Внезапно световые жилы вспыхнули разом, прошивая храм от пола до потолка.

Хаос отдёрнулся от разрыва по ту сторону, и печать, что неумолимо ткала с нуля новую структуру пространства мощными нитями энергии, окончательно восстановила целостность, стирая грань, исцеляя этот участок пространства.

Последняя вспышка была такой яркой, что зал ослеп на несколько ударов сердца. А потом всё кончилось. Просто кончилось.

Поток отпустил меня так резко, что я не удержалась. Пальцы разжались. Тело стало чужим и непослушным. Осознание себя возвращалось.

Я рухнула бы лицом в камень, если бы Ариан не подхватил меня. Где-то рядом, будто издалека, кто-то ахнул.

Я моргнула. Очень медленно. Мир был мутным, расплывающимся, будто сквозь толщу воды, но я ещё видела пульсацию потоков в структуре пространства. И ощущала, как горят внутренние каналы, как тяжело даётся вдох, словно после сильнейшего удара об воду… Я сплюнула кровь на каменный пол.

Последнее, что я почувствовала прежде, чем окончательно провалиться в беспамятство, — руки Ариана, крепко прижимающие меня к себе. Его дыхание у виска. Его дрожащие пальцы, убирающие волосы с моего лба. Горячий, отчаянный поцелуй в висок.

И низкий, тоскливый рык совсем рядом. Дракон.

Он уже почти достиг размеров своей матери. Огромная тёмно-синяя морда уткнулась мне в бок, и он глухо, тяжело заурчал, будто звал меня обратно. Будто не мог вынести ещё одной потери. Я потянула к нему руку, нащупав огромные клыки, попыталась почесать под челюстью, но руку обессилено упала.

Сквозь уплывающее сознание я услышала голос Ариана. Сломанный. Тихий. Совсем не похожий на него обычного.

— Рейна…вернись ко мне.

И я провалилась. Но не во тьму, а в ослепительный свет.

Глава 22

Свет был везде.

Не слепящий — ласковый. Живой. Тёплый, как солнечный блик на волне, и бесконечный, как само море. Я будто плыла в нём, не имея тела, не чувствуя боли, не слыша больше ни криков, ни грохота боя, ни чудовищного давления силы Хаоса.

Только свет. И потоки чистой энергии.

Они проходили сквозь меня, но не разрывали. Наоборот — собирали заново. Успокаивали. Исцеляли. И вместе с тем связывали с чем-то неизмеримо большим.

Сначала я чувствовала искры вокруг меня в этой огромной пещере, затем во всём подводном городе, затем в глубине, обнявшей весь город. Ощутила мощные искры разумных морских чудовищ, скользящих в тёмных толщинах. И очень далеко — пару древних драконов, ещё живых, прячущихся где-то очень далеко, слишком глубоко, слишком осторожно, чтобы открываться кому-то кроме самого Мира.

Потом связь повела меня всё дальше. Намного дальше. Ручейки энергии, связываясь между собой, выхватывали новые ядра живых существ... Я почувствовала корабли в море, затем материк людей. Как он сиял от количества искорок! В несколько раз гуще, чем город мии-рэнл. Порты. Города. Рыбаки на ночной воде. Спящие дети. Звери в лесах. Птицы над скалами…

Каждое живое существо, каждую искру жизни, вплетённую в одну великую ткань. Я задыхалась от этого ощущения — такого ошеломляющего, что оно едва вмещалось в сознание. И одновременно была невероятно счастлива.

Мир былживой .

Не символ. Не теория из учебника. Не благочестивая метафора жриц. Живой. Он связывает всех. Питает. Защищает. Даёт силу.Он был в каждом из нас, а мы жили в потоке его силы. Мы всегда были связаны.

И мне было позволено коснуться этого единства. Я замерла в благоговении.

Потом, сама не зная зачем, прижала руки к груди, закрыла глаза и шёпотом — хотя здесь не было ни воздуха, ни настоящего голоса — поблагодарила его.

За это. За счастье почувствовать. За то, что не оставил нас.

Ответ пришёл сразу. Не звуком, а глубже. Прямо в сознание.

— Искорка, теперь ты всегда сможешь ощутить это единение, когда захочешь. Теперь ты навсегда соединена напрямую с моим ядром. Ты мой проводник, проводник моей воли в мире. Пусть с тобой, обновлённой, придёт в их жизни гармония и умение жить в единении, а не в войне, жестокости и подавлении. Сила множится лишь тогда, когда существа принимают друг друга.

