воздух загудел, завыл. Вихрь закручивался, набирал силу.

Василий попытался создать встречный вихрь.

Но контроль был явно хуже, чем с другими стихиями. Вихрь получился неровный, дрожащий. Структура нестабильная, видны были разрывы.

Барсуков усилил атаку.

Воздушные лезвия. Невидимые глазу, абсолютно бесшумные, смертельно опасные. Почувствовать их можно только магическим чутьём или в последний момент — когда рассекают воздух рядом с кожей.

Василий ощутил их в последнюю секунду и выставил земляные щиты — инстинктивно переключился на привычную стихию. Отбил несколько лезвий, но реагировал с опозданием.

Два-три лезвия прошли сквозь защиту и разорвали рукав его рубашки на другом плече. Слегка царапнули кожу — Барсуков продолжал контролировать силу. Но показательно. Защита была пробита.

Я вцепился в перила галереи, болея за Василия всей душой. Вмешиваться было нельзя, как бы ни хотелось помочь. Это его бой, его экзамен.

Василий собрался с силами и создал воздушный щит вокруг себя — попытался стабилизировать конструкцию. Щит был нестабильным. Дрожал, мерцал на границах. Были видны разрывы в структуре — места, где контроль ускользал.

Барсуков мгновенно увидел эту брешь и выпустил резкий порыв ветра точно в разрыв защиты, туда, где контроль был слабее всего.

Щит разрушился мгновенно.

Василия отбросило назад. Он пролетел метра три, упал на колено и упёрся рукой в пол, чтобы не рухнуть полностью.

Барсуков тут же остановил атаку, быстро подошёл к отцу и протянул руку.

— Достаточно, Василий Фридрихович. Мне стало всё ясно.

Отец тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась на разорванной рубашке. А остатки ткани промокли от пота насквозь и прилипли к спине. Он принял протянутую руку, Барсуков поднял его, крепко придерживая, пока тот не обрёл равновесие.

Но в глазах отца я увидел не разочарование.

Удовлетворение.

Он выложился полностью. Показал всё, на что способен. И стыдиться ему точно было нечего.

Василий и Барсуков вышли из защищённой зоны, а мы спустились к ним.

Отец вытер лоб рукавом, стараясь не покачиваться от усталости. Двадцать минут интенсивного магического боя выжали из него все соки.

Барсуков, напротив, выглядел невозмутимо. Даже не вспотел. Дыхание ровное, спокойное. Словно прогулялся по парку, а не устраивал жёсткий спарринг с Грандмастером восьмого ранга.

Разница между боевым магом и артефактором была очевидна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Василия и обеспокоенно взглянул на царапины на его плечах. Неглубокие, но кровь просочилась сквозь порванную рубашку.

Василий усмехнулся.

— Давно так не потел. Последний раз, наверное, на ранговом экзамене. — Он покачал головой. — Фёдор Владимирович знает толк в тренировках.

Тяжело опустился на скамью у стены, откинулся на спинку и на мгновение прикрыл глаза.

Я видел — отец выжат как лимон. Барсуков знатно его погонял, не щадил. Но лицо у Василия было довольное. Тренировка прошла именно так, как нужно. Полезно, показательно, без поблажек.

Барсуков присел рядом.

— Василий Фридрихович, у вас отличная база. Серьёзный фундамент мастерства, это сразу видно.

Отец открыл глаза и с благодарностью кивнул. Инструктор продолжил анализ:

— Вы превосходно чувствуете связи стихий, умеете быстро брать их под контроль. Удерживаете в сложных конфигурациях — я видел, как вы создавали огненный купол под давлением волны. Это редкий талант даже среди грандмастеров. Земля и огонь — на высочайшем уровне. Вода — хорошо. Ещё есть над чем поработать, но я бы сказал, на восьмой с половиной ранг. А воздух…

Василий горько усмехнулся.

— Воздух — моё слабое звено. Ещё с молодости.

— Проблема не в силе, Василий Фридрихович. Силы у вас достаточно. Проблема в скорости реакции. Когда конфигурация потока резко меняется, вы теряете контроль на долю секунды. Для боевика это критично — противник за эту долю успеет атаковать. Для артефактора обычно не важно — вы ведь обычно работаете в стабильных условиях. Вы привыкли работать с тонкими, стабильными потоками энергии. Ювелирная работа, предельная точность. Медленно, аккуратно, без резких движений. Это ваша сила в артефактном деле.

— Но на экзамене всё иначе, — отозвался Василий.

— Да. Экзамен на девятый ранг требует другого. Широкие, мощные потоки энергии, быстрое переключение между стихиями. Особенно тяжело, когда нужно контролировать все четыре одновременно. Масштаб работы совершенно иной.

Барсуков задумался, подбирая аналогию.

— Это как разница между часовщиком и кузнецом. Часовщик работает с микроскопом. Собирает механизм из крошечных деталей — шестерёнки, пружинки, балансиры. Всё измеряется в долях миллиметра. Кузнец — молотом по наковальне. Куёт подкову из раскалённого железа. Удары мощные, точные, но грубые по сравнению с часовщиком. Навыки разные, хотя суть одна — работа с металлом.

Василий понимающе кивнул.

— Точное сравнение, Фёдор Владимирович. Я это чувствовал, но не мог так чётко сформулировать.

Барсуков подбодрил:

— Но я не вижу в этом неразрешимой проблемы. Это тренируется. Практика, практика и ещё раз практика. Работа с непривычными форматами потоков. Тренировка скорости реакции. Работа со всеми стихиями разом, без пауз между переключениями.

Заключение прозвучало обнадёживающе.

— Остальное у вас в полном порядке. Техника есть, опыт огромный, сила достаточная. Просто нужно натренировать рефлексы. Научить тело и разум переключаться быстрее. За четыре месяца при правильном подходе можно многого добиться.

Мы с отцом поднялись. Василий протянул руку Барсукову.

— Фёдор Владимирович, спасибо за уделённое время. Ваша оценка бесценна. Теперь я точно знаю, над чем работать, и буду искать инструктора.

Барсуков пожал руку, отмахнулся от благодарностей:

— Что вы, Василий Фридрихович. Мне самому было интересно. Редко работаю с артефакторами высокого ранга. Другой подход, другая философия работы с энергией. Мне тоже полезно посмотреть на это под новым углом. Что насчёт тренировок… У меня есть собственный зал. Дома, на Каменноостровском проспекте. Я готов принимать вас раз в неделю для полноценных тренировок. Чаще, увы, не получится — занят преподаванием в Военно-магической академии.

Мы с отцом переглянулись. Предложение было заманчивым!

— Но встреча раз в неделю плюс ежедневные домашние тренировки по программе, которую составлю, должно хватить для уверенного прогресса, — добавил инструктор.

Василий оживился.

— Это было бы великолепно! Благодарю за помощь, Фёдор Владимирович. Это именно то, что нужно.

Они быстро договорились о деталях и назначили дату и время первой тренировки.

Я повернулся к Милютину.

— Спасибо, что помогли организовать встречу. Без вашей помощи не справились бы так быстро.

Милютин улыбнулся

— Всегда рад помочь нашему важному клиенту, Александр Васильевич. Барсуков — лучший инструктор в городе. У вашего отца все шансы получить девятый ранг при таком наставнике.