Глава 20

Голод.

Он ударил в меня из-за грани даже не страхом — отвращением на уровне ядра. Словно сама ткань мира в том месте истончилась до живого мяса, и с другой стороны к ней прижалось нечто бесконечно чужое, жадное, лишённое меры и предела.

Меня передёрнуло.

А Шаар’Энна, наоборот, улыбнулась.

Широко. Безумно, сверкая клыками. С восторгом фанатика, который наконец увидел подтверждение своей веры.

— Да… — выдохнула она. — Да! Ещё немного!

Я рванулась к ней, но ритуальная печать под ногами драконицы вспыхнула с новой силой. Бурые, грязно мерцающие линии врезались глубже в её тело, тянули, рвали, вскрывали. Огромная мать-дракон билась всем телом, царапая когтями камень, но я уже видела страшное: движения стали тяжелее. Медленнее. Не потому, что она сдалась. Потому что из неё вытягивали слишком много.

Слишком быстро. Справа, со стороны чаши, раздался тоскливый, высокий, рвущий душу рык.

Я обернулась.

Ариан уже был там. Дракончик был у него на руках — вырванный из контура, дрожащий, слабый, но живой. Маленькое тело билось в судорогах, крылья дёргались, а он всё тянулся вперёд — к матери. Звал её. Отчаянно. Беззащитно. Так, что у меня внутри всё рвалось от его боли.

За Арианом двое стражей уже вскрывали энергию замков и разрывали контуры узлов на клетках. Один из них подхватил Ивара под плечо. Второй помогал выбраться Джеймсу. Вельт, бледный как смерть, всё ещё держался на ногах сам — конечно, сам, потому что по-другому он не мог — и пытался помочь вытащить кого-то из матросов.

Живы. Хоть кто-то ещё жив. И именно в этот миг по залу прокатился удар.

Не из ритуала. Для разнообразия. Из прохода.

Сначала — энергетический треск ломаемых внешних контуров. Потом — глухой, мощный всплеск силы. Следом в полость ворвался свет — чистый, ровный, не искажённый.

Я резко обернулась.

Через верхний проход, где ещё недавно была замкнутая защита, одна за другой врывались фигуры в дворцовых доспехах. Стража. За ними — жрицы Май-Нур в светлых боевых одеяниях, с активированными контурами на руках. И впереди всех — королева, чуть сзади от неё стояли её дочери.

На миг зал будто замер. Она остановилась на краю уступа и увидела всё разом.

Жертвенные чаши. Клетки. Людей. Изломанные контуры. Большую напольную печать. Драконицу, из которой в прямом смысле выдирали душу.И дрожащую, почти прорванную Грань в сердце собственного дворца.

Я видела, как изменилось её лицо. Не просто гнев. Сначала неверие.

Потом ужас.

А затем — такая ледяная ярость, что даже воздух стал острым.

— Что… здесь… происходит?.. — выдохнула она.

Но ответ ей уже не был нужен.

Она видела. Понимала достаточно.

В тот же миг младшая дочь королевы, Сиарран, мгновенно сориентировавшись, сорвалась с места вместе с двумя жрицами Май-Нур к клеткам и пленным. А старшая — Иарасса — бросилась ко мне.

Запыхавшаяся, с растрепавшимися волосами, с горящими глазами, она затормозила рядом и сразу оценила печать под драконом.

— Как помочь?

— Мне нужна чистая подпитка! — выкрикнула я, не отрывая взгляда от линий ритуала. — Врежь по левому контуру снизу, я попробую разорвать узел Шаар’Энны!

— Поняла.

Она даже не спорила.

Просто встала рядом, положила ладонь мне между лопаток — и я почувствовала, как в мои каналы входит её сила. Чистый ток. Без примесей. Не моя, но совместимая. Этого хватило, чтобы перед глазами снова прояснилось.

С другой стороны подскочил Ариан.

Дракончик у него на руках снова жалобно, хрипло взвыл, рвясь вперёд так, словно готов был разорвать собственное слабое тело, лишь бы добраться до матери.

— Рейна, — коротко бросил Ариан. — Она долго не выдержит.

Я и сама это знала. Печать уже не просто высасывала энергию. Она вгрызалась в саму сердцевину.

Шаар’Энна больше не притворялась.

