Она замолчала, кусая губу.

— Александр Васильевич, я ведь давала показания против Хлебникова, расследовала его махинации… Если его убили, чтобы заставить замолчать… может, теперь за мной придут?

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Алла отвернулась от камеры, вытирая глаза. Её плечи вздрагивали.

— Алла, послушайте. — Она повернулась обратно к экрану, смотрела на меня красными глазами. — Вам и вашей семье вряд ли что-то угрожает. Давайте подумаем логически. Эмоции сейчас плохой советчик.

Я откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями.

— Давайте разберём ситуацию по пунктам. Первый: кто заинтересован в смерти Хлебникова? Те, на кого он мог бы вывести. Заказчики краденых ценностей из Бриллиантовой палаты. Те, кто покупали артефакты, зная, что они украдены. Им нужно было, чтобы Хлебников не назвал имена на суде. Понимаете?

Алла медленно кивнула.

— Д-да…

— Второй пункт, — продолжил я. — Что вы знаете о западных связях Хлкбникова?

Она моргнула.

— Что я знаю?

— Вы помогали расследовать финансирование информационной атаки на мою семью через подставные фирмы и дали об этом показания. Вы никак не связаны с делом о Бриллиантовой палате.

Алла нахмурилась.

— Ну да. Обнорский делал об этом расследование, но я не принимала в этом участия…

— Именно, — подтвердил я. — Вы не можете вывести на заказчиков ценностей. Вы не знаете, кто конкретно покупал артефакты. У вас нет этой информации и быть не может.

Я посмотрел ей прямо в глаза через экран.

— Алла, вы для них не угроза. Вы не знаете того, что нужно скрывать. Заказчики хотят остаться неназванными и избежать публичного скандала в Европе. Их интересы — спустить процесс на тормозах в России и не создавать новый шум.

— Но они уже создали шум, — возразила Алла. — Убили человека в тюрьме.

— У нас, в России, — уточнил я. — Но не в Европе. Здесь будут говорить, расследовать, писать статьи. А там — молчание. Никаких имён, никаких обвинений. Если они начнут убивать свидетелей по всей России, это привлечёт ещё больше внимания, и тогда начнётся серьёзное расследование с международным резонансом. Им это не нужно.

Она кивнула — уже более уверенно.

— И четвёртый пункт, — закончил я. — Волков. Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела.

— Что с ним?

— Волков был человеком Хлебникова. Работал только по российским делам. Он чиновник, коррумпированный, но не посредник с Европой. Волков знает лишь российскую часть схемы — кто прикрывал, кто брал взятки, как проходили документы. Но не международную. Он не знает покупателей.

— Значит, для покровителей Волков не опасен, — медленно проговорила Алла.

— Именно. И вы тоже.

Алла слушала, и я видел, как напряжение постепенно уходит с её лица. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Вытерла глаза — на этот раз не от слёз, а просто устало.

— Вы… вы правы, — тихо сказала она. — В панике от новостей я и не подумала об этом…

— Страх затмевает разум, — мягко сказал я. — Это нормально, и я понимаю ваш страх за себя и близких. Тем не менее, будьте осторожны. Усильте охрану, если это возможно. На всякий случай.

Алла кивнула.

— Отец уже распорядился. И… — она замялась, — он всё-таки настаивает, чтобы мы на время уехали в имение.

— Неплохая идея, — согласился я. — Подальше от столицы, от всей этой суеты. Переждать бурю.

Она посмотрела на меня внимательно, затем медленно улыбнулась.

— Спасибо, Александр Васильевич. Вы… вы меня успокоили. Я чувствую себя лучше. Гораздо лучше.

— Рад помочь, — ответил я.

Мы помолчали несколько секунд — просто смотрели друг на друга через экран.

— Вам нужно отдохнуть, — наконец сказал я. — Выспаться. Утро вечера мудренее.

Алла кивнула.

— Да. Вы правы. Спасибо ещё раз.

— Спокойной ночи, Алла Михайловна.

— Спокойной ночи, Александр Васильевич.

Она потянулась к кнопке отключения. Экран погас. Я откинулся на спинку кресла, глядя на чёрный монитор.