У меня перехватило дыхание даже здесь. Я не знала, можно ли плакать во сне света, но мне, кажется, удалось…

А потом свет мягко качнулся, как волна, выплёскивая моё сознание, и я начала всплывать.

*****

Сначала пришёл запах. Соль. Водоросли. Что-то горьковато-травяное и свежее. Привычное, родное.

Потом — ощущение ткани под пальцами. Тяжести собственного тела. Боли.

Не острой, но глубокой, вязкой — будто меня сначала основательно переломали, а потом очень старательно собрали обратно.

Я нахмурилась, пытаясь вдохнуть глубже.

— Она приходит в себя!

Этот радостный вопль я узнала бы даже на другом конце мира.

Сиарран.

Глаза открывались с трудом. Всё ещё мутно, всё ещё как сквозь толщу воды. Но постепенно очертания выровнялись.

Первым, что я увидела, был Ариан.

Он сидел рядом, очень близко, и держал мою руку в обеих своих, будто боялся отпустить даже на миг. Лицо у него было усталое — по-настоящему усталое, жёстко осунувшееся. Под глазами залегли тени. Но когда он понял, что я действительно смотрю на него осмысленно, в его взгляде вспыхнуло такое облегчение, что у меня сжалось сердце.

— Ну наконец-то, — выдохнул он хрипло.

— Сколько… — голос прозвучал сипло и почти смешно чужим.

— Больше суток, — ответила вместо него Сиарран и тут же влезла в поле зрения, сияя как довольная морская звезда. — Ты нас всех чуть не угробила от нервов, между прочим.

— Очень ободряюще, — пробормотала я.

Чуть позади стояла Иарасса. Как всегда собранная, прямая, но сейчас даже в её глазах была тёплая мягкость.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Я прислушалась к себе.

— Как будто меня пропустили через жернова. Потом утопили. Потом передумали и вытащили обратно.

Сиарран фыркнула.

— Отлично. Значит, жить будешь.

Ариан поднял мою руку и очень осторожно коснулся костяшек губами. Совсем коротко. Почти незаметно. Но от этого простого движения у меня внутри стало так тихо и хорошо, что захотелось просто закрыть глаза и никуда больше не двигаться.

Почти.

Пока Сиарран не выдала с подозрительно хищной радостью:

— А теперь самое интересное.

— Мне уже страшно, — честно сказала я. — Может потом или вообще не надо? — хрипло протянула. Голос ещё плохо слушался. Ариан нахмурился, глядя на сестру с укором. Но той хоть меч об голову точи.

— Тут без вариантов, сестричка — заявила она и сунула мне в руки небольшое зеркало в рамке из каких-то красивых золотистых камешков и перламутра. — Просто теперь жемчуг будет великолепно играть на фоне твоего нового цвета волос.

Я моргнула. Сначала назвала сестричкой. А потом такое заявление. Я что-то пропустила, пока была без сознания.

Потом перевела взгляд в зеркало. И застыла. Из отражения на меня смотрела я.

Почти.

Черты лица те же. Глаза те же. Только волосы — не тёмный каштан.

А теперь белые.

Не седые тускло, не выцветшие.

Белоснежные. С холодным серебристым отливом, словно в них навсегда остался тот свет, через который я прошла.

— О, — сказала я.

Очень содержательно.

Сиарран расплылась в улыбке.

— Вот именно.

Я медленно подняла свободную руку, коснулась пряди у виска. Мягкая. Живая. Настоящая.

— Я… — начала и не закончила.

— Выглядит потрясающе, — спокойно сказал Ариан.

Слишком спокойно.

Я оторвалась от зеркала и подозрительно прищурилась.

— Ты это когда успел решить?

— Сразу, — без тени смущения ответил он.

— Он вообще не отходил от тебя, — сдала его Сиарран. — Если бы мы его силой не выгнали хотя бы умыться и сменить одежду, он бы тут так и прирос.

Ариан метнул в неё взгляд, от которого обычный человек, возможно, уже начал бы писать завещание.

Сиарран только ещё шире ухмыльнулась. Я улыбнулась — слабо, но по-настоящему. И как раз в этот момент у входа раздался шум.