Но чем ниже мы спускались, тем сильнее всё менялось.

Стало меньше света. Меньше украшений. Меньше воздуха в самих пространствах.

Коридоры сузились. Камень стал грубее.На стенах всё чаще встречались старые технические метки, крепления, каналы для тока Мира, узкие водные рукава и тяжёлые затворы, скрытые в толще стен.

Мы миновали нижний ярус арен — огромные тёмные чаши, сейчас почти безмолвные. Где-то далеко отдавался глухой металлический звон. Потом прошли мимо закрытых зверинцев. За толстыми решётчатыми переборками в полутьме шевелилось что-то крупное, дышащее влажно и медленно. Я уловила блеск глаза размером с кулак и решила, что мне совершенно не нужно знать, кто именно живёт здесь у мирэн для особых случаев.

— Ты специально не рассказываешь мне о местной фауне, чтобы не травмировать раньше времени? — тихо спросила я.

— Да.

— Заботливо.

— Это одно из моих лучших качеств.

Зов снова качнул меня изнутри.

Я невольно остановилась.

— Ниже, — сказала я. — Ещё ниже.

Один из стражей обменялся взглядом с другим.

— Там начинаются старые служебные уровни, господин, — сказал он негромко. — Их давно почти не используют.

— Почти? — переспросила я.

Страж замялся.

Ариан ответил за него:

— Старые храмы, запечатанные ходы, технические колодцы, древние водосборы. Часть схем сохранилась только у жриц.

Мне это не понравилось сразу. Потому что зов шёл именно туда. Как раз то, о чём мы говорили в кабинете королевы перед нападением.

Мы спустились ещё ниже — по длинной винтовой галерее, где сухой камень постепенно уступал место влажному, а воздух становился тяжелее, с привкусом минералов, соли и чего-то древнего, застоявшегося. Здесь уже не было дворцовой мягкости. Только функциональность. И возраст.

На очередном переходе пришлось пройти через полузатопленную арку. Вода доходила почти до бедра, а дальше коридор уходил ещё глубже, уже в тёмный подводный рукав. Стражи первыми скользнули в него. Мы с Арианом вошли следом.

Под водой мир опять изменился.

Свет здесь был не дворцовый — не тёплый и не торжественный. Скорее служебный, редкий, холодный. По стенам тянулись старые энергожилы. Некоторые пульсировали исправно. Некоторые мигали с перебоями. Некоторые были погашены вовсе.

Вода была тяжелее, чем в верхних секторах. Темнее. Тише.

Я шла рядом с Арианом, и чем дальше, тем сильнее ощущала странную примесь в потоке.

Не просто сырость или старую энергию. Ритуальный след. Чужой.

Замаскированный. Подчищенный. Но не до конца.

Когда мы выбрались в очередной сухой карман, я резко втянула воздух и остановилась.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я.

Ариан нахмурился.

— Слабый след искажённого контура.

— Не просто искажённого. Намеренного.

Он посмотрел на стену, где под налётом времени едва заметно проступала старая символика.

— Да.

Один из стражей подошёл ближе и коснулся браслета связи.

— Прикажете дать запрос по общей волне?

Ариан покачал головой.

— Пока нет. Если здесь кто-то действует скрытно, предупреждать их раньше времени не стоит.

Я кивнула.

Правильно. И всё равно по спине прошёл неприятный холод.

Потому что пространство вокруг становилось всё менее похожим на нижние ярусы живого дворца и всё больше — на что-то, что пережило слишком много эпох и давно перестало быть частью открытого мира.

Мы двинулись дальше.

Ещё один проход. Ещё один узкий мост над чёрной водой. Ещё один затвор, наполовину вросший в камень.

Зов теперь был почти непрерывным.

Он не бил рывками. Он тянул тонкой нитью, становясь всё яснее. Всё болезненнее.

И в нём уже было что-то, что отзывалось мне так странно, будто я действительно не просто слышу его, а связана с ним изнутри.

Энергетически.

Нелепо. Невозможно. Но слишком реально, чтобы отмахнуться.

— Рейна, — тихо позвал Ариан. — Что именно ты чувствуешь?

Я замедлилась, пытаясь подобрать слова.

