Потому что Грань перед нами продолжала открываться.

И по ту сторону уже чувствовалось не просто присутствие.

А воля. Голодная. Бесконечная. Чужая. Она тянулась к нам.

И в следующий миг в глубине разрыва начали проступать первые очертания чего-то, чему не должно было быть места в нашем мире. Бездна!

Глава 21

Я в одно мгновение создала огромную как никогда печать, она соткалась передо мной из энерголиний. Я напитывала её всей мощью своего резерва. Она мерцала, перелилась током и низко гудела энергией. Я направила ей к месту истончения грани, накладывая как пластырь, надеясь восстановить структуру пространства. Надеялась, что сработает. Но энергия иного измерения, тяжёлая, бескомпромиссная, словно страшная язва, просачивалась даже через мощь печати, через её чистую энергию. Я видела, как тёмные извилистые ручейки тёмной энергии, словно скверна, пятнали, а затем пожирали мою печать. Стало очевидным, что этого недостаточно. Всё это заняло секунды.

Поглотив огромный объем энергии души разумного взрослого водного дракона, та ужасающая сила получила недостающую подпитку. А если бы успели принести в жертву и меня, как жрица и планировала, наверняка Хаос прорвал бы грань мгновенно. И всё было бы кончено…

Этот разрыв жил. Дышал, поглощая мою печать. Сочился вязкой, тёмной, искривлённой энергией, от которой всё вокруг начинало ломаться на каком-то глубинном уровне. Камень будто терял память о собственной форме. Свет гнулся. Воздух густел и давил на грудь, как вода на глубине. От одного взгляда в ту сторону по затылку побежал ледяной озноб. Я развеяла печать. Нечего питать моей энергией эту скверну.

Я сделала шаг к Грани — и едва не рухнула на колени от этого давления.

А потом всё-таки опустилась. Не уже не от слабости. Чтобы сосредоточиться.

Брачная печать на руке уже горела так, будто под кожу вживили раскалённый металл. Свет от неё шёл дальше — по запястью, по предплечью, поднимался выше всполохами, тонкими жилками проходя по коже.

Волосы у лица зашевелились от чуждого, тяжёлого потока, которым тянуло из разрыва.

Позади гремел бой. Королева, взяв на себя Шаар’Энну, в ярости сражалась как буря, атакуя и энергоконтурами, и своей саблей.

Я видела это краем сознания: стремительные удары, вспышки силы, тонкие смертоносные контуры, которыми она буквально вспарывала построения искажённых жриц. Слева от неё билась Сиарран, такая же яростная и быстрая. Чуть дальше Иарасса отсекала попытки добраться до нас с фланга. Стража удерживала проход и выводила последних пленных.

Но всё это уходило на второй план. Ведь если я не остановлю вторжение Хаоса, дальше уже не будет иметь значения, кто победил в этом зале.

Рядом опустился Ариан. Тяжело. Резко. Но без колебаний.

На его руках дрожал дракончик — ещё маленький, измученный, с мутноватым блеском голубой чешуи, с глазами, полными такой острой, детской, непонимающей боли, что мне хотелось выть вместе с ним. Он потянулся ко мне, и Ариан без слов позволил ему перебраться ближе.

Тёплая тяжесть маленького тела легла мне на колени, занимая всё место.

Дракончик всхлипнул по-своему, низко, глухо, и прижал голову к моему животу.

Я судорожно вдохнула, положив ладонь на его прохладную спинку, ощущая жёсткость его спинного гребня, который он прижал. Провела пальцами под подбородком, где чешуйки были нежными. Малышу понравилось.

— Рейна, — голос Ариана прозвучал совсем рядом, хрипло и напряжённо. — Скажи, что делать.

Я открыла глаза и повернула к нему голову.

— Ты же понимаешь, — тихо сказала я, и слова давались с трудом, потому что каждое приходилось буквально протаскивать сквозь давление Хаоса, — меня не просто так наделили этой силой.

Он смотрел на меня не отрываясь. Я видела, как у него сузились зрачки.

— Энергия нашего Мира живая, — продолжила я. — Она питает нас. Связывает. Узнаёт своих. И если Хаос прорвётся сюда, он начнёт жрать всё. Наше измерение…будет поглощено…

Ариан крепче сжал мою руку.

