Яша молчал. Смотрел в пол.

— Яков, у тебя один шанс. Говори сейчас, или я вызываю полицию. Промышленный шпионаж — уголовная статья. Тебе светит до пяти лет тюрьмы.

Яша вздрогнул, как от удара.

— Яша, мы тебя три года растили, — прошептал отец. — Учили, давали деньги на экзамен… И вот как ты нам за это отплатил?

Это сломало парня.

— Бертельс… — шепнул он. — Николай Евгеньевич Бертельс…

Мастера удивлённо переглянулись.

— Этот хлыщ из Гильдии⁈ — пробормотал Воронин.

Я кивнул. Что ж, всё сходится.Завистливый интриган.

— Сколько он тебе заплатил? — спросил я.

Яша, не поднимая головы:

— Пятьдесят рублей… И обещал помочь с экзаменом на четвёртый ранг…

Василий покачал головой, а я посмотрел на Штиля.

— Пусть твои ребята заберут его и держат до выяснения.

Через несколько секунд в зале появились двое астреевцев, подняли Яшу с пола и вывели прочь. Парень не сопротивлялся. Шёл понуро, опустив голову.

Когда дверь за ними закрылась, я окинул мастеров тяжёлым взглядом.

Все были потрясены. Предательство — штука неприятная, особенно когда предатель из своих.

— Господа, — сказал я, — то, что произошло — серьёзная угроза. И не думаю, что это единичный случай.

— Что будем делать? — спросила Лена.

Я посмотрел на отца. Василий молча кивнул — понял, к чему я веду.

— Проект становится абсолютно секретным. Придётся принять особые меры.

Воронин нахмурился:

— Какие меры, Александр Васильевич?

Я выдержал паузу, понимая, что моё решение им не понравится.

— Мы переносим работу на нашу дачу в Левашово. Полная изоляция рабочей группы на две недели, до первого этапа конкурса.

— Две недели⁈ — Ошарашенно прошептал Холмский. — В изоляции⁈

Лебедев покачал головой, недоверчиво прищурился. Художник Пётр Константинович открыл рот, закрыл, снова открыл:

— Александр Васильевич, вы серьёзно?

— Абсолютно. Наша усадьба находится на закрытой территории и надёжно охраняется. Никаких посторонних. Рабочая группа получит полное обеспечение — еду, ночлег, всё необходимое для работы и жизни.

— Александр Васильевич, у нас же семьи! — покачал головой Воронин.

— Постараемся поддержать их в ваше отсутствие, — ответил я. — Мера жёсткая, согласен. Но необходимая! Бертельс и другие конкуренты будут пытаться узнать детали любыми способами. И мы должны защитить свой проект, иначе всё это не имеет смысла.

Василий встал рядом со мной в знак поддержки.

— Мой сын прав. Слишком много поставлено на карту. Это императорский заказ, и от него зависит наше с вами будущее. Две недели в изоляции — небольшая цена за возможность победить.

— Кроме того, мы предлагаем вам двойную оплату за этот период и премию по завершении проекта, — тут же нашлась Лена.

— И какая премия? — осторожно спросил мастер Лебедев

— В случае прохождения на второй этап конкурса каждый мастер получит дополнительный оклад. А если выиграем… Будем обсуждать индивидуально, но в обиде никого не оставим.

Лебедев медленно сел обратно — думал. А Воронин первым вышел вперёд.

— Я согласен. Василий Фридрихович, я работаю в фирме тридцать два года. Ещё при вашем отце начинал. Вы меня никогда не подводили. Не сейчас начинать сомневаться.

Егоров поднялся следом:

— И я согласен. Две недели переживём. За императорский заказ можно и потерпеть.

Постепенно все начали соглашаться. Семёнов — молодой мастер, лет двадцати восьми, усмехнулся:

— Да ладно вам, господа! Приключение же! Как в романах про шпионов! Секретная дача, охрана, изоляция!

Несколько человек улыбнулись — напряжение чуть спало. Лебедев вздохнул:

— Ладно. Две недели так две недели. Жена не убьёт. Наверное.

Так один за другим я получил команду для переезда в Левашово. Лена достала планшет.

— Хорошо. Раз все согласны — начинаю организацию переезда прямо сейчас.

