Двор официально ни о чём не уведомили. Но, разумеется, слухи поползли сразу.

Когда мы с Арианом шли по одному из верхних переходов к жилому крылу, я ещё издалека услышала приглушённый шёпот в соседней галерее. Пара придворных дам и двое мужчин из малого круга советников обсуждали случившееся с той мерзкой уверенной интонацией людей, которые ничего не знают, но уже решили, что знают всё.

И, конечно же, в центре их предположений внезапно оказалась я.

Сухопутный посол. Чужачка. Та, после чьего прибытия во дворце начались сбои. Какое удивительное совпадение.

Я только закатила глаза. Но Ариан даже не сбавил шага, уверено держа меня за руку.

Лишь один раз повернул голову в сторону шепчущихся. Совсем чуть-чуть.

В полутьме перехода его глаза блеснули золотом, клыки на миг обозначились слишком отчётливо, а выражение лица стало таким, что весь этот кружок сплетников подавился собственными домыслами быстрее, чем если бы он на них зарычал.

Я еле удержалась от улыбки.

— Какая прелесть, — пробормотала я. — Ты умеешь воспитывать придворных буквально одним взглядом.

— Иногда это единственный действенный способ.

— Напомни не раздражать тебя слишком часто.

— Поздно. Ты уже вошла во вкус.

— И где это я успела тебя пораздражать?! — я возмущенно уперла руки в бока. — Насколько я вижу, в твоих глазах живёт одно восхищение моими непревзойдёнными талантами, умом и красотой.

— Угу, — лишь отозвался он. И блеснул на меня глазами так, что мне срочно пришлось опустить свои и покраснеть. И вообще, тут матриархат или как? Значит, я тут в нашей паре должна быть главной. Но как-то у нас не по местным правилам складывается общение.

*****

Когда мы добрались до покоев, я почувствовала это почти как удар — насколько же, оказывается, устала.

Нам принесли перекус почти сразу. Лёгкий, но сытный — что-то из местных солоноватых лепёшек, нарезанные водорослевые пластины, белую рыбу в пряном маринаде, фрукты из сухих садов и тёплый напиток с минеральным привкусом, от которого по телу постепенно разливалось спокойное тепло.

Я сидела, завернувшись в мягкую накидку, и смотрела в одну точку, пока слуга бесшумно расставлял блюда.

Ариан отослал всех, кроме внешней охраны. Только тогда тишина наконец стала настоящей.

Не дворцовой. Не допросной. Не служебной.

Просто тишиной комнаты, в которую на время не пускают мир.

Я взяла чашу обеими руками, грея пальцы.

— Удивительно, — сказала я спустя какое-то время. — После всего пережитого меня почему-то особенно трогает факт существования еды.

— Это нормальная реакция живого существа после тяжёлого дня.

— Спасибо. Твоя поддержка бесценна.

— Я стараюсь.

Я всё-таки улыбнулась. Слабо. Но уже искренне. Улыбаться ему становится моим любимым хобби, как это ни странно.

Снаружи за тонкой перегородкой негромко журчала вода. Где-то далеко прошёл дозор. В остальном дворец словно затаил дыхание. Водная масса стояла за окном. И снова этот потрясающий вид на пульсирующий город. Нас не было всего день, но сколько всего произошло.

Сегодняшний день прошёл. Но не завершился.

Это ощущалось слишком отчётливо. Всё только затаилось.

И где-то глубоко под камнем, светом, ритуалами, приказами, охраной и великолепием царского дворца уже шевелилось нечто, до чего мы пока не могли дотянуться.

Глава 17

Я успела смыть с кожи остатки соли, крови и чужой энергии, переодеться в более лёгкую домашнюю тунику (Ариан приказал слуге доставить несколько нарядов на выбор) и, впервые за весь день, сесть без необходимости куда-то бежать или кого-то проверять.

Только тогда накатила усталость.

Не резкая. Тяжёлая. Глубинная.

Та, что сначала делает движения медленнее, а потом вдруг напоминает, что ты вообще-то весь день ходила по краю.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку низкого ложа.

Перед внутренним взглядом всё ещё вспыхивали линии узла. Расходящиеся трещины. Сорванный контур. Чужой удар. Лицо Ариана — в тот миг, когда он понял, что я сунулась туда, где могла погибнуть.