Оставалось надеяться, что моя логика верна. Я встал из-за стола. Хватит на сегодня. Завтра новый день, новые проблемы.

А пока — спать.

Утро следующего дня началось с обычной суеты магазина.

Я помогал в торговом зале, консультируя клиента — купца средней руки, который присматривал серебряный браслет для жены. Мужчина держал в руках три разных изделия, мучительно выбирая между ними.

— Вот этот с аметистами элегантнее, — говорил я, показывая на средний вариант. — Камни хорошего качества, огранка чистая. Артефактные свойства — защита от стихии земли, также аметист помогает в психологической гармонизации.

Купец кивал, разглядывая браслет под светом витринной лампы.

Лена сидела у стойки, оформляя заказ для другого покупателя. Её пальцы быстро порхали над клавиатурой.

Дверь магазина распахнулась, впуская морозный воздух и новых посетителей. Я машинально глянул в ту сторону — и замер.

В дверях стояла княжна Зоя Сапега в элегантном тёмно-синем пальто с меховой отделкой у воротника. Скромная шляпка с вуалью.

За ней следовала камеристка — девушка лет двадцати с сумочкой в руках. Княжна осмотрелась по сторонам, заметила меня, улыбнулась и направилась прямо ко мне.

Купец, которого я консультировал, проследил за моим взглядом, увидел княжну и почтительно отступил в сторону.

— Я пока, пожалуй, ещё повыбираю, Александр Васильевич, — сказал он. — Благодарю. За консультацию.

Я кивнул консультанту, чтобы взял клиента себе, и продолжил обслуживание.

— Александр Васильевич, добрый день, — поздоровалась Зоя.

Я поклонился.

— Княжна Сапега, какая приятная неожиданность. Чем могу служить?

Она сняла перчатку, протянула руку — я коротко коснулся её пальцев губами.

— У меня к вам дело, — сказала Зоя. — Можем поговорить?

— Разумеется. Прошу за мной в комнату для особых гостей.

Я провёл Зою через торговый зал к задней части магазина, где располагалась VIP-комната.

Комната встретила привычной роскошью. Мягкие кресла с бархатной обивкой. Низкий столик из полированного красного дерева. Витрины вдоль стен с эксклюзивными изделиями под стеклом. Персидский ковёр на полу.

Зоя огляделась с одобрением и села в кресло. Камеристка осталась стоять у двери.

Вошла Лена с подносом. Серебряный кофейник, две чашки, сахарница, молочник, тарелка с печеньем.

— Ваше сиятельство, — Лена поставила поднос на столик, — чем могу угостить?

Зоя улыбнулась ей.

— Кофе, пожалуйста. Без сахара, с молоком.

Лена ловко разлила кофе, добавила молоко в чашку княжны, поставила передо мной вторую чашку и беззвучно вышла.

Зоя взяла чашку, отпила.

— Отличный кофе, — одобрительно заметила она. — Из Бразилии?

— Из Колумбии, — уточнил я. — Свежая обжарка, три дня назад.

— Прекрасно.

Она поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня прямо.

— Перейдём к делу?

— Слушаю вас, княжна.

— Александр Васильевич, я хочу заказать у вас ювелирный гарнитур. Аквамариновый, как вы мне и советовали на балу у графини Шуваловой. Помните наш разговор?

Я вспомнил. Тогда я предложил ей аквамарины — камни, которые идеально подходили под цвет её глаз.

— Разумеется.

— Но это должны быть не просто украшения, а эффективные артефакты, — продолжила Зоя. — Поэтому, полагаю, понадобится включить и другие камни для усиления свойств.

— Разумный подход, — согласился я.

Она помолчала, затем добавила уже тише:

— Это часть приданого. Отец дал разрешение и выделил средства. Понимаете, Александр Васильевич, для девушки моего положения приданое очень важно. Это… — она подобрала слова, — это инвестиция в будущее. И в безопасность.

Я понимающе кивнул.

Аристократические браки редко заключались по любви. Чаще — по расчёту, ради альянсов, денег, титулов. И приданое невесты играло огромную роль. Чем оно богаче — тем выгоднее партия.