Его пальцы тут же дёрнулись, будто он обжёгся. По моей коже уже шёл не просто свет — чистый ток Мира, слишком плотный, слишком концентрированный, почти невыносимый для обычного соприкосновения.

Но он не отпустил.

— Значит, — сказал он очень тихо, — ты собираешься просить сам Мир.

— Мне не нужно просить, — я подняла свои руки: от печати расходились тонкие контуры тока по моей коже. Энергия бурлила во мне, выплёскиваясь наружу. — Он уже помогает.

Я посмотрела вперёд.

На Грань. На расползающуюся тьму. На то, как из неё уже просачиваются нитевидные, маслянистые потоки чужого — ещё не тело, ещё не полноценное вторжение, но уже достаточно, чтобы искажать пространство вокруг.

— Он слышит и ждёт моего полного принятия, — сказала я.

И закрыла глаза. Всё остальное отступило.

Я провалилась внутрь себя — туда, где раньше был просто резерв, просто внутреннее пространство силы, просто мой дар. Теперь там было больше. Гораздо больше. После храма, после сердечника, после того, как Мир однажды уже коснулся меня напрямую, эта глубина изменилась.

Я открылась ему полностью. Не взяла силу. Позволила ей пройти. Сначала это было похоже на треск льда под весенней рекой.

Потом — на удар прилива. А потом сознание резко расширилось.

Я больше не чувствовала себя только телом, стоящим на коленях в разрушенном тайном храме. Я одновременно ощущала камень под собой, токи в стенах, солёную воду вокруг дворца, все пульсирующие души вокруг, древние жилы энергии, уходящие в основание острова, и дальше — дальше — в сердечники, в питающие линии, в незримую сеть, которой был пронизан весь этот Мир.

Он откликнулся. Сразу. С ошеломляющей и прекрасной мощью.

По полу, по трещинам, по стенам, по обрушенным колоннам побежали световые жилы. Сначала тонкие. Потом всё ярче. Всё гуще. Они тянулись ко мне, как ручьи к морю, соединялись, переплетались, вливались в моё ядро, в мои каналы.

Больно. Слишком больно. Я вскрикнула и едва не сорвалась, но Ариан удержал меня за плечи. А малыш-дракон прильнул ко мне сильнее.

— Я рядом, — выдохнул Ариан мне в висок.

Его сила вошла в меня следом.

Не как отдельный поток — как опора. Как вторая нота в резонансе. Он не пытался перехватить или подавить этот процесс. Он просто встал рядом внутри него. Подпёр меня собой, своей волей, своим ядром, своей упрямой, неотступной верностью.

Наш резонанс включился на полную, смешивая не только энергию, но и чувства, воспоминания. Вместе с разрывающей болью от потока меня затопило его решимостью быть со мной до конца…и всепоглощающей нежностью

Я ощутила, как часть перегрузки уходит в него, и в тот же миг его пальцы дрогнули сильнее, челюсть напряглась до боли. Но он не разомкнул связь.

— Ариан… — сорвалось у меня.

— Давай, Рейна.

И я начала. Не ломать. Не затыкать дыру силой. Не сдерживать. Я стала перепрошивать эту часть пространства.

Для начала перед моим внутренним взглядом ритуальная схема раскрылась целиком: вырезанные в камне каналы, узлы накопления, точки привязки к Грани, управляющие линии Шаар’Энны, места, где в плетение были вживлены искажённые фрагменты хаотической энергии. Я увидела её как чертёж. Как испорченный механизм. Как изуродованную формулу, которую ещё можно перевернуть. Чтобы не дать ей даже в фоновом режиме передавать энергию на грань. И перестроить, чтобы она работала на истощение грани, а не подпитку.

Раскрытие заменить на укрепление. Захват — на запечатывание. Проток внутрь — на выталкивание наружу.

Я подняла руку. Кажется, она светилась. Пальцы дрожали, но слушались. Малыш-дракон свернулся клубком на моих коленях, почему-то на них уже едва помещаясь. От него по нашей связи исходила полная поддержка.

В воздухе одна за другой вспыхнули печати. Сложные. Многоуровневые. Не боевые — структурные, переплетённые, глубокие. Теперь они должны подействовать, ведь напитывались они уже током самого ядра Мира, напрямую.