Она уже писала на ходу — быстро, чётко:

— Завтра в десять утра — автобус для людей. Два грузовика для оборудования и материалов. Личные вещи каждый собирает сам. Одежда, гигиена, необходимые лекарства. Продукты закажу доставку на дачу сегодня вечером и попрошу Марью Ивановну отрядить двух девушек в Левашово…

Холмский добавил:

— Нужны компьютеры, мониторы, принтеры. Для работы с трёхмерной моделью и печати чертежей.

Лена кивнула:

— Учтено.

— И источник бесперебойного питания. Нам всякий случай.

Она составляла список быстро, профессионально — организаторский талант сестры работал в полную силу.

Я оглядел всех в последний раз и хлопнул в ладоши.

— Тогда по домам. Собирайтесь. Завтра большой день.

Люди начали расходиться. Воронин хлопнул Егорова по плечу — что-то говорил, подбадривал. Егоров кивал.

Лебедев звонил жене прямо в мастерской — объяснял ситуацию

— Дорогая, я понимаю… но это работа… императорский заказ… двойная оплата… Пригласи свою маму, она поможет…

Холмский подошёл ко мне:

— Александр Васильевич, я понимаю необходимость и полностью поддерживаю ваше решение. И моя машина в вашем распоряжении. Если нужно что-нибудь отвезти…

Я кивнул:

— Спасибо, Николай. Ценю твою поддержку.

Он ушёл — собираться на рабочий марафон.

— Эх, господа! — Донёсся голос Семёнова из коридора. — Две недели без жён и тёщ! Красота!

Ему в ответ донёсся чей-то хохот. Что ж, выходит, не все расстроились.

Постепенно мастерская опустела. Остались только члены семьи и Штиль. Сестра отложила планшет.

— Список готов. К десяти утра всё будет готово — автобус, грузовики, продукты, оборудование.

Василий положил руку мне на плечо:

— Правильное решение, Саша. Жёсткое, но правильное. Другого выхода не было.

Я посмотрел на пустую мастерскую. Завтра всё изменится. Две недели в изоляции. Две недели напряжённой работы под охраной.

Но мы создадим макет. Докажем императорской комиссии, что дом Фаберже всё ещё превосходит на голову других ювелиров, несмотря на шпионов, интриги и предательство.

— Идём, отец, — сказал я. — Нам тоже нужно собираться. И поговорить с Яшей.

Мы поднялись на второй этаж и направились в бывший кабинет счетоводов. Им давно стало в нём тесно, и помещение пустовало.

У двери стоял боец «Астрея» — коренастый, с каменным лицом. Увидел нас, он кивнул и открыл дверь.

Яша Зайцев сидел на стуле перед пустым столом и смотрел в окно. Увидев нас, подмастерье вздрогнул и попытался встать.

— Сиди, — коротко сказал я.

Он сел обратно. Я взял свободный стул и устроился напротив Яши. Василий встал за моей спиной, скрестив руки на груди.

Парень нервничал. Потирал руки, избегал моего взгляда. Смотрел в пол, на стол, в окно — куда угодно, только не на меня.

Я дал ему промариноваться с минуту. Пусть нервничает. Пусть думает о последствиях.

— Яков, — наконец, сказал я, — Ты здорово нас подвёл. Но у тебя ещё есть шанс выпутаться. И я предлагаю тебе выбор.

Яша поднял глаза. В них мелькнула слабая надежда.

— Первый вариант — я заявляю в Гильдию артефакторов о промышленном шпионаже. Гильдия позаботится о том, чтобы твоё имя внесли в чёрный список. Тебя не примут на работу ни в одной уважающей себя мастерской.

Яша побледнел ещё сильнее и громко проглотил слюну.

— Узнают и в Академии, а там тоже шпионов не любят. — Я наклонился вперёд. — В итоге — никакой карьеры артефактора, никакого будущего в профессии. Согласись, будет обидно всё потерять из-за одной ошибки.

Яша вскочил со стула и бросился перед нами с Василием на колени.

— Я… Простите меня! Пожалуйста! Я не думал, что всё настолько серьёзно!

— Сядь обратно, не унижайся, — ответил я и жестом указал на стул. — Есть второй вариант, более удачный для тебя.

— Какой? — Хрипло спросил подмастерье.

— Ты сделаешь то, что я тебе скажу.

— Как… Что?

— Ты встретишься с Бертельсом, как и планировалось. И передашь ему информацию. Но ту, которую дадим тебе мы, а не то, что ты сегодня видел.