— Не мысль. Не образ. Не речь.Скорее… отклик. Как если бы часть чужой структуры уже зацепилась за мою.Он… ищет меня. Или тянется к тому, что узнаёт.

Ариан посмотрел на меня очень внимательно.

— После храма Май-Нур и после сегодняшнего… это возможно.

— Что именно возможно?

— Что ты вошла в резонанс с чем-то, что обычный мирэн даже не услышал бы.

Меня это совершенно не успокоило.

— Прекрасно. Значит, я официально становлюсь магнитом для всех древних аномалий этого прекрасного дворца.

— Я же говорил, у тебя выдающиеся таланты.

— И ты снова называешь это комплиментом.

Он уже хотел ответить, но тут перед нами открылся новый проход — узкий, почти скрытый за каменным выступом и тяжёлой завесой из минеральных нитей, проросших прямо из стены.

Стражи замерли.

— Этого хода нет на обычной схеме нижнего яруса, — сказал один из них.

Зов рванул меня к нему так сильно, что я сама шагнула вперёд. Бессознательно формируя печать, чтобы разрушить барьер. Даже не разрушить, а сделать в нём проход так, чтобы сигнал о нарушении контура не пошёл дальше. Я влила столько энергии в печать, что у стражей удивлённо распахнулись глаза. Ариан только хмыкнул. Моя печать просто наложилась на этот барьер, поглощая его энерголинии и замещая их собой. Я шагнула вперёд. За мной Арина и стража.

Сердце ударило быстрее.

Там. Именно там. Из тёмной глубины за проходом веяло водой, старой ритуальной пылью, чем-то звериным… и ещё чем-то, от чего у меня внутри всё сжалось.

Болью. Страхом. Ожиданием.

— Он там, — сказала я.

Ариан встал рядом.

Одной рукой слегка отодвинул меня себе за плечо, другой уже касаясь рукояти сабли.

Стражи без лишних слов заняли позиции.

И в этот миг я вдруг очень ясно поняла: мы больше не идём по дворцу.

Дворец остался где-то выше. А здесь начиналось нечто другое. Более старое.Более тёмное. Слишком долго скрытое под его фундаментом.

И именно туда нас вёл зов.

Глава 18

Тайный храм Хаоса

Проход оказался уже, чем выглядел издалека.

За скрытой щелью в камне начинался древний ход, которого не было на обычных схемах нижних ярусов. Сначала — узкий коридор с грубо обработанными стенами, потом — крутой спуск, где пол уходил вниз спиралью, а воздух становился всё холоднее и тяжелее. Вода здесь почти не двигалась. Свет был рваным, редким, чужим. Не дворцовым.

Я шла второй — сразу за Арианом. Его ладонь лишь однажды скользнула по моему запястью, когда камень под ногами стал особенно скользким, но этого короткого касания хватило, чтобы внутри стало устойчивее. Не безопасно. Именно устойчивее. Будто мы уже умели держать друг друга даже в таких мелочах.

Зов тянул всё сильнее.

Теперь он не просто отзывался в каналах — вёл. Тонкой живой нитью.Болью. Страхом. Отчаянным ожиданием.

Чем дальше, тем отчётливее я чувствовала и другой след — старый ритуальный фон, пропитавший камень. Он был густым, вязким, мерзким. Не той силы, что течёт в гармонии с миром, а силы, которую ломали, вытягивали, заставляли служить.

Дворец остался далеко наверху. Здесь начиналось нечто иное.

Ход оборвался у трещины в скале, за которой открывалась огромная полость.

Я замерла.

Под нами лежал целый скрытый комплекс — древний, вросший в основание дворца так глубоко, что его можно было принять за часть природного разлома. Но природа не вырезает в камне концентрические контуры. Не ставит чаши на постаменты. Не тянет вдоль стен цепи креплений. Не выстраивает клетки.

Внизу был храм. Если это место ещё можно было назвать храмом.

В центре располагался ритуальный зал — широкий круглый уступ над чёрной водой. По полу тянулись врезанные канавки, когда-то, вероятно, служившие энергопроводами, а теперь почерневшие от чего-то иного. Вокруг стояли чаши — высокие, каменные, с потёками тёмного налёта по краям. За ними, в полутьме боковых ниш, темнели клетки.