Я поморщилась.

Да, наверное, со стороны это действительно выглядело… выразительно.

— Снова пытаешься делать вид, что всё в порядке?

Я открыла глаза.

Он стоял у входа в покои — уже без части боевого снаряжения, но всё ещё в тёмной одежде, слишком подчёркивающей широкие плечи и ту опасную, собранную пластику, которая не исчезала в нём никогда. Волосы были ещё чуть влажными. На скуле — тонкая светлая царапина. На поясе — привычная костяная сабля.

И глаза. Спокойные снаружи.Совсем не спокойные внутри.

— А у меня выходит неубедительно? — спросила я.

— Ужасно.

Он подошёл ближе и остановился передо мной.

— Как ты?

— Это официальный вопрос или настоящий?

— Начни с настоящего.

Я выдохнула и всё же ответила честно:

— Устала. Немного дрожат каналы. Но не критично.— Голова?— Уже лучше.— Ядро?— Если ты сейчас снова начнёшь меня сканировать без предупреждения, я, возможно, даже не стану возражать.

Уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть.

И от этого у меня внутри что-то очень тихо сдвинулось.

Потому что весь день он был напряжён так, словно держал на плечах не только бой, не только дворец, а ещё и меня — как отдельную катастрофу, которая упрямо отказывается лежать там, где её положили в целях безопасности.

Он опустился рядом. Не вплотную — оставляя мне пространство, будто заранее знал, что я замечу и это тоже.

Некоторое время мы молчали. Странная, редкая тишина после такого дня.

— На тебя теперь смотрят иначе, — сказал Ариан.

Я усмехнулась.

— Ты о том моменте, когда жрицы и принцессы чуть не начали кланяться мне как малой спасительнице дворца?

— Не “чуть не”.

— О, ну прости. Значит, как вполне состоявшейся спасительнице дворца.

— Рейна.

Я повернула голову и встретила его взгляд. Он смотрел без улыбки.

Слишком прямо.

— Ты правда спасла их, — сказал он тихо. — И меня тоже.

Я уже было собралась отшутиться. Чем-нибудь лёгким, привычным, удобным. Но не смогла.

Потому что он не давал мне уйти в игру.

Не сейчас.

— Я не думала, — призналась я после паузы. — Просто увидела схему. Поняла, где лопнет контур. И сделала то, что нужно.

— Именно поэтому ты и сделала больше остальных.

— Это комплимент моей безрассудности?

— Это признание того, что ты не отступаешь, когда страшно.

Мне стало неловко.

— И даже если попрошу больше так не делать…— он тяжко вздохнул.

— Да, — лишь тихо подтвердила я.

Я медленно провела пальцем по краю ткани на колене.

— Страшно было, — сказала я. — Очень. Просто времени на это не оставалось.

Ариан опустил взгляд на мои руки, будто запоминая и это тоже.

— Знаю.

И вот это тихое“знаю” ударило сильнее всего.

Не восхищение. Не пафос. Не попытка превратить меня в героиню. Просто знание цены.

Он понимал. И от этого вся моя привычная броня вдруг дала трещину.

— Ты был напуган, — сказала я совсем тихо.

Он не ответил сразу.

За окном, за полупрозрачной стеной водного сектора, медленно качнулся голубоватый свет.

— Да, — сказал он наконец. — Я мог потерять тебя.

Только одна фраза. Без оправданий. Без маски. Без попытки смягчить.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно увидела всё разом: его силу, его сдержанность, его упрямую верность, его одиночество, то, как долго он привык быть для всех удобным оружием, королевским племянником, с тайной происхождения, тем, кем можно пользоваться, но не обязательно беречь.

И то, как сегодня он держал меня за руку так, будто это единственное, что имеет значение.

Мне стало трудно дышать. Не больно. Просто слишком полно.

— Ариан… — начала я и замолчала.

Он поднял взгляд. И я поняла, что если сейчас снова отступлю в шутку, то предам не его — себя. Поэтому шаг сделала сама. Подалась к нему первой.Совсем немного. Достаточно, чтобы расстояние между нами исчезло.