С неё будто сползла последняя маска. Её сила полыхнула наружу во всей своей истинной природе — мутной, бурой, с чёрными прожилками, с запахом гнили и застоялой крови. Она больше не была похожа на жрицу тока Мира. Ни капли. Перед нами стояло существо, сознательно впустившее в себя скверну Хаоса и давно уже живущее ею.

Меня передёрнуло от одного соприкосновения с этим выбросом.

— Вы опоздали! — почти рассмеялась она, разводя руки шире. — Теперь уже поздно! Посмотрите! Посмотрите, как она откликается! Как открывается Грань!

Королева вскинула голову в сторону разлома. Она не могла чувствовать его так, как я. Но и ей хватило.

Потому что свет у дальней стены ломался неправильно. Камень дрожал. Вода в трещинах шла вверх, а не вниз. И оттуда веяло такой чуждостью, что даже часть обычных жриц инстинктивно отступила на шаг.

Искажённые — не все, но некоторые — тоже дрогнули. Поздно. Они уже поняли, что призывали не силу и не божество.

А бездну с ненасытной пастью. Но Шаар’Энна стояла в экстазе.

— Ещё! — крикнула она своим. — Держите поток! Не дайте печати просесть!

Я ударила. И одновременно со мной ударила Иарасса.

Наши силы врезались в нижний узел печати. На миг линия под лапами дракона дрогнула, пошла трещиной, ослабла. Мать-дракон рванулась, приподнимаясь на передних лапах.

Слишком поздно.

Шаар’Энна взвыла от ярости и вбила в центральный контур столько накопленной силы, что весь ритуальный круг вспыхнул ослепительно-бурым светом.

Дракон взвыл. Этот крик не был рёвом зверя. Это была агония разумного существа.

Он прошёл по всему храму, по костям, по воде, по сердцу. Дракончик на руках Ариана забился и ответил ей таким отчаянным, тонким воем, что мне захотелось разорваться пополам.

Я увидела глаза матери-дракона. Они были обращены уже не на Шаар’Энну. Не на печать. Не на Грань.

На меня. И через этот последний, страшный отклик я почувствовала всё.

Не словами. Глубже. Прощание. Боль. Доверие. Просьбу.

Сбереги его.

У меня перехватило дыхание.

— Нет… — выдохнула я, уже зная, что не успею.

Последний слой её ядра рвануло печатью изнутри. Я видела всё… Моя усиленная энергия позволяла воспринимать энергоструктуру ядра визуально, без специальных печатей, как раньше.

Я увидела это почти буквально: как свет, живой и мощный, цвета глубинной воды и штормового неба, выдирается из огромного израненного тела и, распадаясь на потоки, уходит по канавкам печати к разрыву в Грани.

Драконица обмякла. Голова тяжело ударилась о камень. Взгляд потух не сразу.

Лишь на миг задержался на малыше у Ариана на руках. Потом — на мне. И сознание из взгляда исчезло.

Я никогда в жизни не чувствовала такой ярости. И такой беспомощности…

На долю мгновения весь храм будто перестал существовать.

А потом ритуал дал то, чего ждал. Импульс.

Грань содрогнулась.

Не просто вспыхнула — выгнулась внутрь, как тонкая мембрана под ударом из другой реальности. Тьма за ней пришла в движение. Уже не далёкое шевеление, нет. Теперь это было явное давление. Напор. Попытка продавить собой разрыв.

По залу прокатился ледяной порыв. Контуры освещения, что выжили после энергорёва дракона закоротили и энергия погасла. У нескольких жриц вырвался сдавленный крик.

Одна из искажённых просто рухнула на колени, закрыв голову руками, будто только сейчас осознала, что именно они сюда звали.

Но Шаар’Энна смотрела на Грань с благоговейным восторгом.

— Да… — почти простонала она. — Да! Явись!

— Всем назад! — рявкнула королева так, что содрогнулся даже камень. — Увести людей! Жриц Хаоса — брать живыми, если возможно, мёртвыми — если нет!

Сиарран уже помогала выводить людей к верхнему проходу. Стражи прикрывали отход. Обычные жрицы Май-Нур били по остаткам искажённых контуров, пытаясь хотя бы частично отсечь подпитку разрыва.

Но я почти не слышала их.

Потому что в руках Ариана бился, скулил и рвался к мёртвой матери дракончик.

Потому что место, где ещё мгновение назад была живая душа огромного древнего существа, теперь зияло пустотой.